Древний мир глазами дилетанта всю жизнь изучающего историю

РИМ ПРИ ПРИНЦИПАТЕ

Вторая половина I века до н. э. очень хорошо освещена, в том числе и кинематографом, поэтому не вижу смысла писать об этом времени. Кто не смотрел, рекомендую очень хороший (и что редкость, достоверный) сериал «Рим».

В 29 году до н. э. триумфом Октавиана Августа, никудышного полководца, но выдающегося политика, закончился период жестоких братоубийственных войн, в Риме в знак мира даже закрыли ворота храма бога Януса Квирина. (За всю многолетнюю историю это делалось считанные разы — на 43 года при мифическом царе Нуме и на несколько недель в 235 году до н. э. в перерывах Пунических войн. При Августе их закрыли на четыре года). Но мятежи, покушения и попытки переворота продолжаются ещё долго.

«Август» означает священный, почитаемый, ранее так обращались к богам. Гаю Цезарю Октавиану этот титул присвоил сенат, а в восточных провинциях, он сразу же, как и Цезарь, был обожествлён. (Сначала хотели дать титул Ромула, но вспомнив о его судьбе, отказались). Впервые после царей Август и его преемники соединили во всей полноте военную, гражданскую и сакральную власти.

Формально же сохранялась республика с верховенством сената, Август считался принципом — первым среди равных сенаторов и правил по постановлению этого законодательного органа. Цезарь довел число сенаторов до девятисот, Август вернул прежнюю численность. Сенату, отстранив простой народ, полностью передали и выборные полномочия. Его члены были самым богатым и привилегированным сословием — ценз сенатора составлял миллион сестерциев, из их числа назначали наместников провинций, префектов Рима и высших командиров армии. В полномочиях сената оставалось и управление «мирными» провинциями — там, где не стояли войска. Август, через назначенных префектов и легатов, управлял провинциями на границах империи — Сирией, Галлией, Иллирией и Македонией. Богатый Египет стал его личным владением.

Привычные им принципы управления своих больших имений в разных концах страны — во главе с доверенными вольноотпущенниками и рабами, Август и последующие правители перенесли на всю огромную империю. Эта система принципата действовала до конца второго века.

В 33 году армия была сокращена с 70 до 25 легионов, набиравшихся из римских граждан. Её общая численность (вместе с вспомогательными когортами союзников) составила около 300 тысяч человек. Легионы располагались в военных лагерях на границах империи, их командиры подчинялись непосредственно Августу. Эта постоянная армия просуществовала почти четыреста лет. Солдат мог дослужиться до центуриона, особо отличившимся центурионам вручали кольцо сословия всадников. По окончании двадцати лет службы легионер получал выходное пособие в 12 годовых окладов, или их эквивалент в земле.

Для охраны императора были созданы девять преторианских когорт — по тысяче воинов в каждой (300 всадников и 700 пехотинцев). Они размешались в Италии и Риме, служили в них 16 лет вместо двадцати и платили в три раза больше чем простым легионерам. Пожарные команды были преобразованы в когорты стражи вигилов, выполняющих и полицейские функции.

Для охраны морских границ и борьбы с пиратами в Средиземном море было создано несколько эскадр, флот охранял берега Галлии, боевые триремы бороздили таранами волны и у побережья Чёрного моря.

Но уже при Августе падает престиж армии, а людей в войско начинают сгонять силой. За попытку мятежа он с позором распустил легендарный X легион Цезаря, покинувших строй в бою карали смертью, в сбежавших когортах казнили каждого десятого, остальных переводили с пшеничного хлеба на ячменный.

Августу досталась огромная рыхлая империя, очень разнородная, с кровоточащими краями. Ей необходима была передышка после многолетней гражданской войны. И император сам старался сохранить этот хрупкий мир и завещал другим не расширять границ империи.

В отношении соседей, помнивших силу римского оружия, эффективно применялась политика «разделяй и властвуй» — римляне поддерживали отдельные племена, группы населения и вождей. Многим предоставляли персональное римское гражданство. Но не обходилось и без накладок.

