Древний мир глазами дилетанта всю жизнь изучающего историю

ДРЕВНЕКИТАЙСКИЙ МЕНТАЛИТЕТ И ОБРАЗ ЖИЗНИ

ДРЕВНЕКИТАЙСКИЙ МЕНТАЛИТЕТ

Будучи высокоразвитой самобытной цивилизацией, долгое время находящейся в относительной изоляции от Запада, Китай стал родиной оригинальных учений, и сегодня живых и востребованных. И это несмотря на то, что древние китайцы (как и сегодняшние) были прагматики — предметом изучения ученых и философов прежде всего становились "практические нормы морали, укрепляющие социальные связи между людьми" (культ предков, сыновья почтительность и тому подобное). Главной задачей государства, сформулированной еще до Конфуция, декларативно объявлялось обеспечение блага народа. Со временем это положение стало общепринятой нормой. Считалось, что само Небо забирает власть у недостойного и передает ее обладателю большей сакральной добродетели — "дэ" (Небесный Мандат).

В древнем Китае отсутствовали церкви и их служители, культы богов и храмы в их честь, но планка этических норм была вознесена очень высоко. В случае неурожая в соответствии с конфуцианской этикой налоги снижались или отменялись вовсе, а в моменты стихийных бедствий правитель в рубище шел в храм Неба замаливать свои грехи.

В середине I тысячелетия до н. э. в срединных государствах Чжунго, объединенных общей культурой и этнически состоящих из потомков шанцев и чжаосцев, возникает идея о своем превосходстве над остальными полуварварскими китайскими объединениями, ну а тем более над окружающими "варварами четырех стран света". (Подобные представления были характерны и для египтян и эллинов). Этот постулат духовного и культурного превосходства становится важной частью самосознания древних китайцев.

Как и для всех "речных" цивилизаций, для китайской характерен консерватизм, настороженно они относились к новинкам и вообще к образованности, понимая, что ее распространение подрывает основы общества. В этом сходились во многом противоположные даосизм и легизм — "Когда будет уничтожена ученость — не будет и печали", "Трудно управлять народом, когда у него много знаний. Управление с помощью знаний приносит стране несчастье" (Лао-цзы). "Красноречие и острый ум способствуют беспорядкам". "Если знания поощряются и не пресекаются, то невозможно будет управлять, так как появится коварство. Когда знания пресекаются и не поощряются, люди искренни и просты" (Шан Ян). (А простаками проще командовать).

Со второго века н. э. основой китайского менталитета становится "конфуцианство с его трезвостью и практичностью мысли, культом этики и семейных связей… Люди в спокойные времена редко вспоминали о Небе, свято веря, что его главное желание и высшая воля — установление Порядка на земле и Гармонии в обществе" (Л. Н. Васильев).

Особое место занимало "сяо" — сыновья почтительность, один из трех китов конфуцианского мироустройства, наряду с построенных на справедливости отношений государя и чиновника и на покорности между мужем и женой, по Конфуцию "нет ничего важнее сяо", единственного из трех построенного на любви. Сыновья почтительность принимала в древнем Китае гипертрофированную форму полного и абсолютного послушания и жертвенности. Летописи полны рассказов, как в голодные годы сыновья продавали своих детей, или жену, чтобы накормить родителей, а то и отрезали от тела кусок мяса, чтобы сварить бульон (это не шутка). Принципы "сяо" усердно культивировались государством, ведь почтительный сын — это еще и, как правило, послушный подданный.

Китайскому обществу (как и русскому) было присуще стремление к максимально возможной социальной справедливости. Сохраняя традиции, в нем не забывали о приоритете моральных заповедей. Социальная гармония была тесным образом связана с идеей самосовершенствования, но без фанатизма, придерживаясь умеренной "золотой середины". "Не всякому суждено добиться многого, зато все могут стараться стать лучше. И если самому это трудно, тебе в этом всегда помогут близкие". Семейно-клановые отношения определяли жизнь китайского общества. (И сегодня они предпочитают проживать компактными группами в Чайна-таунах по всему миру).

