Древний мир глазами дилетанта всю жизнь изучающего историю

СКИФЫ И САРМАТЫ

С К И Ф Ы

Говоря о древних кочевниках, прежде всего приходят в голову скифы, у русских к ним особое отношение. Сразу вспоминается блоковское: "Попробуйте, сразитесь с нами! Да скифы мы, да азиаты мы, с раскосыми и жадными очами!"; Валерия Брюсова — "народ, взлюбивший буйство и войну" и картина Васнецова "Битва русских со скифами", фантастичная с точки зрения реальности. Их имя стало нарицательным уже с античности, в Средневековой Европе по привычке им называли многие племена, славян и русских в том числе. С известной натяжкой скифов можно считать одними из предков восточных славян, в русский язык вошли их слова, к примеру такие, как собака, топор, лошадь наряду с общеславянскими пёс, секира, конь.

Когда в 19 веке раскопали царские курганы с великолепными изделиями греческих мастеров, изображающих сцены из жизни скифов, образованная публика поразилась, насколько их облик сходен с русскими мужиками-крестьянами.

Само слово "скифы" произошло от древнеиранского "ишкузи" (лучники, стрелки), их самоназванием было сколоты (возможно, от имени предка Колоксая (Царя-Солнца)) и принадлежали они к североиранской группе индоевропейцев. Диодор (90 — 30 г. до н. э.) писал: "Скифы сперва занимали малую область, но… благодаря своей храбрости и военным силам, завоевали обширные земли и снискали своему племени великую славу и господство".

В первой половине VII века до н. э. покорив киммерийские степи, их основные кочевья во главе с царями, сдвигаются на Северный Кавказ. Здесь, в междуречье среднего течения Кубани и верховьев Терека, возводятся гигантские царские курганы с многочисленными жертвоприношениями людей и животных (до пятисот коней). Местные племена меотов были завоёваны и обложены данью.

Как и другие арийские племена, скифское общество было трёхчастным: жрецы-авхаты, воины-паралаты и общинники-пастухи. Но в отличие от индоариев главенство у них взяли паралаты (от др. иранского "стоящий во главе"), или ксайи (хшая — на древнем персидском "герой") — царские скифы, возможно потомки того самого племени, которое смерчем пронеслось по западным степям в конце II тысячелетия до н. э., жёстко устанавливая своё господство над аборигенами степей и Северного Кавказа.

Царские скифы не занимались трудом, достойным для них уделом были лишь охота и война. Низшими кастами считались катиары и траспии (конюхи и земледельцы), не участвующие в боях, но сопровождавшие паралатов в качестве слуг.

Отличительным признаком степной аристократии были нашейные гривны — знак принадлежности к касте воинов, в ушах они носили серьги, чаще одну. Знатнейшие надевали поверх колпака золотые диадемы ближневосточной работы. Как все варвары, они любили роскошь, масса золотых побрякушек украшала их яркую и пёструю одежду, оружие и сбрую коней. Тела ксаев покрывали татуировки, в основном изображающие копытных и кошачьих хищников — тотемов североиранских кочевников. Самым распространённым сюжетом "звериного стиля" было терзание копытных животных крупными хищниками и мифическими персонажами, типа грифонов — с головой и крыльями орла и львиным телом.

В ранний период царские скифы носили кожаные доспехи с широкими (до 17 см) боевыми поясами, усиленными бронзовыми пластинами или чешуйками, при тогдашнем качестве мечей и луков это была надёжная защита. Атрибутом воина и вообще свободного мужчины был бронзовый кинжал, а с VII века до н. э. акинак — короткий (до 60 см) меч, трофей переднеазиатских походов, обычно носившийся в паре с кинжалом.

Из защитного вооружения скифы также использовали щиты, плетённые из прутьев или камыша и обтянутые кожей. В VII–VI веках до н. э. знатные воины носили бронзовые шлемы округлой формы, похожие на китайские эпохи Чжоу. Они защищали голову от ударов боевых топориков-клевцов, часто применяемых тогда в ближней схватке. При атаке скифы строились клином, этот обычай у них переняли фракийцы, а позднее другие европейские народы.