В 9 году н. э. в недавно завоеванную провинцию Германию был послан наместником Квинтилий Вар, известный бесстыдными вымогательствами в Сирии. Он попытался действовать также и здесь, вводя чуждые германцам порядки и судопроизводство. В итоге Вар получил восстание германских племен, при подавлении которого, он сам и его войско, состоящее из трёх легионов и множества вспомогательных частей, были по частям перебиты в болотах Тевтобургского леса. Туда его коварно заманил вождь германского племени херусков Арминий (лат. форма имени Герман), гражданин и мало того, ещё и всадник Рима, часто дружески пировавший с Квинтилием. Римляне были отброшены из центральной Германии за Рейн.

После Тевтобурга Август распустил отряд своих германских телохранителей, по словам Светония, он был страшно расстроен и многократно бился головой об косяк двери с криком: «Вар, верни легионы!» (Честно говоря, мне не верится, что выдержанный Август был способен на такую истерику).

При Августе завершилась полная романизация Италии, включая северную Цизальпийскую Галлию.

Активно продолжалась и романизация западных провинций и «эллинизация» восточных. (Эллинам Октавиан оказывал особое покровительство). В провинциях основывались многочисленные колонии ветеранов, свободные от всех видов налогов — форпосты римского мира. (Наделы земли получили около трёхсот тысяч бывших легионеров).

После захвата испанских рудников в республике стали регулярно выпускать серебряные деньги. Со временем императорская казна «фиск» вытеснила государственную, которой распоряжался сенат. Именно в ней чеканилась золотая и серебряная монета, а в городском «эрарии» — лишь медная разменная мелочь. Сокровищница Рима находилась в основании храма Сатурна на Форуме.

Римская и греческая культуры в I веке до н. э. окончательно сливались в одну. На времена Августа приходится её расцвет, в годы его правления творили гении, чьи имена на слуху и теперь — поэты Гораций, Вергилий, Овидий, историк Тит Ливий, географ Страбон. И этот расцвет наступил неспроста. Августом сознательно и целенаправленно проводилась масштабная политика поддержки культуры и искусства — в основном через его ближайшего сподвижника Гая Цильния Мецената (имя которого стало нарицательным). Конечно, прежде всего с целью пропаганды и пиара самого императора и его политики. Октавиан Август и сам часто принимал у себя писателей и ученых.

По всей империи насаждался культ личности императора — до нашего времени дошло около трёхсот его статуй. Эти идеализированные изображения молодого правителя, имеющие лишь отдалённое сходство с оригиналом, находят от Испании до Турции и Судана. (Гай Светоний описывает Августа человеком невысокого роста, светлоглазого, с редкими, мелкими зубами, с рыжеватыми и немного вьющимися волосами).

Повсюду росли города — проводники римской культуры и порядков. Они управлялись выборными советами декурионов и городскими магистратами. Настоящий бум испытало общественное строительство, особенно в столице. «Он принял Рим кирпичным, а оставил мраморным» (Гай Светоний). Помимо десятков муниципальных зданий и дворцов, был возведён гигантский Пантеон — храм всех богов. По всей империи строились акведуки, мосты и дороги.

В I веке к Риму вели 12 мощёных дорог, в Путеолах (там разгружали хлеб) и Остии были оборудованы гавани с обширными складами, где швартовались специальные флотилии, снабжающие огромный город. Одиннадцать акведуков и водопроводов доставляли в него воду.

При Августе дважды проводились переписи римских граждан — в 28 году до н. э. (4 млн. 63 тысячи) и в 14 году н. э. (4 млн. 973 тысячи). Из-за предоставления гражданства вольноотпущенникам к I веку н. э. большинство граждан Рима были потомками рабов. Двести тысяч люмпенов столицы регулярно получали бесплатный хлеб.