Всё вместе — тесные родовые связи и жесткие нормы поведения, вели к формированию в государстве исключительной социальной дисциплины — "каждый знал свое место" и понимал, что нужно делать. Социальные пороки (воровство и пьянство) были сравнительно редкими исключениями, как и социальные взрывы, только невыносимые условия могли заставить этих людей взбунтоваться.

В древнем Китае мыслители додумались и до коммунистической идеи "всеобщей любви и равенства", как ее охарактеризовал Васильев "недостижимой и иллюзорной вершины мысли своего времени". Ее автор Мо-цзы, живший в V веке до н. э., считал всеобщую любовь легко достижимой и лежащей в природе вещей — "люди бы приняли ее с такой же легкостью, как огонь стремится вверх, а вода — вниз". Мудрец выступал против роскоши и завоевательных войн.

"Правители позволяют себе чрезмерную роскошь, а людям приходится расплачиваться за нее непосильными налогами. Верхи воюют друг с другом, а это стоит очень дорого".

Он понимал, что возлюбить друг друга смогут лишь равные по достатку, а установить это равенство способно только централизованное государство со строгой иерархией привилегированного бюрократического аппарата. (То есть, как у Оруэлла "все животные равны, но некоторые равнее").

Но в жизнь древние китайцы попытались реализовать другую социальную утопию — создание идеального государства (и воспитания людей) через тотальное торжество и исполнение законов (легизм). Идея простая, но эта "простота хуже воровства". Бездушный рационализм легизма противопоставили отеческой опеке конфуцианства, по сути это было покушение на основу китайского миропорядка. Все люди априори считались дурными и глупыми, но это ничего — дураками проще управлять. Страну поставили на путь милитаризма, порядок (в своем понимании) наводили с помощью закона, а его исполнения добивались жесточайшими методами — когда лютой смертью карали за малейшие проступки. Насилие принесло свои плоды — царство Цинь стало гегемоном Китая, а его правитель императором объединенной страны. Но, как говорил Наполеон "с помощью штыков можно прийти к власти, но на них нельзя сидеть". Если из-за всех сил пришпоривать лошадь и хлестать её нагайкой, то она конечно на короткое время вырвется вперед в гонке, но вскоре и сдохнет. Так и царство Цинь, надрывая чрезмерным напряжением силы общества, быстро достигло выдающихся результатов, но также быстро и потерпело катастрофу в кровавой гражданской бойне. Первая империя Китая просуществовала всего полтора десятка лет.

С древности (уже при династии Чжоу) существовала практика фальсификации истории и фабрикации исторических фактов в прагматических целях, и, конечно же из самых лучших побуждений. (Ну, тут они не одиноки!). Со временем это становится общепринятой практикой. При этом культивировались нормы образцового поведения, как учил Конфуций — "чтобы люди помнили главное и впитывали лучшее". Воспевался культ предков, следуя похвальной практике не обливать грязью и с уважением относиться к своему прошлому, даже к самым темным страницам.

В древнем Китае не сложился слой юридически оформленного благородного сословия (за исключением высшей аристократии), это позволило провести административные реформы и внедрить наиболее прогрессивную (и эффективную) систему отбора руководящих кадров.

Вместо племенных и клановых владений страна была разделена на уезды, для их руководства назначались (в идеале не по происхождению, а по заслугам) сменяемые чиновники. Сложилась административная система со строгой иерархией, соподчинением, делением на ранги с окладами и форменной одеждой, перекрестными проверками, переписями, учетом и контролем.

Принцип отбора наиболее достойных применялся уже при Цинь, а по указу ханьского императора Вэнь-ди (с 165 года до н. э.) был заложен в систему государственных экзаменов — понятную и справедливую. Окончательно её тщательно разработанные правила сложились в династии Тан, это заложило основы стабильности управления огромной страны на протяжении двух тысячелетий. Административное устройство Китая служило образцом для подражания и заимствования соседей, прежде всего Вьетнама, Кореи и Японии, но опосредованно (через монголов) и для Руси.

ОБРАЗ ЖИЗНИ ДРЕВНИХ КИТАЙЦЕВ

Основным жилищем простых земледельцев в эпохи Шан и Чжоу, как во времена неолита оставалась землянка. У знатных дома строились на высоком насыпном и утрамбованном фундаменте, с колоннами по периметру, простенки между ними заделывали кирпичом. Крыши накрывали камышом или тростником.

Мебель была примитивная — низенькие столики и кровати, бедные вместо неё использовали циновки. Обедали сидя на пятках с вытянутыми вперед сдвинутыми коленями. В быту использовалась разнообразная керамика, принадлежностью богатых домов была посуда из бронзы с затейливым орнаментом.

В эпоху Хань дома состоятельных семей были в основном двухэтажными, их крыши поддерживали резные колонны и покрывала цветная черепица. Стены блестели лаком от сырости, изнутри их штукатурили и расписывали, внутренние помещения разделялись ширмами. Зимой окна закрывали вощеной бумагой. Шкафов не было, одежду и вещи хранили в корзинах и резных сундуках или ларцах. В богатых домах имелся сад, а в нем пруд с золотыми рыбками.

Богачи передвигались в повозках запряженных лошадьми или в паланкинах.

Простонародье носило верхнюю куртку "и", а ниже два отреза материи (спереди и сзади) которые сшивали образуя юбку "шан".

Другим типом одежды был длиннополый халат "шэньи" — для служивого сословия, зимой подбитый шелковой ватой. Куртки и халаты обычно украшались вышивкой и обязательно запахивались правой полой поверх левой (в отличие от нецивилизованных варваров). Простолюдины носили одежду из конопли или хлопчатобумажной ткани, окрашенную в белый, черный, серый и темно-синий цвета. Для работы надевали кожаный передник. Из пеньки плели туфли.

Шелк носили знатные и богатые, в эпоху Хань желтый цвет считался императорским, для остальных самым престижным был красный цвет. Изображения дракона — на взлете, могли украшать только парадные одежды царя, опускающегося — высших советников. Ван носил багровые наколенники, князья — багрово-желтые, вельможи — алого цвета.

В VI веке до н. э. китайцы по примеру кочевников стали носить штаны, удобные для верховой езды. Богатые одевали поверх халатов шубы — лисьи или бараньи. Головные уборы были разнообразными и различались в зависимости от ранга и социального статуса. Мужчины прикрывали голову шапочкой, которую не снимали и дома, замужние женщины укладывали волосы в замысловатые прически при помощи шпилек и лент. У богатых ленты были из шелка, а шпильки делали из слоновой кости, серебра и золота. Выходя из дома, женщины покрывали волосы широкой накидкой.

Во времена Хань у городских женщин была мода выбривать брови и рисовать их синей или черной тушью. Это высмеивалось в уличных песенках "дундэ": "Дамы любят высокие шиньоны — повсюду видишь их в локоть высотой, брови их занимают половину лба, на длинные рукава уходит по рулону шелка".

Женщины пудрили лицо, шею и плечи, щеки густо покрывали румянами, губы красили помадой, в уголке рта ставили мушки.

Но это не касалось семей простых земледельцев, часто едва сводивших концы с концами.

Крестьяне, сняв одежды, набросив на плечи соломенные плащи, в тростниковых шапках, обливаясь потом, работали на полях. Тяжести они таскали на себе, вместо вьючных животных используя тачки, пахали часто также на членах своих семей.

Сажали просо, ячмень, пшеницу, бобовые, репу и редьку, коноплю. В Китае было не принято производить и потреблять молочные продукты. Лепешки, как и другую пищу, обычно готовили на пару. Шанцы часто употребляли вино (но не из винограда, которого не знали, а из зерна или ягод), в отличие от осуждающих их за это чжоусцев. Те пили его в основном по праздникам, скорее всего, это была даже брага из проса.

Одним из главных был весенний праздник ритуальной вспашки. После предсказаний определялся его день и сам ван проводил первую борозду, за ним за плуг брались вельможи и чиновники, заканчивали вспашку священного поля представители крестьянских общин. После работы следовало щедрое угощение всех собравшихся участников. Все ритуальные торжества сопровождались музыкой и танцами. Издавна существовали и труппы специально обученных песням и танцам (и не только) девушек (нюйюэ), они показывали свое искусство и развлекали гостей на праздничных мероприятиях и частных вечеринках. Такими группами даже давали взятки начальству.

В праздник урожая совершались жертвоприношения в честь предков и духа земли "шэ", алтари которого стояли в каждой деревне. В жертву приносили быков, баранов, свиней, собак и кур. На пиру провозглашали тосты в честь правителя. В древности устраивали большие, чаще зимние, совместные охоты. Это ритуальное действо, помимо добычи мяса, служило еще и для проверки силы и мужества, да и просто сплачивало общество. В дальнейшем, охотничьи праздники проводились и при дворе ванов, но уже без простолюдинов. Охотились с помощью многочисленных псарей со сворами специально выведенных собак.

Очень важным была церемония троекратного надевания шапки — сложный, детально разработанный ритуал инициации юноши, после него он получал новое имя и мог жениться. У девушек из знатных домов сооружалась новая прическа и в волосы втыкалась специально выкованная для этой церемонии шпилька.

КИТАЙСКАЯ СЕМЬЯ

Заключение брака было делом старших и проводилось в интересах семьи, оно состояло из засылки сватов, сговора, гаданий, обмена подарками и самой церемонии бракосочетания. Сват по обычаю приносил в дом невесты подарок — дикого гуся, после угощения ему сообщали полное имя невесты. Затем следовал обряд гадания в доме жениха и в случае благоприятного исхода назначался день свадьбы. Предсказатели и астрологи имели большое влияние в древнем Китае, без них не обходился ни выбор дня свадьбы, ни время проведения похорон. Браки заключали рано, считалось, что аристократ в 15 лет уже должен иметь сына. Запрещалось брать замуж девушек одинаковой с будущим мужем фамилией. Невеста на церемонии была одета в красное платье.

Вся жизнь женщины проходила в чьем-либо подчинении. "Хорошая жена должна усердно трудиться и сидеть дома. Если ее зовут, она немедленно идет на зов, если ей приказывают выйти — уходит". Самыми важными ее занятиями были выращивание червей шелкопряда и ткачество, следом идут готовка еды для семьи, прислуживание за столом и уход за домашним жертвенником. У знатных женщин было больше свободного времени, они проводили его за вышиванием и болтовней, игрой на музыкальных инструментах и в шахматы, подруги могли покурить опиум.

Мужу разрешалось развестись с женой в случаях, если она была бесплодной, хронически больной или проявляла непочтительность к его отцу.

В среде высшей знати практиковался "сорорат" — когда вместе с невестой в дом мужа ехала ее младшая сестра или племянница в качестве запасной жены-наложницы. Наследником считался сын главной жены. Каждая женщина гарема имела право на внимание (хотя и неравное) со стороны своего господина. И мужья обычно не пренебрегали строгим расписанием, составленным евнухом. Жестоких наказаний за нередко встречавшуюся измену жен не зафиксировано.

Второе замужество вдовы считалось предосудительным.

Женщины правящего дома могли иметь большое влияние и порою активно вмешивались в дела управления страной или уездов. А чиновники-подкаблучники частенько появлялись в присутственных местах с синяками на лице, один из императоров даже издал специальный указ о наказании ревнивых жен.

Праздновалось рождение ребенка, особенно сына. У китайцев есть пословица: "Даже прекрасная дочь не так желанна, как уродливый сын". Отсутствие мужского потомства воспринималось, как наихудшая беда — если прерывался род, некому было приносить жертвы предкам. Крестьяне, не способные прокормить еще одну дочь, часто топили новорожденную. Если сыновья не рождались, разрешалось взять наложницу (простолюдинам — после сорока лет).

ДРЕВНЕКИТАЙСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Обучение мальчика начиналось с семи лет, любой крупный клан имел храм предков, помимо места преклонения, он предназначался и для обучения детей, в основном военному делу, особенно стрельбе из лука.

Предметом изучения являлась и история рода, именно она предоставляла образцы для подражания, детей обучали и главным понятиям о мироздании — о трех началах (Небо, земля, человек); четырех частях света, пяти первоэлементах и пяти добродетелях. Изучали основы музыки, этикета и ритуала, знакомили с календарем. Большое значение придавалось воспитанию почтительного и вежливого поведения, внутреннего самоконтроля и душевной гармонии.

В эпоху Чжоу детей знати стали обучать иероглифам, тесно связанных с магией, эти знания считались сакральными и передавались по наследству. Владели ими немногие, и грамотность распространялась крайне медленно.

Начиная со II века до н. э. система образования состояла из трех ступеней — начального, среднего и высшего. В деревнях были только начальные школы, средние — в центрах провинций и столицах княжеств, в них же существовали специализированные образовательные учреждения, например столичная литературная школа Хунду Мэнь Сюэ. Вершиной пирамиды знаний была императорская академия Тай Сюэ в столице поздней Хань Лояне, в ней обучались несколько сотен студентов. При академии существовал Совет мудрецов — Бошигуань. В высших школах учились только сыновья аристократов и крупных чиновников.

Знатного мальчика учили шести основным дисциплинам — письму, арифметике, стрельбе из лука, управлению колесницей, танцам и музыке. Обязательно обучали правилам ритуала и этике.

В сельских школах дети разных возрастов занимались в одном помещении. Обучение в школах было платным и продолжалось в течение семи- восьми лет круглый год с перерывом на новогодние (весенние) праздники, учились в них только мальчики. За это время школьник успевал вызубрить две-три тысячи иероглифов, получить элементарные сведения по арифметике и китайской истории. Единой учебной программы не было, все зависело от индивидуальных способностей ученика.

Дети зазубривали "Байцзясин" (Фамилии ста семей), "Тысячесловник" (состоящий из тысячи неповторяющихся иероглифов), "Книгу о сыновнем благочестии".

Со второго века н. э., когда официальной идеологией окончательно становится конфуцианство, основным предметом изучения в течение десяти лет становится Пятикнижие ("Книга перемен", "Книга этикета", "Книга истории", "Книга поэзии", "Весна и Осень").

Для чтения конфуцианских книг требовалось знание семи тысяч иероглифов, написание многих знаков было сложным и включало в себя до 52 черт. В зажиточных семьях мальчиков, готовя к чиновной карьере, иероглифы заставляли запоминать уже с трех лет.

Основой для обучения была зубрежка, а для воспитания — порка, на первое занятие ученик преподносил учителю вместо цветов красиво упакованную палку, с помощью которой ему и вдалбливали знания. Помимо прилежания ученик должен был без сомнений, как аксиому, воспринимать изречения древних мудрецов. "Критическое осмысление текста или переоценка истории считались неслыханным богохульством и пресекались в зародыше". Беспрекословное следование догме зачастую превращало ученых в "самоуверенных начетчиков, высокомерно игнорировавших практический опыт".

Закончивший курс получал возможность сдавать экзамен на ученую степень и получение чиновничьего чина.

Девочки получали лишь домашнее воспитание, главными добродетелями считались скромность и послушание. "Тихая, скромная, милая девушка, будешь супругу ты доброй, согласной женой" ("Шицзин"). В былые времена девочке вместо игрушек вручали прялку, её учили вести хозяйство и рукоделию. В идеале женщина должна ложиться поздно и вставать рано, быть аккуратной, прибранной, с достоинством и изящно служить своему мужу, и главное — быть податливой и почтительной. Считалось, что причина всех семейных неурядиц — в том, что жена не умеет быть покорной (Внутренний голос мне подсказывает, что в этом есть здравое зерно).

Большинство женщин оставались неграмотными, но барышни из богатых хозяйств умели читать и писать, петь, танцевать, играть на музыкальных инструментах, некоторые даже сочиняли стихи. На улицу они выходили только в сопровождении, с 14 лет не имели права самовольно выйти к гостям, без спроса вступать в разговор, верхом неприличия считался громкий смех. Одежду девушки носили темную, без ярких вышивок, и, конечно, никаких украшений, это были привилегии замужних дам.

РАЗВЛЕЧЕНИЯ

Как у всех народов, китайские праздники с глубокой древности сопровождались песнями и танцами, китайская музыка — одна из древнейших в мире, ещё Конфуций занимался собиранием народных песен. По улицам проходили карнавальные шествия ряженых в звериные шкуры и в разнообразные маски, а на рыночных площадях бродячие актеры разыгрывали пантомимы из жизни богов и мифических персонажей, а также выступали жонглеры, акробаты, канатоходцы и фокусники. Во времена династии Хань возводят специальные помещения и просторные арены для таких зрелищ, профессиональные театральные актеры появляются лишь в эпоху Тан (618 — 907 гг.), как и кукольный театр ("представления деревянных человечков"), и театр теней. Фейерверк тоже изобрели в Китае, но позднее — в 12 веке.

Со IIвека до н. э. запускали воздушных змей — драконов.

В древней китайской культуре помимо классического "Пятикнижия" присутствовала очень разнообразная и обильная любовная лирика, эротическая литература и живопись. Во времена династии Хань впервые упоминаются публичные дома "чанцзя", впоследствии их стали называть "цинлу" — зелеными теремами, по цвету покрытых зеленым лаком стен.

Простонародье развлекалось борьбой и кулачным боем, знатные соревновались в стрельбе из лука.

ПОХОРОННЫЙ ОБРЯД

В древности хоронили на седьмой день (пока не высохнет кровь), тело после обмывания одевали в нечетное число нарядов, выносили во двор и укладывали под специальный шатер, обязательно головой на юг. Покойник лежал там иногда месяцами, а то и годами, пока не соберут средства на пышные похороны. Вана хоронили через семь месяцев, аристократов — через пять или три (в зависимости от ранга знатности). Важно было сохранение целостности тела, несоблюдение этого условия пагубно сказывалось на посмертии души. Поэтому казнь через отрубание головы или четвертование вселяла ужас.

По представлению древних китайцев человек имел две души — одна из них ("ци") умирает вместе с телом, другая ("лин") отделяется после смерти. У праведника она становится божественной сущностью "шэнь", а у дурного могла превратиться в злого духа "гуй". Впоследствии из слияния индо-буддизма, древних верований и даосизма возникла концепция третьей души, которая (если не вникать в тонкости) проходит перерождение в чистилище, разделенное на десять специализированных кругов. Отбыв там положенное наказание заслуженное время, она его покидала, чтобы возродиться к новой жизни. Пройдя десятый круг, души получают назначение — одни вкушать блаженство на небо, другие на землю в облике человека, третьи — в мир подводных демонов, четвертые — в мир подземных "служителей ада", пятые становились неприкаянными голодными духами, шестые возрождались в виде животных или растений.

Смерть сопровождалась громким оплакиванием, необходимо было криками уведомить об этом окружающих. Похоронная процессия проходила с музыкальным сопровождением, грохот гонгов и барабанов должен был отпугивать злых духов. Все китайские погребения находились вне городских стен.

Во времена Чжоу знать хоронили в двух гробах — во внешний укладывали приношения. Захоронение в гробу простолюдинов стало нормой лишь незадолго до династии Хань, толстостенный, многократно покрытый лаком гроб, стоил очень дорого. Нормальным считалось подарить его на день рождения отцу.

Первые три дня после смерти родственники ничего не ели, на протяжении семи недель нельзя было причесывать волосы и заплетать косу. Цвет траура был белым, в доме покойного прятали или укрывали предметы красного цвета (символа жизни). После похорон проводили обряд очищения. На поминках подавали нечетное число блюд.

При конфуцианстве траур становится продолжительным — от трех лет по отцу и по матери и до нескольких месяцев по дальним родственникам. В эти дни китаец спал на циновке, не мог стричься и прикасаться к женщине. Обычай требовал ухода с должности на весь срок траура, но в реальности это не соблюдалось.