Кочевали скифы на четырех колёсных повозках "под сплетёнными из ивовых прутьев кровлями", крытых кожей, напоминающих фургоны; их глиняные модели находят на раскопках. Вместо седла они использовали две подушки, закрепленные подпругой по бокам лошади (деревянное рамочное седло изобрели сарматы).

Эти кочевники известны, как непревзойдённые стрелки из лука, в этом качестве они служили наёмниками и инструкторами у многих народов. По греческому преданию сам Геракл учился стрельбе из лука у скифа Тевтара. Отряд скифских лучников служил и мидийскому царю Киаксару. Когда царь, отличавшийся буйным нравом, несправедливо оскорбил их, скифы, ему в отместку, убили одного из благородных мальчиков, проходивших у них обучение стрельбе; выпотрошив, разрубили его тело на части, приготовили, как охотничью добычу и подали на обед царю. Будто бы из-за этого началась война Мидии с лидийцами, предоставивших сбежавшим скифам убежище.

В середине VI века до н. э. афинский тиран Писистрат нанимал скифов в качестве стрелков, в городе они выполняли функции полиции.

СКИФСКИЙ ЛУК

В отличие от Западной Европы, где основным материалом для луков служил тис, в степях из-за нехватки упругой древесины использовали сложносоставной лук. Основой для него служила древесина берёзы или тута, к внутренней стороне рыбьим клеем прикреплялся слой рога, обычно буйвола или горного козла, к внешней — подколенные сухожилия коровы или оленя. Для полного высыхания требовался год, затем для защиты от сырости лук оплетался кожей или берестой. В длину он составлял 70–80 см. Многие операции по его изготовлению напоминали магию, а на создание хорошего лука уходило от нескольких месяцев до нескольких лет, поэтому стоил он дорого и практически не встречался в погребениях, а передавался по наследству. Это не удивительно, лук был основным оружием скифов и от его качества зависела жизнь, в походе он хранился в натянутом состоянии в открытом колчане-горите, где было отделение и для стрел. Трёхгранные железные наконечники насаживали на древки из тростника или кизила и оперяли гусиными перьями, весили они 15–25 гр., иногда скифы использовали стрелы, отравленные смесью змеиного и трупного яда. Тетиву обычно плели из конского волоса или жил животных, из конского волоса хорошо подходила для стрельбы на морозе. В поход скифский воин брал от пятидесяти до двухсот стрел.

Если изготовление хорошего лука (как скрипки) сложный процесс, напоминающий магию, то умение из него хорошо стрелять напоминает искусство, сродни игре на той же скрипке. Не каждый на него способен, в любом случае на обучение уходит несколько лет напряженного труда. Темп стрельбы составлял пять стрел в воздухе, у лучших стрелков достигая восьми! Прицельная дальность стрельбы — 30–40 метров, максимальная 100–120 метров. Вообще в стрельбе из лука масса нюансов и все они сказываются на меткости и дистанции поражения, но точность стрельбы в основном зависела от мастерства лучника и качества стрел.

ВТОРЖЕНИЕ НА БЛИЖНИЙ ВОСТОК

Именно паралаты, каста воинов, составили основную массу войска, грозой прошедшего по Передней Азии до Египта в VII веке до н. э., всюду сея смерть и опустошение. Неистовые нравом, привыкшие к разгульной жизни и не скованные семьями, оставленными в далёких кочевьях, эти разложившиеся ватаги убийц и грабителей стали кошмаром оседлого населения древних цивилизаций.

Что собой представляла эта буйная вольница, полвека жившая разбоем, можно приблизительно судить на примере викингов — морских разбойников, живших на пару тысячелетий к нам ближе. Их дружины, сборная солянка воинов-профессионалов со всего Севера, включали в себя большое число садистов, получавших удовольствие от насилия. Именно они ловили младенцев на подставленные копья, взрезали на спинах пленников "кровавых орлов" и делали из людей вопящие обрубки, топором отсекая конечности и прижигая раны, не давая умереть. О жестоких обычаях скифов также с ужасом вспоминали на Ближнем Востоке.