Италия была привилегированной областью, она управлялась сенатом и римским народом, в ней не было регулярных войск, жители были освобождены от прямых налогов. При Августе Италию разделили на 11 районов, все её города имели права самоуправления (муниципии).

44-летнее правление Августа принято считать «золотым веком», после обильного кровопускания гражданской войны в измученной стране наконец-то наступили долгожданный мир и стабильность.

Сторонник традиционных ценностей Октавиан старался возродить суровые «нравы предков». В 8 году н. э. находящийся на вершине славы римский поэт Овидий Назон, за свою «Науку Любви», был сослан «в дикий край неизвестного мира» — городок Томы, вблизи устья Дуная. Но попытки императора вернуть прежнюю чистоту нравов оказались тщетны, даже в своей семье. Его единственная дочь Юлия и младшая внучка Августа были осуждены и высланы из Италии за разврат. Дочь ещё легко отделалась, помимо разврата, она обвинялась в попытке отцеубийства, а за это по закону живьём сбрасывали в Тибр, зашив в мешок с собакой, змеёй и петухом (животными не чтящих родителей).

Умер Август в 14 году н. э., не дожив месяц до 76 лет, пережив любимого пасынка Друза, и двух внуков, которым он хотел передать власть. Его вдова Ливия Друзилла (Август женился на ней третьим браком, отняв беременную у мужа), скрывала смерть императора до возвращения в Рим своего сына Тиберия, ставшего преемником.

Мне приходит в голову интересная аналогия, в честь Августа назван последний месяц лета, золотая пора сбора урожая. Но ведь и весь период существования римского государства по времени совпадает с годом (если брать век за месяц). Это суровые первые века (VIII–VII до н. э.) его борьбы за выживание, месяц март, названный в честь Марса (VI до н. э.) — век жестоких войн за господство над Италией, бурная весенняя экспансия следующих веков и расцвет в июле (названного в честь Цезаря) с буйными грозами гражданской войны, но и наибольшей мощью. После «золотого века» Августа начинается увядание империи — с «бабьим летом» II века н. э., когда при Траяне казалось, что вернулась былая мощь. Но это были всего лишь иллюзии, и суровый октябрь третьего столетия сменяется страшным ноябрем варварских вторжений четвертого века и фатальным декабрём пятого столетия, положившим конец 1200 летнему существованию империи.

КРОВАВАЯ ЧЕХАРДА

Привычка легко лить братскую кровь сограждан сыграла свою роковую роль в судьбе и империи, и её правителей. После смерти Августа восстания дунайских легионов были с трудом и риском для жизни подавлены Друзом Германиком, получившего своё прозвище за то, что сломил силу войска Арминия Херуска в 16 году на равнине у реки Везер. По словам Тацита "на протяжении десяти тысяч шагов вся земля была усыпана их телами и оружием". Его армия, круша ополчения германских племен, добралась до Эльбы, отомстив за разгром легионов Вара. Германик своими руками, подавая пример солдатам, собирал непогребенные останки его воинов в общую могилу.

Престарелые ветераны на изуродованных варикозом ногах, прося отставки, жалобно хватали его руки и совали их в свои рты, показывая, что в них нет зубов; вместо положенных двадцати, они служили по тридцать и более лет. Легионеры предложили Друзу верховную власть, он, проявив твердость и верность, отказался. Выбранный вторично консулом, Германик с армией отправился на Восток, где, одержав победу над царем Армении, обратил в римскую провинцию Каппадокию. В ней его и отравили.

Народ его обожал — наделенный редкой красотой и храбростью (не раз одолевал врага в единоборстве), он был приветлив и скромен, даже в занятые города входил без ликторов. В отличие от многих аристократов, Германик был верен своей жене родившей ему пятерых детей.

В день, когда он умер в расцвете лет (как Александр Великий), люди в отчаянии осыпали камнями храмы, опрокидывали алтари богов, траур по нему соблюдали даже варвары. Его смерть имела далеко идущие последствия, как писал Светоний «свирепость Тиберия сдерживалась уважением и страхом перед Германиком». Был бы жив отец и его сын Калигула не вырос бы таким моральным уродом.

Императором был объявлен Тиберий (сын жены Августа Ливии), боясь популярности племянника, он приказал отравить Германика, зарезать его старших сыновей и сослать жену — внучку Августа. По приказу Тиберия был убит и внук Августа, сын его ближайшего сподвижника и друга Агриппа Постум. Очень сильного физически, его даже безоружного, с трудом смогли прикончить посланные убийцы.

Новый император поднял налоги в провинциях и резко сократил раздачи и зрелища римскому плебсу, что тоже не добавило ему популярности.

Укрывшись от заговорщиков на острове Капри, Тиберий предавался разврату с детьми, в ответ на жалобы калечил их, перебивая ноги. (Его руки обладали чудовищной силой, ударом пальца он пробивал твердое яблоко, мог изувечить или убить человека). Всеми ненавидимый император был задушен в 37 году командиром преторианцев. Наместником Тиберия в Иудее был тот самый Понтий Пилат, при котором распяли Христа.

Новым правителем стал младший сын Германика Гай Цезарь, по прозвищу Калигула (Сапожок). Прекрасный лицом, благодаря щедрым раздачам и роскошным зрелищам, в начале царства он был очень популярен, но смерть жены и душевная болезнь (как у Ивана Грозного) превратила его в чудовище. Вот как описывает Сенека внешность Калигулы в конце правления: «мертвенная бледность — знак безумия, дико смотрящие глаза из-под морщинистого лба, уродливая голова, облезлая, торчащая редкими волосами». Бог знает, какие демоны терзали изуродованную страхом и невозможностью отомстить душу этого человека, пощаженного по малолетству своим чудовищным двоюродным дедом и позже приближенного им за неимением прямых наследников. На Капри многие тщетно пытались пробить броню его лицемерия и выведать хитростью хотя бы выражение недовольства гибелью всех родных. «Не было на свете лучшего раба и худшего господина» (Тацит). Но уже тогда Калигула с жадным любопытством смотрел на пытки и казни.

Всего за год правления он умудрился промотать огромные средства (около трех млрд. сестерциев), накопленные скуповатым Тиберием, и утопил Рим в кровавой вакханалии безумных убийств. Калигула часто повторял афоризм из трагедии Акция «Атрей» — «Пусть ненавидят, лишь бы боялись». (В некоторых источниках пишут, что это афоризм его). Он требовал для себя божественных почестей, уродовал красивых людей и убивал невинных для развлечения. Со своими сестрами, подражая парфянам, жил в преступной связи. Оскудевшую казну император пополнял конфискациями имущества казненных по доносу богатых римлян. Он официально разрешил рабам доносить на своих господ. До Калигулы полноправные граждане не платили прямых налогов, он же вводил новые и небывалые подати — брали 1/40 часть от судебных исков, договаривающихся без суда наказывали. Налогом была обложена проституция, его платили и те, кто ранее занимался блудом или сводничеством. Из своего дворца на Палатине он устроил лупанарий, где себя предлагали замужние матроны и благородные юноши. Для любимого коня Быстроногого император построил дворец, с прислугой и утварью, украшал его пурпурными покрывалами и золотыми ожерельями. Издеваясь над сенатом, он собирался добиться назначения своего коня консулом.

Несколько раз на него покушались, и наконец, в 28 лет Калигула вместе с женой был зарезан трибуном своих преторианцев, их годовалой дочке размозжили голову.

Во времена республики, одетому в пурпурные одежды Юпитера полководцу, воплощавшего в себе бога в триумфальной процессии, специальный раб нашептывал известное выражение — «memento mori» — помни, что ты всего лишь смертный и восторженный рёв толпы не мог его заглушить.

Сто лет назад такие правители как Калигула или Нерон не смогли бы появиться в принципе, пятьдесят лет назад их бы сразу же истыкали кинжалами, теперь же подобные им развернулись во всей красе, подтверждая постулат — «всякая власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно».

Но они появились не внезапно, идеалы республики размывались уже давно, Цезарь — первый, чей портрет при жизни был отчеканен в Риме, но ещё раньше этой чести был удостоен на Востоке Помпей, там, в честь него назывались города, провозглашали равным богу, а льстивые греки на Лесбосе переименовали его именем месяц.

Согласно пословице «Рыба гниет с головы» разложение империи началось с её столицы Рима.

Старая гордая аристократия была по большей части вырезана в гражданских войнах I века до н. э., а в начале новой эры выродившиеся потомки древних родов терпели немыслимые унижения от правителей. Полусумасшедшие садисты на троне, как будто бросая вызов богам и судьбе, проверяли на какую низость те ещё пойдут, чтобы сохранить даже не жизнь, а расположение императора. Не ради идеи, а ради прихоти приносились чудовищные жертвы, в обществе царила атмосфера страха и унижения. В конце концов, их убивали, но не в результате восстаний, а тайно, в спину заговорщики из ближайшего круга.

Несмотря на кровавое правление Калигулы, идея восстановления республики осталась без поддержки. Теперь повелителей выбирает гвардия преторианцев. Случайно отыскав в императорском дворце забившегося в закуток дядю Калигулы Клавдия, они сделали этого, слывшего слабоумным (и потому оставленного в живых) человека новым правителем. Императором он неожиданно оказался приличным.

При Клавдии (41–54 гг.) были захвачены Мавретания, Британия и Фракия, а гражданство стали предоставлять не только отслужившим во вспомогательных частях, но и иногда целым племенам, населению провинциальных городов и варварской аристократии. Во время его правления продолжал укрепляться административно-бюрократический аппарат империи, состоявший ранее в основном из вольноотпущенников, теперь они заменялись чиновниками из сословия всадников.

В 49 году Клавдий, после казни жены Мессалины (славившейся чудовищным развратом), женился на своей племяннице, матери Нерона Агриппине — 33 летней красивой женщине с волчьими клыками (в Риме они считались знаком удачи) и усыновил её сына. Прежде эта сестра Калигулы, обвиненная им в заговоре, в разврате и прелюбодеянии была выслана в 39 году на остров в Тирренском море, имущество её конфисковали и чтобы прокормить себя, внучка и сестра императора была вынуждена нырять в море за губками. Агриппина обладала не только волчьими клыками, но и волчьей натурой. Прокладывая дорогу к власти сыну, она шла на любые злодеяния и не брезговала никакими средствами. Эта аристократка подозревалась в отравлении своего второго мужа — богатого консула, одним из её любовников был вольноотпущенник — казначей империи, он же устроил и её брак с Клавдием. Через пять лет тот помер, поев грибов, заботливо поданных Агрипинной, и Нерон в 16 лет стал императором.

Первые годы принципата сына она являлась фактической правительницей империи.

Нерон, «сын бесчестного отца и развратной матери», в начале своего правления старался соблюдать приличия (как Тиберий и Калигула) и бесчинства творил тайно, в парике и войлочной шляпе. Но после того как один сенатор до полусмерти избил его за то, что тот приставал к жене, Нерона сопровождали телохранители, незаметно держащиеся в стороне.

Желая избавиться от властолюбивой матери, Нерон трижды неудачно пытался её отравить, подстроил кораблекрушение — утонуло множество народа, но опытная ныряльщица Агриппина спаслась, тогда он открыто послал к ней убийц.

И думаете, сенат осудил и отшатнулся в ужасе от убийцы матери — как бы ни так, неожиданно для себя Нерон получил поздравления со счастливым спасением от опасности. Впрочем, иного трудно было ожидать; после столетия кровопусканий и унижений, в середине I века новой эры потомки старой знати составляли всего 1/10 сената, теперь в него входили даже галлы и сыновья богатых вольноотпущенников.

Безнаказанность множит преступления, