Древний мир глазами дилетанта всю жизнь изучающего историю

СТАНОВЛЕНИЕ ИМПЕРИИ

Конец III и начало II века до н. э. — это, по словам Полибия, были 53 года, за которые римляне стали хозяевами мира. В то время в рядах легионов сражались до четверти взрослых мужчин.

После изгнания Ганнибала римляне принялись за старых врагов кельтов, составлявших большую часть его армии. Карательные экспедиции, выжигая селения и вырезая галлов в приальпийских областях, привели к покорности север Италии.

Через несколько месяцев после Карфагена Луцием Муммием был разграблен и сожжен богатый Коринф, крупнейший центр торговли Средиземноморья — мужчины были перебиты, а женщины и дети проданы в рабство. В пожаре погибло множество бесценных произведений искусства, на валявшихся на земле картинах гениальных художников безграмотные легионеры играли в кости. Их предводитель также не отличался культурой, напутствуя солдат, сопровождавших в Рим награбленные шедевры — статуи и картины выдающихся мастеров, он пригрозил, что если они повредят трофеи, то он заставит их самих изготавливать новые.

Ставшие ненужными союзники — Этолийский и Ахейский союзы были разгромлены, а Эллада потеряла независимость (кроме Афин и Спарты), став римской провинцией.

С основания города у римлян сформировалось убеждение — победы должны приносить добычу. «Горе побеждённым» — их удел расплачиваться за поражение. Только за первую половину II века до н. э. они в качестве трофеев и контрибуций вывезли более 600 тонн серебра в слитках. (Мэри Бирд)

Добыча Помпея над Митридатом составила 75 млн. серебряных драхм — годовой доход всей империи, на неё можно было прокормить два миллиона человек в течение года.

Во II веке до н. э. после победы над Карфагеном Рим становится мировой державой, его экспансия распространяется со скоростью степного пожара. Римляне захватывают карфагенские колонии и владения наследников империи Александра Великого. Неожиданно ожесточённое сопротивление им оказали полудикие племена Лузитании (Португалии) и Иберии.

С северными племенами Пиринеев пришлось вести кровавую и долгую Нумантийскую войну (144–133 гг. до н. э.). Иберийские горцы нанесли римлянам ряд поражений и даже заперли в ущелье армию консула Марция, принудив того к позорному миру. Однако сенат не утвердил договор и к Нумации послали мастера по осадам Сципиона Эмилиана, десять лет назад взявшего неприступный Карфаген. Каторжным трудом легионеров город был окружён стеной с башнями и двумя рвами. Реку Дурий, на которой стояла Нумация, они перегородили бонами. После восьми месяцев полной блокады жители стали есть трупы, вскоре похожие на шатающиеся скелеты защитники капитулировали.

В 88 году до н. э., по наущению понтийского царя Митридата, создавшего сильную армию, прошла массовая резня римлян и италиков в провинции Азия. Было перебито от 80 до 150 тысяч мужчин, женщин и детей. Митридат обещал свободу рабам, убивавших римских господ. Он захватил Каппадокию и дружественную римлянам Вифинию. Завоевав Малую Азию и Эгейский архипелаг, его войска вторглись на материковую Грецию и Македонию, встречаемые населением как освободители от ненавистных римских ростовщиков и работорговцев. Митридат приказал освободить всех должников, захваченных ими в рабство. Одновременно союзная ему армянская армия заняла Месопотамию, Сирию и Палестину.

В Италии в это время началась гражданская война, но в 87 году до н. э. в Грецию для борьбы с Митридатом прибыл с войском Сулла, разбил около Афин его армию и вскоре взял город штурмом. В начале битвы римские легионеры отступили, тогда Сулла схватил значок когорты, устремился в первую линию и бросил его в сторону врага со словами «Бегите! Вы, которых я избрал своими товарищами, если вас спросят, где остался ваш полководец, отвечайте по правде: в Беотии, один, проливая в бою кровь за нас всех». Пристыженные солдаты развернулись и бросились на противника.

Во время осады были вырублены священные рощи и ограблен Дельфийский оракул. Афины были разорены, многие граждане перебиты, лишь на третий день Сулла приказал прекратить насилие и убийства.

Спустя год, в двух битвах в северной Греции, Сулла окончательно разгромил многочисленное, но совершенно не обученное войско Архелая, полководца понтийского царя, к тому же во многом состоящее из бывших рабов. Тот бежал из Херонеи с горсткой солдат, завалив все дороги Беотии трупами своих людей. После этого разгрома Митридат предлагал любые условия мира, а поскольку в это же время в Риме захватили власть сторонники Мария, Сулла также согласился прекратить войну, получив огромную контрибуцию в двадцать тысяч талантов и покарав убийц римских граждан и перебежчиков. Митридат покинул захваченные провинции и отпустил на свободу пленников.

В 74 году до н. э. войну с Митридатом продолжил полководец Суллы Лукулл, он с минимальными потерями разбил в двадцать раз более многочисленное войско Митридата и его союзника царя Армении Тиграна и завоевал Понтийское царство. Спасаясь от преследования римской конницы, Митридат приказал пустить под нож свой гарем и сбежал в Армению к своему союзнику и родственнику царю Тиграну.

Получив отказ в выдачи понтийского царя, легионы Лукулла вторглись и в эту кавказскую страну.

Взяв новую столицу Армении Тигранокерт, Лукулл распустил по домам насильно согнанных на строительство и поселение эллинизованных граждан сирийских и малоазиатских городов.

Разобрался Лукулл и с ростовщиками в провинции Азии, которые довели её до полной нищеты, заставляя жителей продавать своих детей, а храмы отдавать приношения. Неимущих должников пытали. Задолженность появилась из-за штрафа в 20 тысяч талантов, наложенного на провинцию Суллой. Ростовщикам уже было выплачено вдвое больше, но при помощи грабительских процентов они довели долг до 120 тысяч талантов!

Лукулл запретил брать за ссуду больше 1 % в месяц и ограничил общую сумму процентов размером самой ссуды. Не прошло и четырех лет, как все долги были выплачены.

«Теперь же эти ростовщики кричали в Риме, что Лукулл — де чинит им страшную несправедливость», и подкупом натравливали на него народных вожаков.

Лукулл был талантливый полководец и порядочный человек, но ему не хватало харизмы присущей Цезарю или Помпею, запрещая солдатам грабить местное население, он спровоцировал мятеж в легионах. Отказ легионеров продолжать войну, позволил недобитым царям Понта и Армении набрать новые армии и начать наступление. В 66 году до н. э. ненавистного римскому всадничеству Лукулла заменили на Помпея. Тот, договорившись с парфянами о союзе, продолжил войну с Митридатом и Тиграном, в ночной битве в верховьях Тигра он наголову разгромил их войска. Митридат сбежал всего с несколькими всадниками в царство колхов (Грузию), оставив в крепости Синорин свою больную дочь под присмотром евнуха Менофила. Слуга выходил её, но узнав, что гарнизон решил сдать крепость, и опасаясь, что знатная девушка может оказаться изнасилованной «на позор её отцу», Менофил убил её, а затем всадил меч в свой живот. Через два года бегство Митридата завершилось в Крыму, где он бросился на меч в осажденном дворце столицы Боспорского царства Пантикапее (Керчь).

В Армению вторглись парфяне, царь Тигран вынужден был капитулировать перед Помпеем, признать зависимость от Рима, выплатить контрибуцию и отказаться от богатой Сирии, ставшей римской провинцией. Кроме Сирии, Помпей объявил провинциями Понт и Вифинию, а в Каппадокии, Галатии и Иудее поставил зависимых царей, после чего распустил свою победоносную армию и в конце 62 года до н. э. в ореоле славы и с огромной добычей вернулся в Рим.

БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ И ГРАЖДАНСТВО

Во II веке до н. э. в Риме усилилось разложение общины на богатых и бедных. По цензу 154 года до н. э. насчитывалось 324 тысячи граждан имеющих землю, 18 лет спустя уже 318 тысяч — на огромных латифундиях трудились тысячи рабов, а не граждан, поля превращались в пастбища. Поскольку от имущественного ценза зависела боеспособность и численность армии, это не могло не беспокоить ответственных людей. В 133 году внук по матери Сципиона Африканского народный трибун Тиберий Гракх провёл закон об изъятии излишков государственной земли и распределении их среди безземельных граждан. Согласно закону, основанному на древнем праве, римская семья не могла иметь более тысячи югеров. Изъятая земля делилась на участки по 30 югеров и передавалась аграрной комиссией из трёх человек неимущим гражданам в вечную и неотчуждаемую аренду.

Ущемление своих прав встретило яростное сопротивление нобилей, в Риме было объявлено чрезвычайное положение, и разразилась настоящая война. Нобили воспользовались разобщённостью сельского плебса, их вооружённые отряды убили Тиберия и четыреста его сторонников, сбросив тела в Тибр, выжившие бежали из города.

Ситуация повторилась в 123 году до н. э. — сторонникам аграрной реформы удалось провести в народные трибуны брата Тиберия Гая Гракха. Занимая эту должность два года, он добился основания колонии на месте разрушенного Карфагена (шесть тысяч граждан получили по 200 югеров) и внёс проект о наделении правами гражданства италиков. Используя политику популизма, он провёл закон, позволяющий гражданам получать в месяц на каждого члена семьи около 30 кг зерна по символической цене, чем приобрёл массу голосов на выборах. Кстати, Гай Гракх провёл закон, что можно отдавать сбор налогов в новых провинциях откупщикам. Вернувшись из Африки, он и его сторонники были осаждены на Авентине нанятыми нобилями критскими стрелками, Гай был убит, за его голову выплатили награду.

Попытки партии реформ повернуть время вспять потерпели крах, и хотя многие граждане успели получить землю (около 80 тысяч), мелкому землевладению вскоре пришёл конец. В 111 году до н. э. был принят закон, объявлявший арендные земли частной собственностью и разрешающий продажу наделов, полученных за время работы комиссий братьев Гракхов. Это было началом конца былого римского единства. Уже в 104 году до н. э. в Риме недвижимую собственность имели не более двух тысяч семей, крестьяне массово превращались в клиентов нобилей.

ВТОРЖЕНИЕ ГЕРМАНЦЕВ И СОЮЗНИЧЕСКАЯ ВОЙНА

Новое положение сразу же сказалось на боеспособности армии, это показали неудачи в войне с нумидийским царём Югуртой (111 — 105 гг. до н. э.). Выдвинувшийся на этой войне кандидат плебса Гай Марий, выбранный в консулы в 107 году, провёл реформу армии — теперь легионер служил 20 лет, получая казённое содержание, жалование (помимо военной добычи) и по окончании службы землю. Римская и италийская беднота охотно записывалась в войско. В наёмной армии устанавливались строгий порядок и дисциплина, помимо военных упражнений легионеры занимались строительством дорог и мостов. В результате реформ возросла её боеспособность, Югурта был разбит и выдан римлянам своим тестем — мавританским царём.

В 109 году до н. э. с востока, опустошив земли кельтов, вторгаются германские племена кимвров и тевтонов. Посадив свои семьи на повозки, они покинули землю предков в поисках новой родины. «Все на кого нападали они, становился их добычей». Высокие и сильные светловолосые дикари, одетые в шкуры и часто вооруженные обожженными на огне рогатинами, копьями и стрелами с кремниевыми наконечниками, они, тем не менее, в Нарбонской Галлии нанесли сокрушительное поражение двум армиям римлян потерявших убитыми и раненными до 80 тысяч воинов. Италия замерла в ожидании нового нашествия, но германцы плохо знали географию. Упершись в стену Альп, они повернули на запад, разоряя земли Галлии до севера Пиренеев. Воспользовавшись отсрочкой, сенат вызвал из Африки Мария с его новой армией. Партия популяров потребовала в очередной раз избрать его консулом, что противоречило закону. Но «народ разогнал всех, кто выступал против Мария, считая, что не впервые законом жертвуют ради общественной пользы» (Плутарх).

Спустя несколько лет, германцы, получив проводников, уже целенаправленно решили вторгнуться на Апеннины — тевтоны вдоль берега моря с северо-запада, а кимвры — обойдя Центральные Альпы, ворваться через горные долины Восточных. В 102 году войско Мария преградило путь тевтонам, после их нескольких неудачных штурмов, он наголову разбил варваров и захватил их лагерь. Многие тевтонские женщины убивали себя, чтобы не достаться врагу. Пока легионеры Мария резали тевтонов, кимвры разбив второго консула Катула, прорвались в Италию. Их воины, чтобы показать выносливость и храбрость, голыми шли через снегопад по ледникам, взбирались на высокие вершины и подложив под себя широкие щиты, эти светловолосые гиганты с хохотом съезжали по скользкой крутизне (похоже в рядах германцев всё таки были показушники-кельты). Передние ряды германской пехоты шли в бой скованные цепью, прикрепленной к панцирям, практического смысла в этом нет, видимо это был какой-то ритуал.

Весной следующего года Марий, объединившись с легионами Катула, после ожесточенной битвы, одержал полную победу и над ополчением кимвров. Их жёны сражались не менее отважно, чем мужчины, одетые в черное женщины стояли на повозках и убивали бегущих, даже если это была их родня. Большая часть варваров была перебита, остальные проданы в рабство (около шестидесяти тысяч). Флор сообщает, что некоторые женщины резали своих детей и, сделав петли из волос, вешались на деревьях и оглоблях.

Сенат присвоил Марию титулы Отца Отечества и Второго основателя Рима, но когда он попросил земли для своих ветеранов, то получил отказ. Опираясь на партию популяров и поддержку явившихся на собрание легионеров, Марий добился выделения земельных участков для них в колониях.

Гай Марий, родом из бедной семьи клиентов Геренниев, рос в сельской глуши, «добывая пропитание своим трудом, как римские юноши в старину». Благодаря своим способностям он сделал карьеру в армии, но только занятие высшей магистратуры избавило его от унизительной холопской зависимости клиента. Выходец из самых низов, теперь он многократно занимал высшую должность консула и породнился с семьёй аристократов Цезарей. Поэтому при выборах в 99 году до н. э., под давлением сената, ему пришлось сделать трудный выбор — он выступил на стороне партии оптиматов, силой подавляя народные волнения, возглавляемые популярами. Их вожди, сдавшиеся на условиях сохранения жизни, были предательски перебиты. Измена своим политическим союзникам сильно подорвало авторитет Мария. Своё шестое консульство он получил подкупом и с помощью преступлений и угроз своих сторонников. Партия оптиматов (наилучших) выражала интересы нобилитета и опиралась на сенат, ей противостояла народная партия (популяров).

В 90 году до н. э. началась Союзническая война в Средней и Южной Италии. Поводом стало отклонение законопроекта о предоставлении римских гражданских прав союзникам и убийство выдвинувшего его народного трибуна Ливия Друза. Столетиями проливая за Рим свою кровь и не получив равноправия, возмущенные италики собрали стотысячную армию, вооруженную и организованную по римскому образцу, избрали свой сенат и чеканили собственную монету с изображением италийского быка топтавшего римскую волчицу. Поначалу римские войска терпели жестокие поражения. Повстанцы убивали богатых и знатных граждан захваченных городов, к ним присоединялись беднота и рабы. Тогда Луций Юлий Цезарь провёл закон о даровании прав римского гражданства верным союзникам и сложившим оружие в течение двух месяцев после его опубликования. Это сразу же внесло раздор среди восставших, продолжавшие сопротивление были уничтожены. Большинство италийских племён получило долгожданные права.

НОВЫЙ ПОРЯДОК

Плутарх писал: «Благородное прикрытие для алчности — просвещение и облагораживание варварских народов». А Тацит приводит слова британского вождя Калгака о римлянах: «Похищать, убивать, грабить — на их лживом языке называется управлением, а когда всё превратится в пустыню, то они называют это порядком».

Но и варвары, конечно же, не были невинными жертвами. «Они привыкли жить за счет соседей, а потребности их при врожденной кичливости велики и побуждают вести хищнический, дикий образ жизни; никого не считают они другом себе, напротив, во всех видят врагов» (Полибий). «Жители внешней Испании отличались дикими, почти звериными нравами, разбой они считали самым почётным занятием» (Плутарх), это же самое можно было сказать про большинство варварских племен. Их элита не чтила законы и не соблюдала договора, только жестокость считая проявлением силы.

Завоевание новых провинций сопровождалось массовыми убийствами, насилиями и грабежами, сотни тысяч людей угонялись в рабство. В одной только Галлии, интеллектуал и писатель Цезарь, в общем-то, никогда не отличавшийся излишней жестокостью, за восемь лет войны продал в рабство около миллиона кельтов, столько же оставив в виде трупов.

Но вот засыпали землей или сожгли на погребальных кострах тела героев, отголосив, вытерли слезы с расцарапанных щек бабы, надо было как то продолжать жить. И тут со временем обнаружилось, что новая жизнь под оккупантами не так уж и плоха, иначе бы они не продержались там столетиями.

Что же нес Рим покоренным народам, помимо убийств и разорения?

В принципе, как и любая империя, закон и порядок вместо права сильного для всех и невиданно выросший уровень жизни для местной элиты.

Римляне прекратили кровавые разборки варварских племён, войну всех против всех. Запретили человеческие жертвоприношения, совершаемые прежде массово. Принесли законы, (некоторыми из них мы пользуемся до сих пор), принципы городского самоуправления, унифицировали финансовую систему. Построили в завоеванных землях прекрасные дороги, открывшие торговые пути и рынки, искоренили пиратство.

В I–II веках в Средиземноморье активно уничтожались границы между государствами, становящимися провинциями одной империи. (Теперь на этой территории существует более 30 стран).

При этом активно проходила романизация элиты, которой охотно давали римское гражданство, и рост городов, получавших права самоуправления. Со временем новый порядок привел к подъёму экономики и культуры захваченных провинций. Но они стояли на разных ступенях развития, особенно отличались живущие родоплеменным строем племена Европы и восточные провинции, с их древней культурой и развитым рабовладельческим хозяйством.

К I веку н. э. жизнь племенной верхушки изменилась неузнаваемо. Теперь, вместо вонючих курных изб или сложенных из дикого камня башен, они жили в двухэтажных виллах, украшенных расписанными фресками стенами, с подогретыми мозаичными полами и бассейнами. Они полюбили фалернские вина, средиземноморскую кухню, греческую образованность и театр; огромный, прежде закрытый мир, стал доступен для торговли и путешествий. Поэтому Pax Romana (Римский мир) с каждым годом находил всё новых сторонников, даже среди интеллектуальной элиты Греции, считающих римлян невежественными дикарями. К ней относился и друг Сципиона Африканского историк Полибий, находивший римскую политическую систему наилучшей и сбалансированной, сочетающей царскую (консулы), аристократическую (сенат) и народную (собрание комиций) власти. То, что сегодня называется системой сдержек и противовесов. По его мысли в основе государств лежат не только законы, но и нравы. Полибий видел в экспансии Рима инструмент высшей политической силы, преобразующей мир и превращающей его в единое целое.

Но часть варварской аристократии так и «не смогла примириться с унизительным положением побежденных». Со временем, по мере роста налогов и ухудшения экономической ситуации, число недовольных росло и привело к сепаратизму третьего и четвертого веков.

НОВЫЕ ЛЮДИ

«Кровью сограждан себе состояния копят и жадно

Множат богатства свои, громоздя на убийство убийство…»

Лукреций Кар (98–55 гг. до н. э.)

Успешные завоевания шли за счёт лучшей для своего времени военной машины, созданной римлянами за сотни лет, но чтобы этот монстр продолжал двигаться, нужно было топливо — энергия пассионарного подъёма. А она просто бурлила в I веке до н. э. Её хватало не только на внешнюю экспансию, но и на кровавые внутренние разборки, продолжавшиеся 60 лет. Наступают времена жестоких гражданских войн, когда, по словам Плутарха «грохот оружия заглушал голос закона». В Риме впервые появляются и выходят на первый план честолюбцы использовавшие армию против своего народа, готовые ради захвата власти сжечь родной город и перебить половину его населения. Насилие становится привычным инструментом не только во внешней, но и во внутренней политике, ломая тем самым устои республики. Но эти новые люди, одержимые честолюбием, по словам Эврипида, самым злым и пагубным демоном, появились неспроста.

Жизнь менялась кардинально, а власть из поколения в поколение по-прежнему переходила к одним и тем же, сказочно обогатившимся семействам. В провинциях положение обостряли бесконтрольные злоупотребления и ненасытная жадность наместников — бывших консулов. Переход на дешевое заморское зерно вел к разорению римских крестьян — основы формирования легионов. Прежде самодостаточная италийская экономика теперь жестко зависела от внешних поставок, это толкало к новым грабительским войнам. Стремительный захват огромных территорий поставил перед правящей элитой такие искушения и соблазны, преодолеть которые она оказалась не в силах, и в результате лишилась доверия общества. «Роскошь подрывала силу римского характера. Красивый мальчик стал стоить дороже поля, а горшок маринованной рыбы — дороже пахаря» Марк Порций Катон (середина II века до н. э.). Тщетно взывали к сохранению старого римского духа аскеты вроде Катона Старшего и Катона Младшего (его правнука), их внимательно выслушивали, почтительно склонив голову, но продолжали полной мерой наслаждаться роскошью. Как говорил тот же Катон — «Мздоимство легко находит предлог и оправдание». Век спустя их уже считали опасными идиотами, ставящими под сомнения устои порядка, и безжалостно уничтожали.

«Из-за соперничества и алчности знати доверие к власти было подорвано и законы, нарушаемые насилием и подкупом, ни для кого не были надежной защитой» (Тацит).

Чудовищное неравенство разорвало былое единство народа, а жажда справедливости копила напряжение в обществе, значительная часть которого состояла из профессиональных убийц, решительных и умелых. Поэтому не удивительно, что эта гремучая смесь рванула.

Искры гражданской войны тлели давно, временами вспыхивая (братья Гракхи), но в I веке до н. э. она полыхнула пожаром, в котором сгорали уже не десятки и сотни, а тысячи жизней. Постепенно её полем битвы становилась вся, лежащая в трёх частях света, империя — от Испании до Малой Азии и Египта. Главари, собиравшие прежде мелкие банды, теперь командуют целыми частными армиями.

Начало этой войне положил Луций Корнелий Сулла (138 — 78 гг. до н. э.), потомок древнего, но обедневшего рода и герой войны — за Союзническую войну он (третьим за два века) получил редкую награду — обсидиановую корону.

Сулла отлично проявил себя и в Югуртинской войне, сначала как организатор — в рекордные сроки он собрал и переправил в Африку италийскую конницу, а затем и как полководец и переговорщик.

Настолько хорошо, что испортил отношения со своим начальником Марием, обязанным Сулле многими успехами и поневоле ему завидующему.

Очень честолюбивый и самонадеянный Сулла не терпел подчинения, будучи наместником Киликии, он проводил самостоятельную внешнюю политику, сажал своих марионеток на троны, от своего имени вел переговоры с послами парфян и заключал договора. Это уже не лезло ни в какие ворота — международные переговоры были прерогативой сената, а договора утверждал римский народ.

Но в 88 году до н. э. Суллу всё же выбрали консулом, он получил в наместничество провинцию Азию и в придачу к ней войну с Митридатом. Сформировав и возглавив сильную армию, он готовился переправить её на Балканы.

Внезапно против его кандидатуры выступили всадники и партия популяров, а народный трибун Сульпиций Руф провел через народное собрание отзыв Суллы и назначение на его место престарелого Гая Мария. Сульпиций тоже был новый человек, таких народных избранников прежде не бывало. По словам Плутарха «жестокость, дерзость и жадность делали его нечувствительным к позору и способным на любую мерзость». Он открыто торговал на Форуме римским гражданством и содержал три тысячи вооруженных бандитов. Больше всего его решение возмутило простых легионеров, рассчитывавших на богатую добычу, они боялись, что их заменят ветераны Мария. Когда в армию прибыли люди Сульпиция с требованием передать командование, солдаты закидали их камнями. Пользуясь настроением толпы, Сулла повел легионы на Рим (примерно 35 тысяч солдат), большинство его офицеров покинули армию, не желая принимать участие в мятеже.

Сторонники Мария были отброшены после короткой схватки у Эсквилинского форума, волнения в городе были подавлены угрозами поджога. Сенат объявил постановления народного собрания недействительными, Марий и Сульпиций Руф были названы врагами народа и приговорены к смерти.

Марию и многим его приверженцам удалось сбежать из города, а Сульпиций был зарезан своим рабом (Сулла сначала дал тому свободу, а потом казнил за предательство).

По инициативе Суллы сенат провел ряд законов — была ограничена власть народных собраний и трибунов. В 87 году до н. э. консул отправился в Грецию на войну против Митридата.

Во время его отсутствия в Италии подняли головы популяры под руководством нового консула Луция Цинны, к нему присоединился Марий со своими ветеранами и рабами, которым пообещали свободу. Их войско осадило Рим и вынудило сенат к капитуляции, вступив в город, они перебили многих оптиматов, включая второго консула Гнея Октавия. Друзья Суллы были убиты, их дома сожжены, головы его сторонников выставляли на Форуме, приколачивая к рострам колонны. Семья Суллы едва успела сбежать в Грецию.

Захватив власть, Марий, опасаясь, что покровительство рабам отвратит от него свободных граждан Рима, приказал перебить своих воинов из рабов (около четырех тысяч). Собрав в одном месте, их перерезали спящими. (Ради справедливости следует отметить, что эти рабы, пользуясь анархией, больше всех остальных были замешены в грабежах, изнасилованиях и убийствах).

В конце 86 года популяры послали против Суллы в Грецию армию, но она, узнав о победах и добыче Корнелия, перешла на его сторону. В отличие от Тита Фламиния и Эмилия Павла не тронувших сокровища Дельф и даже их пополнивших, Сулла дал приказ их грабить. «Щедро оделяя своих солдат, поощряя их распущенность, он развращал и чужих воинов, толкая их на предательство».

В 83 году Сулла высадился с войском на каблуке итальянского сапога — в Брундизии, приводя в покорность южную Италию, убивали популяров, только бойцы его полководца Лукулла уничтожили в бою 18 тысяч. Грохоча подбитыми гвоздями калигами, легионеры Суллы шагали по Аппиевой дороге к столице, по пути к нему присоединялись выжившие оптиматы, среди них были молодые Марк Красс и Гней Помпей, приведшие большое пополнение.

Решающая битва между оптиматами и популярами, которых поддержали многие италийские племена, состоялась в ноябре 82 года, у Коллинских ворот Рима. Одержав победу, Сулла приказал лишить жизни всех пленных. Цинна и Марий к тому времени уже умерли, его сын Марий младший погиб в бою.

В этом же году сенат назначает Суллу диктатором (чего не делали уже 120 лет), причем на неограниченное время.

В ходе второго вторжения Суллы происходят знаковые события — сгорел храм Юпитера на Капитолийском холме — символ республики, а четырёх сенаторов убили прямо на заседании. В обществе царил произвол, никто не мог чувствовать себя в безопасности. «Мужей резали на глазах жен, детей — на глазах матерей». Сторонники Суллы включают в проскрипционные списки своих врагов и просто богатых людей — их лишали гражданства, имущество конфисковалось, а рабы получали свободу. Убийцы внесенных в списки получали награду, тех, кто их укрывал, ждала смерть. Жизнь племянника Мария — Юлия Цезаря также была под угрозой. В списках проскрипций значилось свыше 4700 имён, среди них 1600 всадников и около 50 сенаторов. Казнили их на Марсовом поле — предварительно выпоров, рубили головы.

Говорили, что Сулла выставлял их отрубленные головы у себя в атриуме. Несмотря на то, что имущество казненных распродавалось по ценам в сто и даже двести раз ниже рыночных, казна получила от конфискаций 350 миллионов сестерциев. Многие друзья диктатора на этих распродажах сказочно обогатились (больше всего Красс и Помпей).

Пытаясь остановить люмпенизацию общества, Сулла отменил бесплатные раздачи хлеба, 120 тысяч легионеров при нём безвозмездно получили участки конфискованной земли, десяти тысячам рабов была дарована свобода. Освобождённые рабы получили его родовое имя Корнелий, сделавшись самыми горячими сторонниками диктатора, они были готовы ради него порвать глотку любому. Он ограничил права народных трибунов, удвоил число сената с 300 до 600 (за счет нобилей и своих полководцев), теперь в него автоматически попадали все квесторы. Сулла вернул старый закон, по которому никакую должность нельзя было занимать дважды с перерывом менее десяти лет.

Легионеры Суллы получили землю в Италии, отобранную у местных общин, это принесло множество проблем — «не каждый славный воин становился хорошим земледельцем».

Спустя три года диктатуры он снял с себя все властные полномочия и ходил по городу без охраны. Один из сыновей казненных набросился на него с бранью, внимательно выслушав того, Сулла сказал: «Вот из-за таких, как ты, следующий диктатор уже не откажется от власти». В 78 году до н. э. он умер в своём поместье.

В Италии был объявлен траур, в Рим отовсюду стекались его легионеры в полном вооружении. Тело Суллы было торжественно кремировано, сделав исключение, его останки похоронили в черте города на Марсовом поле. На могильной плите по завещанию диктатора выбили надпись: «Здесь лежит человек больше всех сделавший добра своим друзьям и зла врагам».

ЦЕЗАРЬ

В 65 году до н. э. начинается политическая карьера Гая Юлия Цезаря, вернувшегося в город из изгнания после смерти Суллы — его выбирают куруальным эдилом. Родившийся в сотом году до н. э. Цезарь происходил из очень древней (корнями уходящей к богам), но обедневшей семьи. Поэтому, сделав целью реабилитацию своего дяди Мария и восстановление памятников в честь его побед разрушенных Суллой, Гай Юлий вынужден был занимать у ростовщиков огромные суммы денег. Вообще занятие политикой в Риме (как всегда и везде) требовало колоссальных затрат. Черноглазый Цезарь был высокого роста и хорошо сложен, все античные авторы отмечают его необыкновенное обаяние, остроумие и выдающие ораторские способности, неудивительно, что вскоре Гай Юлий становится любимцем римского плебса. Гигантские долги заставили его искать материальной поддержки у богатейшего нобиля Красса. Совместно с вернувшимся с Востока Помпеем, недовольным, что сенат отказался дать землю его ветеранам, они образуют в 62 году до н. э. политический союз.

Выбранный претором Цезарь получил в управление провинцию Дальнюю Испанию, но отправиться туда он смог, только когда Красс поручился за него перед кредиторами на огромную сумму в 830 талантов (по Аппиану на 25 млн. сестерциев).

Подавив восстание лузитанских племен, разграбив города побережья и продав в рабство несколько десятков тысяч человек, Цезарь быстро поправил свои финансовые дела.

Вернувшись в 60 году в Рим богатым человеком, Цезарь сумел помирить поссорившихся Помпея и Красса. Совместно они образуют триумвират против сплотившихся вокруг сената оптиматов, в 59 году до н. э. благодаря их поддержке Цезаря избирают консулом. Цезарь же в свою очередь, используя власть, добивается выделения земли ветеранам Помпея, а ему лично назначения проконсулом в обеих Испаниях с правом набирать войско. Красс получает в управление богатую Сирию и право набрать 11 легионов, Цезарю достаются Цизальпийская и Нарбонская Галлии с правом набирать три легиона. В этих провинциях он сформировал из кельтов и обучил на римский манер еще один легион (впоследствии они получили гражданство). Еще шесть легионов он набрал за свой счет.

С этой армией под предлогом защиты союзного племени эдуев от вторжения гельветов и германцев, Цезарь развязывает войну, опустошившую еще непокоренную Транзальпийскую (римляне называли её «косматой») Галлию. Добиваясь покорности кельтов, он оставил в ней около миллиона трупов. Согласно хвастливой реляции, Цезарь захватил тысячу городов и покорил триста народов. Как он сам писал в «Записках о Галльской войне»: «Ожесточенные (избиением товарищей и трудами по осаде) наши воины не щадили ни дряхлых старцев, ни женщин, ни детей». При осаде города Аварина из сорока тысяч защитников спаслось не более восьмисот. Цезарь приказывал отрубать восставшим руки, носившие оружие, устрашая прочих.

Одно из племен галлов (гельветы), оставивших свои жилища и поля для переселения, насчитывало 368 тысяч с женщинами и детьми, из них способных носить оружие было 92 тысячи, в конце войны по переписи Цезаря домой вернулись лишь 110 тысяч. К 55 году до н. э. племена галлов были покорены. Миллион плененных кельтов продали в рабство.

Зимой этого года два германских племени (тенктеры и узипеты) переправились через Рейн и обосновались в нижнем течении Мааса, Цезарь определял их численность (вероятно преувеличивая) в 430 тысяч (из них около ста тысяч воинов). Пытаясь убедить их покинуть земли Галлии, он вступил в переговоры, но затем внезапно напал. Легионеры Цезаря, покончив с мужчинами, поголовно истребили женщин и детей.

В июне, по построенному всего за десять дней мосту, полководец с армией перешел через Рейн, проведя акцию устрашения правобережных германцев, а осенью с двумя легионами, проводя разведку боем, уже высаживался на берегу Британии.

Светоний отмечает, что Цезарь «не упускал ни одного случая начать войну, даже несправедливую и опасную». Плиний Старший обвинял Цезаря «в преступлениях против человечности», а горячие головы в сенате даже предлагали выдать его германцам за нарушение подписанного перемирия. Но огромная добыча заткнула голоса недовольных, на Галлию он наложил дань в 40 млн. сестерциев ежегодно.

В это же время в Риме Красс готовился к войне с Парфией, заранее примеривая на свою плешь лавры великого полководца. Красс был богатейшим гражданином Рима, имея изначально не более 300 талантов, перед парфянским походом его состояние превышало семь тысяч. Скупая рабов-архитекторов и участки сгоревших домов, он строил на их месте гигантские многоэтажки — инсулы, так что большая часть Рима стала его собственностью, также как серебряные рудники и многочисленные рабы. Красс советовал «заботиться о них, как об одушевленных орудиях».

При повторных выборах Красс и Помпей получили консульства с помощью своих банд, запугивающих и убивающих конкурентов, «не останавливаясь ни перед какими бесчинствами и насилием».

По жребию испанские провинции достались Помпею, а Сирия — Крассу.

Мечтая о воинской славе и завидуя своим коллегам, Красс называл походы Лукулла и Помпея «детскими забавами», планируя добраться до Индии повторяя путь Александра Великого. Но он не обладал ни молодостью Александра, (Крассу было за шестьдесят, а выглядел он ещё старше), ни тем более его талантами.

В 55 году Красс спровоцировал войну с Парфией, хотя сенат не поручал ему этого, а парфяне ничем не досаждали Риму. Два года спустя, заманив римлян на необъятную равнину при Каррах, их легкая конница под палящим солнцем в тучах пыли часами безнаказанно обстреливала легионеров, подвозя запасы стрел на верблюдах. Римляне несли большие потери. Отчаянная контратака сына Красса с кавалерией галлов и легкой пехотой попала в засаду отборных отрядов тяжелых всадников — катафрактариев, люди и кони которых были покрыты броней, их длинные копья пробивали с одного удара двух человек. Вскоре, парфянские всадники, смеясь, перебросили Крассу отрубленную голову его сына.

Тайно отступив ночью, римляне бросили раненных в лагере, на следующий день в нем было перебито не менее четырех тысяч человек. Парфянский полководец Сурена предложил Крассу переговоры, на которых его предательски захватили в плен и обезглавили, после чего продолжили избивать лишенных руководства легионеров. Двадцать римлян с окровавленными мечами пробились через ряды парфян, их отпустили живыми и дали уйти в Карры.

На родину после разгрома из 35 тысячного войска вернулось меньше пяти тысяч римлян, десять тысяч пленных были обращены в рабство, остальные погибли.

Голова Красса стала подарком на свадьбу сестры армянского царя Артабаза и сына парфянского царя Орода II и реквизитом в постановке «Вакханок» Эврипида. Необходимо отметить, что многие «варвары» парфяне, хорошо знали греческий язык и литературу, а царь Артабаз даже сочинял на нем трагедии и исторические сочинения.

В 53 году в центральной Галлии началось великое восстание под предводительством Верцингеторикса, вождя племени авернов, прежде наиболее лояльных Риму, его, почувствовав "прелесть" нового порядка, поддержало большинство племен. Используя тактику "выжженной земли" и умело действуя партизанскими методами, вождю галлов первоначально удавалось успешно противостоять Цезарю. Тот узнал о восстании, находясь в северной Италии и вынужден был собирать свои разбросанные силы в охваченной всё более разгоравшимся пожаром мятежа стране. Объединив армию к югу от Сены, Цезарь отступил в Прованс, чтобы привести в порядок свои потрепанные легионы.

В следующем году они выступили против 90 тысячного войска Верцингеторикса, отступившего в сильно укрепленный, находившийся на вершине горы, город Алезию. Под командой Цезаря было 50 тысяч легионеров и около пяти тысяч вспомогательной германской кавалерии. Верный своему принципу, что лучше проливать пот солдат, а не их кровь, римский полководец организовал грандиозные строительные работы, окружив крепость двойным кольцом укреплений, чтобы отражать попытки прорыва осажденных и нападения пришедших им на подмогу ополчений восставших племен. Они были возведены за сорок дней с римской обстоятельностью и включали в себя два широких (4,4 м) рва (один из них заполнен водой из реки), шестиметровой траншеи, утыканной заостренными кольями, высоким валом с частоколом наверху, дополненный деревянными башнями через каждые 24 метра. Кроме этого, были замаскированные ловушки с обоженными кольями ("лилиями") и деревянными брусками с торчащими из них железными колючками ("стимулами"). Длина внутреннего рубежа составила 16 километров, внешнего — 21, солдаты возводили их под руководством специалистов, постоянно находящихся при легионах.

На выручку Алезии подошло огромное войско белгов, которое возглавил бывший союзник Цезаря (и римский гражданин) Комм, но даже его одновременная атака с осажденными не привела к снятию блокады. Ожесточенная резня, продолжавшаяся целый день, закончилась ударом германских всадников, опрокинувших конницу галлов.

Голодающие мирные жители Алезии были выгнаны за стены гарнизоном, несчастные умоляли римлян взять их в рабство, но Цезарь, ограниченный в запасах, запретил их кормить. Неоднократные попытки прорыва, как с той, так и с другой стороны были отбиты. Голод вынудил Верцингеторикса капитулировать, через пять лет его удавили в Риме после триумфа Цезаря.

В 50 году сенат (370 голосами против 22) принял постановление об одновременном сложении с себя полномочий Помпея и Цезаря. Помпей его попросту игнорировал, а Цезарь в январе 49 года до н. э., всего с одним легионом пошёл походом из Галлии на Рим. В отличие от времен Суллы, практически все офицеры Цезаря поддержали его решение. Пришло время частных армий, где солдаты служили не родине, а своим командирам, связанными с ними клятвами верности. Легионеры Цезарю доверяли и любили своего полководца, иногда по-доброму над ним посмеиваясь, что опять же делается только со своими. Идя походом на Рим, они пели частушку: «Прячьте жен, ведем мы в город лысого развратника, деньги занятые в Риме, проблудил он в Галлии». (Солдаты использовали более крепкое слово). Многого требуя от подчиненных, он многое им и давал, жестоко карая только за трусость. Цезарь умело и умно командовал, берег жизни своих солдат, стараясь использовать защитные сооружения и боевые машины. В каждом своем легионе он увеличил до тридцати численность легких баллист и катапульт. И легионеры бились за своего полководца насмерть, как центурион Кассий Сцева, который с выбитым глазом, с пронзенным насквозь бедром и пробитым 120 ударами щитом удерживал порученные ему ворота лагеря или легионер Ацилий, дравшийся до победы с отрубленной рукой. Своих воинов он часто награждал оружием, украшенным золотом и серебром, чтобы они крепче держали его в руках.

Цезарь всегда держал свое слово — в молодости, скрываясь от преследования Суллы, он, плывя на Родос, попал в плен к пиратам. Их предводитель потребовал выкуп в 25 талантов, но Цезарь сам, мотивируя своей знатностью, поднял сумму выкупа в два раза! Сорок дней находясь в обществе морских разбойников, он не выказывал ни капли страха, а обращался с ними, как со своими слугами и телохранителями, обещая после освобождения распять их на крестах. Пираты с хохотом, думая, что он с ними шутит, ему повиновались. Освободившись за выкуп, Цезарь тотчас же собрал флот, настиг и захватил их, после чего выполнил свое обещание. (Правда, приказав прикончить перед распятием, чтобы они недолго мучились.)

Застигнув врасплох оптиматов с возглавившим их Помпеем, Цезарь захватывает Рим. Мешавшему ему взять золото из городской казны народному трибуну Метеллу, Цезарь сказал: «Оружие и законы не уживаются друг с другом. Если ты не доволен, то иди-ка лучше прочь, ибо война не терпит возражений. После нее ты снова сможешь ораторствовать перед народом. А сейчас мне проще тебя убить, чем уговаривать». Метелл в страхе удалился. Помпей и враждебные Цезарю сенаторы сбежали в Испанию. Началась гражданская война, продлившаяся четыре года. Летом 48 года до н. э. в битве при городе Фарсала в Фессалии, армия непобедимого прежде Помпея неожиданно потерпела поражение, вскоре после бегства его зарезали в Египте. Борьбу убитого отца продолжили сыновья Гней и Секст, их армия была разбита в упорном сражении в 45 году на юге Испании, положившем конец гражданской войне. Гней погиб в бою, самоубийством покончил и самый последовательный приверженец республики — Катон Младший. По возвращении в Рим Цезарь был объявлен «вечным диктатором».

За время его недолгой диктатуры произошло множество изменений. В 44 году он опубликовал закон о самоуправлении городских советов, права муниципиев получили многие города Цизальпийской Галлии, Испании, Малой Азии и основанных римскими колонистами. Был упорядочен и сбор с них налогов, прямые налоги граждане собирали теперь сами через своих представителей.

По указанию Цезаря была проведена реформа календаря (юлианского), в Европе им пользовались до 19 века, а наша церковь применяет до сих пор. При Цезаре в Риме впервые была выпущена золотая монета денарий, начала выходить первая газета "Ежедневные деяния", по его указу восстановили Коринф и Карфаген.

Он ограничил выдачу бесплатного хлеба неимущим гражданам, сократив их списки с 320 до 150 тысяч. Сенат (пополненный его сторонниками до 900 человек) разрешил Гаю Юлию на заседаниях сидеть в золотом кресле, а в публичных местах носить пурпурную тогу императора. Стесняясь своей лысины, Цезарь воспользовался и правом постоянно носить лавровый венок.

Он был любовником многих знатных женщин, но больше всех любил мать Брута Сервилию (ходили слухи, что Брут его сын), ей он однажды подарил жемчужину, стоившую шесть миллионов сестерциев. Царица Клеопатра родила ему сына Цезариона. Известно, по крайней мере, и об одном его любовнике, как пели те же легионеры «Цезарь галлов покоряет, Никомед же Цезаря …».

Во время подготовки большого похода на Восток против парфян диктатор был убит 15 марта 44 года, успев незадолго до смерти усыновить и объявить наследником внучатого племянника Октавиана. Заговорщики обвиняли его в узурпации единоличной власти, через сто лет о таком правителе римляне будут мечтать. Все участники убийства Цезаря не пережили его более трех лет.

ПОМПЕЙ ВЕЛИКИЙ

Как и триста лет назад во времена македонских диадохов, Рим первого века до н. э. изобиловал сильными личностями, масштаб и амбиции которых не позволяли им мирно уживаться с окружающими. (Как в фильме о Горце, «должен остаться кто-то один»). Среди них одним из самых выдающихся был Гней Помпей, при жизни заслуженно получивший титул Великий.

Его отца, убитого молнией полководца Страбона, легионеры при жизни люто ненавидели за ненасытную жадность, но боялись, так как он был непревзойденным бойцом, после смерти его тело сбросили с погребальных носилок и осквернили.

Удивительно, но те же люди, ненавидевшие отца, любили его честного и приветливого сына, ведущего умеренный образ жизни и много времени посвящавшему военным упражнениям. В юности Помпей был красив, льстецы даже сравнивали его с Александром Македонским, женщины Помпея просто обожали, известная гетера Флора, даже в старости вспоминала, «что никогда не покидала его ложе без сожаления».

Во время начала гражданской войны Помпей находился в своих родовых владениях. Поскольку его семья там (в Пицене на севере Италии) была наиболее авторитетной и богатой, он объявил мобилизацию, за короткое время набрал три легиона и назначил им центурионов. Так Помпей в 23 года стал полководцем. Запасшись продовольствием и снаряжением, он двинулся навстречу Сулле на юг, по пути громя отряды популяров. Командира выступившей на их стороне галльской конницы, славного своей силой, Помпей убил в поединке. Воины противника массово переходили на его сторону.

Встретив Суллу, Помпей приветствовал его как младший старшего, назвав императором (так тогда назывался победоносный полководец), но Сулла демонстративно слез с коня и, признав равным, так же именовал императором Помпея. Желая с ним породниться, Сулла уговорил его развестись с женой Антистией и жениться на его падчерице, которая уже была замужем и беременна. Согласия самих женщин никто не спрашивал. Антистию «изгоняют позорным и самым жалким образом», хотя она недавно потеряла отца, которого убили, считая из-за зятя Помпея сторонником Суллы, а мать с горя сама наложила на себя руки. Добром эта затея не кончилась, падчерица Суллы Эмилия вскоре умерла родами в доме своего нового мужа.

В отличие от многих оптиматов, Помпей «карал, и то лишь по необходимости, наиболее явных врагов Суллы», остальным же позволял скрыться, а некоторым даже помогал сбежать. Узнав, что его воины позволяют бесчинства, он приказал опечатать их мечи.

Подавляя сопротивление марианцев в Африке, двое его легионеров случайно нашли богатый карфагенский клад, и все войско охватила «золотая лихорадка», бросившись на раскопки, они не слушали своих командиров. Несколько дней Помпей не мог совладать со своими солдатами, потом плюнул и со смехом стал наблюдать, как тысячи людей, как кроты, перелопачивают равнину.

Наконец, они угомонились, и предложили полководцу вести их куда угодно, «так как достаточно наказаны своей глупостью».

За сорок дней усмирив провинцию Африку, Помпей вторгся в Нубию, одолевая все войска попадавшиеся ему на пути. Говоря, «что даже звери должны узнать мощь и силу римлян», он несколько дней охотился на львов.

В Утике Помпей получил приказ от Суллы распустить армию и с одним легионом ожидать своего преемника. Легионеры возмутились и предложили Помпею не подчиняться и свергнуть тирана.

Он же поклялся, что пронзит себя мечом, если те не перестанут бунтовать.

До Суллы дошли слухи о мятеже, когда же выяснилась истина, диктатор встретил Помпея далеко за городом, сердечно приветствовал и публично назвал Магном (Великим), приказав всем так его величать.

В 24 года Помпей за свои подвиги получил триумф, не будучи ни консулом, ни претором, мало того, по своим годам он не имел право заседать даже в сенате. Естественно, что у молодого парня от успехов закружилась голова — он задумал ехать в колеснице, запряженной слонами, во множестве привезенных им из Африки. Из-за узких ворот затею пришлось отменить, заменив слонов конями.

Во время смуты, начавшейся после смерти Суллы, Помпей на стороне оптиматов сражается с Лепидом в Италии, с Брутом (отцом) и Серторием в Испании (тут он впервые поначалу потерпел поражение), всюду в итоге одерживая победы. В Испании он заложил город, названный в свою честь Помпелоном (Памплона). Возвращаясь оттуда с войском, он успел переловить разбитых Крассом восставших рабов Спартака. (Пять тысяч было распято вдоль дороги).

Многие полагали, что Помпей не распустит армию и по примеру Суллы станет диктатором, он же сразу после триумфа расформировал легионы. Вместе с Крассом, имеющим большое влияние в сенате, его выбрали консулом, сила Помпея, по словам Плутарха, была в исключительной любви народа. Он восстановил власть народных трибунов, а на ежегодный смотр всадников, проводившихся цензорами, явился лично, ведя в поводу коня.

В 67 году до н. э. народное собрание, несмотря на противоборство сената, приняло постановление о наделении Помпея на год властью на море и на суше, на расстоянии 400 стадий от моря для борьбы с пиратством, с правом набирать воинов и команды гребцов, а также брать любые суммы из казначейства. Пираты за время Митридатовых войн (которому они оказывали помощь) превратились в серьезную проблему. Действуя дерзко и умело, они грабили не только корабли, но и опустошали острова и прибрежные города (около четырехсот!), накладывая на них контрибуцию. Морские разбойники разграбили много святилищ и храмов, беря в плен и продавая в рабство тысячи людей. Пираты захватили двух преторов со слугами и ликторами, похитили дочь триумфатора Антония, ему пришлось заплатить за нее огромный выкуп. Они напали даже на гавань Рима Остию, дошло до того, что Великий Город стал из-за них испытывать нехватку продовольствия.

Уже некоторые состоятельные и знатные люди стали принимать участие в этом выгодном промысле, во многих местах Средиземноморья появились тайные якорные стоянки и маяки. В распоряжении пиратов были прекрасные корабли, число которых превышало тысячу и умелые матросы. Они выставляли напоказ роскошь — вызолоченные мачты, пурпурные завесы и покрытые серебром вёсла.

Основные пиратские базы находились в Киликии (древней Ликии), расположенной на юго-востоке Малой Азии, в 84 году до н. э. она входила в состав Великой Армении.

Решив очистить моря, Помпей размахнулся широко — снарядил пятьсот кораблей и набрал 120 тысяч пехоты и пять тысяч всадников. Разделив Средиземное море на тринадцать частей, он дал задачи эскадрам своего флота, сам же с 60 кораблями направился в главное гнездо пиратов — Киликию. Действуя умело и беспощадно, он за 40 дней совершенно очистил Тирренское и Ливийское моря, а также воды вокруг Сицилии, Корсики и Сардинии. Топя пиратские корабли и выжигая их гнезда одновременно в нескольких частях Средиземного моря, его флот за три месяца полностью покончил с морским разбоем. Помпей досрочно сдал свои полномочия, рынки в изобилии наполнились продовольствием.

После восточного похода на Митридата Помпей внес в казну монет и драгоценных сосудов на 20 тысяч талантов, не считая добычи легионеров. Не достигнув еще и сорока лет, Помпей отпраздновал уже триумфы над всеми частями света — первый над Африкой, второй — над Европой, а третий — над Азией. Укрепляя триумвират, он женился на дочери Цезаря, несмотря на разницу в 25 лет, молодая жена его очень любила, но скончалась родами, это ускорило неизбежный разрыв двух амбиционных личностей.

Самонадеянный и не знавший неудач Помпей не считал Цезаря достойным соперником. Он говорил, «стоит мне только топнуть ногой в любом месте Италии, как сразу же там появится пешее и конное войско». И оно действительно собралось, значительно превосходя числом армию Цезаря (42 тысячи против 25), к тому же загнанную в ловушку и лишенную продовольствия. Но закаленные и сплоченные многолетней войной в Галлии, лично преданные своему полководцу ветераны Цезаря с презрением отказывались сдаваться, швыряя переговорщикам Помпея свой травяной хлеб. И в битве при Фарсале удача была на их стороне. Цезарь лично повел в бой свой резерв из восьми когорт, пешими, они атаковали и разбили на фланге многочисленную, но неопытную конницу помпеянцев. Потерпевший поражение с семьей пытался найти убежище в Египте, царь которого был обязан Помпею троном, но там его зарезали на глазах жены. Это произошло в день его рождения, великому полководцу исполнилось 58 лет. Его голову преподнесли в подарок Цезарю, который прослезился, увидев её.