То, что скифы оказались плохими хозяевами, видно из убийственной характеристики Геродота: "28 лет владычествовали скифы в Азии и своей наглостью и бесчинствами привели всё там в полное расстройство. Помимо дани, они разъезжали по стране и грабили всё, что попадалось на пути". Убивая ради развлечения, растаскивая всё, что не приколочено и сжигая остальное, своим беспределом они достали даже родственных мидийцев, вынудив их пойти на самое тяжкое преступление для арийца — предательство доверившегося тебе человека. По приказу царя Киаксара верхушка скифов была вырезана на пиру, если это была запланированная акция, то убийство кочевников началось по всей стране (как норманнов в Англии конца девятого века), под их ногами начала гореть земля. Лишенные руководства, скифы были разбиты и не смогли удержаться на территории нынешнего Азербайджана, где находилось их "царство". В 90-х годах VI века до н. э. их выбили оттуда на Северный Кавказ и в степи Северного Причерноморья.

Остатки паралатов там никто не ждал, выросшая за время их отсутствия новая элита завоёванных прежде племён, не желала возвращать им власть.

Царским скифам пришлось заново покорять прежних данников. Геродот передал легенду о войне вернувшихся скифов с сыновьями их жён от рабов, которые храбро сражались против оружия, но разбежались, услышав свист плетей.

Паралаты не меняют свой образ жизни, но теперь их грабительские набеги направлены на север и запад, доходя порой до побережья Балтики и территории современного Берлина.

ПЕРИОД РАСЦВЕТА

В конце VI века до н. э. (515 — 512 гг.) произошла знаменитая скифо-персидская война. Впервые в истории скифы удачно применили стратегию глубокого отступления и тактику "выжженной земли" — не ввязываясь в крупные сражения, но постоянно изнуряя персов в мелких стычках и засадах. Дарий с трудом увёл остатки своего войска, а скифы, упрочив славу непобедимых, вторгаются в завоёванную персами Фракию (496 — 495 гг.), где разбивают персидскую армию, переходят через Истр (Дунай), прорываясь до Херсонеса Фракийского (Галлиполи).

Расширяя границы своего влияния на север, они опустошают пограничье степи и леса по реке Рось (в будущем порубежье Древней Руси), археологи находят там останки сожжённых городищ. Прорвавшись дальше на северо-запад, скифы несколько десятилетий терзают земли лужицкой культуры, населённые племенами родственных илирийцам венетов. Беря штурмом и сжигая городища и селения, вырезая жителей, не глядя на возраст и пол, скифы превращали в пустыню верховья Буга и Днестра, временами прорываясь до Вислы и Одера, имея целью только грабёж. Вероятно, на время им удаётся прервать торговлю на знаменитом Янтарном пути. Вторжение скифов нанесло лужицкой культуре удар, от которого она не смогла оправиться. По интересной версии авторов книги "Скифы — забытые хозяева степей" С. Алексеева и А. Инкова на опустошенные земли с севера вторгаются поморские племена, смешавшись с оставшимися лужицкими венетами, они становятся предками славян. Эти сильные и воинственные люди смогли поставить заслон и отразить разорительные набеги степных хищников.

В середине IV века до н. э. царь Атей объединил под своей властью западные скифские племена от Азовского моря до Дуная, для скифов наступают времена наивысшего господства. В их обществе начинается резкое расслоение, об этом свидетельствуют грандиозные погребальные курганы царей и дружинников (особенно в Крыму и в Прикубаньи), сопровождавшиеся умерщвлением жён, наложниц, рабов и лошадей. В гробницы укладывались окованные золотом колчаны, ножны мечей и даже панцири; посуда из драгоценных металлов, зеркала и украшения тонкой работы местных мастеров "звериного стиля" и греческих ювелиров. В некоторых погребениях тела буквально завалены золотыми бляшками, гривнами, кольцами и серьгами.

Вот свидетельства античных авторов той поры.

Фукидид: "В отношении военной мощи и численности войска со скифами вообще не может сравниться не один народ. И не только в Европе, но даже и в Азии нет народа, который сам по себе мог бы устоять против скифов, если бы они были едины".

Клеарх из Сол (IV в. до н. э): "Они предавались роскоши, как никто другой, вследствие удачи во всём, богатства и прочего благополучия". Он сообщает, что скифы отрезали кончики носов у мужчин покорённых племён.

С V века до н. э. у скифов появляется многочисленная пехота, которую поставляют зависимые племена. Развивается торговля с греками (в основном через Оливию), главными товарами были пшеница, рабы и меха от северных данников, греки поставляли в основном вино (скифы были его большими любителями) и предметы роскоши.

Скифские торговцы-посредники прокладывали пути до сказочных Рифейских (Уральских) гор, общаясь через семь переводчиков.

При Атее скифы начинают переходить к осёдлости, царём были основаны крепости в месте впадения в Днепр реки Конки (Каменское городище) — крупнейший центр кузнечного и литейного дела в Скифии, а также в его (Днепра) низовье (Берёзовское городище) и недалеко от устья Днестра, где находился центр хлеботорговли. Поселения, достигающие площади до тридцати гектар, были окружены каменой стеной. В связи с начавшимся давлением сарматских племён укрепляются и селения на нижнем Дону.

УПАДОК И ГИБЕЛЬ

В 339 году до н. э. войско скифов терпит поражение от македонского царя Филиппа II за Дунаем, в Добрудже (Малой Скифии), на территории нынешней Болгарии, в сражении гибнет и 90 летний царь Атей. В руки македонцев попали двадцать тысяч женщин и детей, множество скота и табунов чистокровных лошадей. На обратном пути удача изменила Филиппу, большая часть добычи, после нападения фракийцев, досталась их племени трибаллов, а сам македонский царь был тяжело ранен.

Осенью 331 года до н. э. македонский полководец Александра Великого Зопирион, собрав тридцатитысячное войско, отправился походом на Ольвию (Николаев). Осада города была неудачна, на помощь греческим поселенцам поспешило войско скифов. Узнав об этом, Зопирион снял осаду и посадил свою армию на корабли, но разразилась буря, многие суда разбились. Избежавшие морской пучины воины были перебиты скифами в Гетской пустыне, это поражение македонцев вызвало массовое восстание фракийских племён.

В конце IV века до н. э. скифы терпят поражение и от тогдашнего фракийского царя Лисимаха, бывшего телохранителя Александра Великого. Фракийцы и кельты-галаты сильно потеснили их на западе, с севера наступали балто-славянские племена, Боспорское царство отрезает северокавказские кочевья. Сарматы массово переходят через Дон и начинают завоёвывать Приазовье.

Множество врагов и тяжёлые поражения приводят к милитаризации скифского общества, как говорится: "Всё для фронта — всё для победы!" По примеру сарматов вооружается часть женщин — в трети женских погребений находят оружие, в могилах мужчин встречается больше мечей, дротиков и новое оружие ближнего боя — двуручные штурмовые пики. Совершенствуется и защита — появляются греческие шлемы и поножи, кожаные доспехи, усиленные металлическими пластинами.

В III веке до н. э. на восточноевропейскую сцену выходят новые герои, это время наивысшей экспансии кельтов, начинает менять своих хозяев и Великая Степь. Испытывая нарастающее давление хунну, в движение приходят все степные племена. Дружеские отношения с сарматами сменяются враждой. Их, поначалу мелкие набеги, в конце века завершаются сокрушительным нашествием. Эти молодые волки, почуяв свою силу и хлебнув крови, целыми племенами переходят через Дон и опустошают левобережье Днепра, уничтожая поселения скифов.

Ослабленные длительным противостоянием с македонцами и фракийцами на западе, они не смогли дать отпор вторжению и удержать восточные рубежи — степи Предкубанья и Предкавказья стали заселять сарматские племена.

Со II века до н. э., предположительно скифами-пахарями, южнее современного Киева начинают возводить оборонительные сооружения против нашествия сарматов. Названные впоследствии Змеевыми валами, с укреплёнными городищами и сторожевыми вышками, где в случае тревоги разжигались дымные костры, они протянулись на несколько тысяч километров. (Примерно в это же время на другом конце Евразии строилась Великая Китайская Стена). Но эти укрепления не смогли помочь былым хозяевам степей, со II века до н. э. они оказались заперты в Крыму, а большинство скифов состояло уже из оседлых хлеборобов, живущих в каменных домах или мазанках и сильно подверженных влиянию греческой культуры. Появляются у них и города, а столицей становится укреплённый мощными стенами Неаполь Скифский (около современного Симферополя) — резиденция последнего сильного царя Скилура. Скифы по-прежнему разводят скот, в том числе свиней и ослов, чего ранее не бывало.

Потеряв оперативный простор и утратив мобильность, скифское войско царя Палака (сына Скилура) терпит ряд поражений от эллинистической армии Митридата, под командованием его полководца Диофанта, что приводит к окончательному краху былого скифского могущества.

В 25 году н. э. царь скифов посылает посольство в Рим, с просьбой "о дружбе и союзе", впоследствии скифы продавали коней в римскую провинцию Мизию. В конце II века н. э. остатки скифских владений завоёвывает Боспорское царство. Окончательно их следы в истории теряются сто лет спустя, когда с востока вторгаются аланские орды, а с севера готы. Тогда гибнут древние греческие города в Тамани и Крыму, и уже сроднившиеся с эллинским миром скифы разделили их судьбу под сарматскими и германскими мечами.

ОБЫЧАИ СКИФОВ

Основным источником по обычаям и нравам скифов был и остаётся Геродот, о них он писал в книгах Клио и Мельпомена.

При всём уважении к Геродоту, по праву названного "отцом истории", читая его, я вспоминаю хохму о иностранце, который в конце 19 века проехав взад — вперёд по Транссибирской магистрали, счёл себя знатоком русской жизни и начал писать из оной рассказы. Первый начинался так: "Иван Екатеринович сидел под развесистой клюквой и пил самовар с вареником…" Чего стоит только рассказ Геродота о том, как скифы вдвоём доят одну кобылу, при этом один из них для удобства надувает её через влагалище, используя полую кость.

Писал он и о козлоногих и одноглазых людях, правда, предупреждая, что сам в них не верит, о грифонах, о племенах питающихся шишками, мужчины и женщины которых от рождения лысые и плосконосые.

Рассказы Геродота во многих местах похожи на сказку, в них фигурируют чудеса и боги. Временами он прибегает к гиперболе, так о Вавилонии пишет, что урожай там достигает сам-триста, листья ячменя и пшеницы в четыре пальца в ширину, а просо и сезам вырастают в высоту дерева.

Геродот лично не посещал скифские степи, и свои истории записывал со слов жителей греческой колонии Ольвии, негативно относящихся к своим опасным и беспокойным соседям. Естественно, он услышал от них много преувеличений и небылиц. Поэтому Геродот сгущает краски в рассказах о свирепости и дикости скифов, многие из которых относятся к более ранним временам, а не к V веку до н. э. Таковы страшилки о ритуальном людоедстве у соседей скифов — исседонов и массагетов, приносящих своих стариков в жертву и варящих и поедающих их мясо с мясом других жертвенных животных. Для тогдашних кочевых народов ближе к истине высказывание Аммиана Марцеллина о сарматах — "У них считается счастливым тот, кто испустил дух в сражении, а стариков или умерших от случайных болезней они преследуют жестокими насмешками, как выродков и трусов". Но убивать и есть своих престарелых соплеменников — это явный перебор, хотя в давнем прошлом у диких племён юга Каспия и бытовало что-то подобное. Быть может до него дошли искажённые рассказы об обычаях огнепоклонников, скармливающих трупы стариков хищным птицам и собакам — трупоедам.

Не подтверждены археологически и описанные им массовые человеческие жертвоприношения на похоронах скифских царей, тем более воинов-соотечественников, в виде конных чучел выставлявшихся вокруг погребальных курганов. Возможно, они проводились в глубоком прошлом, при похоронах действительно великих вождей, но в арийской традиции приносить в жертву жён и наложниц, а также пленных (каждого сотого мечу, символу Бога Войны), но не молодых воинов своего народа.

Скифы также почитали Табити — мать богов и праматерь людей, супругов Папая — отца-небо и Апи — мать-землю, героя Таргитая — первопредка и победителя чудовищ. Любимым занятием скифов, помимо пиров, было сидеть в бане, вдыхая аромат семян конопли, обожали они и попить хмельной кумыс, который им готовили рабы, ослеплённые и с подрезанными сухожилиями на ногах, чтобы не могли убежать.

Одним из величайших мудрецов у греков почитался скиф Анахарсис, ему приписывается высказывание "Всякий закон похож на паутину — слабый в ней запутается, а сильный её порвёт". Анахарсис долго жил в Элладе, общался с другими мудрецами; как то в споре о том, кто живёт лучше — эллины или варвары, он сказал: "Мы, скифы, живём лучше — у нас всё общее, ничего нет лишнего, каждый довольствуется малым, никто никому не завидует".

Вернувшись на родину, он был убит своими — застрелен из лука, когда молился греческим богам в степи. Можно сказать, что Анахарсис стал предтечей русских диссидентов-западников, переняв чужие обычаи и чужую мудрость, он перестал быть своим для родного народа.

ЧАШИ ИЗ ЧЕРЕПОВ

Этот обычай, разновидность охоты за головами, бытовал ещё у кроманьонцев — самые древние (14,7 тысяч лет назад), чаши найдены в ущелье Чеддер графства Сомерсет (Великобритания), две из голов взрослых и одна из головы трёхлетнего ребёнка. Этот обряд был широко распространён среди всех индоевропейских народов, голова считалась вместилищем души и была желанным трофеем военной магии. "Капала" — ритуальная чаша из человеческого черепа была частью арийской традиции кшатриев, помимо скифов этот жуткий обычай практиковали кельты, позднее его, как и деформацию черепа, переняли тюрки. У монголов и калмыков такая чаша называлась "габала" (явное заимствование). Но эта практика носила исключительный, а не массовый, как пишет Геродот, характер. Чаши изготавливали из черепов особо лютых или великих врагов. Правитель китайского государства Чжао — Сян-Цзы в Vвеке до н. э. приказал сделать кубок из черепа князя Чжи Сюнь Ло, покрыв лаком, из него он пил вино на пирах. Болгарский хан Крум повелел изготовить в 811 году чашу из головы императора Никифора, как известно, та же участь постигла и великого князя Святослава, убитого печенегами на днепровских порогах. Оковав серебром, чашу из его черепа поднимали на пирах ханы, чтобы их дети были такими же отважными, как этот герой.

Естественно, что чаша делалась из верхней части черепа, а не из лицевой, как показывают в голливудских фильмах. По Геродоту чаши снаружи обтягивали сыромятной кожей, богатые изнутри покрывали их позолотой. Если бы этот обычай был распространённым, то такие чаши, не представлявшие интерес для грабителей, находили бы при раскопках десятками, если не сотнями, я же обнаружил только одно упоминание об этой находке. В конце 19 века полковник лейб-гвардии Н. Н. Комстандиус вскрыл четыре кургана в своём имении Фалеевке, вблизи Херсона. В одном из них он обнаружил скелет посыпанный охрой, в его правой руке был вложен человеческий череп, обрезанный в виде чаши, захоронение было бедным и относилось к раннескифскому периоду.

СКАЛЬПЫ И ИСКУССТВЕННАЯ ДЕФОРМАЦИЯ ЧЕРЕПА

Более распространён был обычай скальпировать своих врагов, у Геродота он подробно описан. Делая круговой надрез вокруг головы на уровне ушей, хватали за волосы и сдирали скальп с черепа, затем кожу очищали от мяса бычьим ребром. Скальпы привязывали к уздечке и сбруе коня, некоторые даже шили из них плащи. Как и у индейцев, количество скальпов свидетельствовало о доблести их владельца. Помимо скальпирования у скифов практиковалось отрезание рук и верхних челюстей врагов для украшения горитов и конской упряжи.

Отрубленные головы врагов воин приносил царю, как свидетельство своей отваги. За это он получал часть добычи и чашу вина на царском пиру. В этом скифы не одиноки, такие же обычаи были у многих древних народов, в том числе у ассирийцев, а египтяне приносили для отчёта отрубленные руки.

Искусственная деформация черепа отмечена у царских скифов, в частности у царя Скилура. Детям в младенчестве туго бинтовали голову, иногда привязывая дощечки, чтобы она приобрела вытянутую, аристократическую форму. Древнейшие деформации черепа отмечены во II тысячелетии до н. э. в южнорусских степях, на нижнем Поволжье и Кубани, кроме скифов этот обычай бытовал у кушанских правителей. В первых веках н. э. он широко распространяется уже с востока на запад (у поздних сарматов, аваров) и связан с экспансией гуннов. Вытянутые черепа восточных завоевателей находят в могилах Северного Кавказа, Закавказья, Крыма и Западной Европы раннего Средневековья. До недавнего времени этот обряд сохранялся у туркменов.

Царь Скилур

ОБЫЧАЙ КРОВНОГО ПОБРАТИМСТВА

Традиция побратимства со времён скифов не прерывалась у народов степи никогда, отмечена она и у славян, и у горских народов. Смешав свою кровь с вином в одной чаше, и выпив её, побратимы связывали себя неразрывно, эти связи были прочнее родственных. Круг побратимства был очень узок (не более трёх человек). Лукиан описывает трогательную историю двух скифов — Дандамиса и Ализона, когда один из них готов был отдать за своего побратима жизнь. Враги (сарматы), желая его проверить, предложили взамен свободы друга отдать свои глаза, он без колебания согласился на это.

В заключение рассказа хочется привести слова Геродота: "Среди всех известных нам народов, только скифы обладают одним, зато самым важным для жизни искусством. Оно состоит в том, что ни одному врагу, напавшему на их страну, они не дают спастись, и никто не может их настичь, если только сами они не допустят этого".

С А Р М А Т Ы

Сломив сопротивление скифов, в III веке до н. э. волна нашествия их племен с Нижней Волги быстро растекается по европейским степям. Считается, что победу сарматы одержали благодаря отрядам тяжелой кавалерии, вооруженных длинными (от 70 до 110 см) мечами и штурмовыми копьями. Думаю, что это не совсем так, уверен, что у давно уже переживавших распад родовых отношений скифов тяжелой конницы было даже больше. Но, благодаря социальной отсталости, у сарматов существовало более массовое и сплоченное ополчение, к тому же в войнах у них принимали участие и женщины, из-за пережитков матриархата обладавших большей свободой и влиянием. У сарматов не было, как у скифов, резкого имущественного расслоения, в захоронениях крайне редко, в виде мелких бляшек, встречалось золото, но очень часто и в большом количестве лежало оружие. Отмечены их тесные связи с родственными племенами Средней Азии, оттуда они могли черпать поддержку. Обычаи сарматов мало отличались от скифских, они также скальпировали своих врагов, в бой бросались с кличем "Марга!" (Убивай). Римские авторы (Плиний и Секст Эмпирик) упоминают о татуировках сарматских мужчин, женщин и даже детей (изображения животных, возможно, племенных тотемов).

Вот как сарматов описывает Аммиан Марцеллин (конец четвертого века н. э.): «Питаются мясом и молоком, живут в кибитках и перевозят их по бескрайним степям. Дойдя до богатой травой местности, ставят их в круг и кормятся, как звери, а когда пастбище выедено, грузят свой город на кибитки и двигаются дальше. Молодежь, с раннего детства сроднившись с верховой ездой, считает позором для мужчины ходить пешком, все они вследствие многообразных упражнений становятся великолепными воинами.

Сарматы вооружены длинными пиками, носят панцири из нарезанных и выглаженных кусочков рога, нашитых на льняные рубашки, жеребцы у них большей частью холощены, чтобы не бесились, при виде кобыл… Сидя на быстрых и послушных конях, каждый ведет в поводу одну, а иногда и две запасные лошади».

Кафтан, скроенный из кожи или сукна, у сарматов назывался "курта", штаны — "саравара", нижнее белье шилось из конопляной ткани.

Во II веке до н. э. сарматы начинают переселение с Нижнего Поволжья в междуречье Дона и Днепра, сметая скифские кочевья; к концу этого века достигают излучины Днепра, их первые поселения сосредоточились к северу от Азовского моря у днепровских порогов и в верховьях Дона. До сих пор там возвышаются курганы, насыпанные над могилами их древних вождей.

К первому веку н. э. основная масса сарматских кочевий расположилась к западу от Днепра, южнее будущего Киева, вдоль рек Рось, Розава, Турья и Весь.

С середины I века до н. э. между Доном и Днепром кочевали роксоланы, между Днепром и Дунаем языги. Сто лет спустя, продвигаясь на запад, языги занимают междуречье Дуная и Тиссы. Вслед за ними к границам империи подтягиваются и кочевья роксоланов, они поселились в нижнем течении Дуная.

Поддержав даков в войне с Траяном, языги понесли такие огромные потери, что уже не смогли восстановиться никогда. Им пришлось вернуть Риму сто тысяч пленных, и на правах федератов поставлять в империю вспомогательные войска. (Восемь тысяч языгов служили Риму в Британии).

От набегов роксоланов римляне откупались данью.

Со второго века н. э. массовые ополчения сарматских племен уходят в прошлое, значительно сокращается число их воинских захоронений.

Восточные сарматские племена аорсов и сираков кочевали на огромной территории между Азовским и Каспийским морями, на юге доходя до предгорий Кавказа. Сираки покорили земледельческие племена меотов, прежних данников скифов.

К третьему веку сарматы занимают территорию Молдавии, нижнего Подунавья, Венгрии, доходя даже до южной Польши в районе будущего Кракова. К западу от Днепра они вторгаются на земли славян.

Среди сарматов, особо выделялись своей воинственностью аланы, предки осетин и венгерских ясов.

Аланы в третьих — четвертых веках занимали обширные степи от Дона до Арала и от Кавказа до предгорий Урала.

«Почти все аланы высокого роста и красивого облика, волосы у них русые, взгляд грозен. Суровые и подвижные, по образу жизни напоминающие гуннов, но гораздо более цивилизованные… Они находят наслаждение в войнах и опасностях, счастливым у них считается тот, кто погибает в бою, а тех, кто умирает от старости, преследуется у них жестокими насмешками, как выродки и трусы. Ничем они так не гордятся, как убийством человека. О рабстве они не имеют понятия, все они благородного происхождения, а вождями выбирают тех, кто в течение долгого времени отличается в битвах». Китайцы сообщали, что аланы жили оседло. К этому времени у них окончательно победил патриархат — жену убивали на похоронах мужа и хоронили в одной могиле. У найденных скелетов высокий рост (180 — 170 см) и крепкие кости — следствие мясо-молочной диеты.

У сарматских племен, как и у скифов, был распространен обычай деформации черепа, в древности достаточно редкий, но в третьем — четвертом веках он опять стал модным, уже под влиянием гуннов. В захоронениях нижней Волги 70 % черепов деформированы.

Поздним сарматам из-за смешения с восточными соседями были присущи признаки монголоидности.

В четвертом веке на них напали гунны, в 373 году одержав решительную победу на берегах Танаиса (Дона). Все городища вдоль нижнего Дона, Кубани и Терека были разрушены и больше не возродились. «Гунны, пройдя через земли алан, произвели у них страшное истребление и опустошение, а с уцелевшими заключили союз и присоединили к себе» (Марцеллин). Независимость сохранили лишь племена за Тереком и в горах Кавказа.

Большинство алан, переправившихся через Дунай, перешло на службу Риму, их принял в своё войско Аэций и разместил на средней Луаре, сначала чтобы сдерживать вестготов, а затем гуннов.

Их вождь Сангибан сыграл решающую роль в обороне Орлеана, позже они вторглись в Испанию, заняв Лузитанию и район Картахены. Оттуда их вытеснили вестготы, остатки аланов примкнули к вандалам и последовали за ними сначала в Галисию, Андалусию (Вандалусию) и Каталонию (Готалания), а затем и в Африку, где очень быстро ассимилировались. Король вандалов носил титул и короля аланов.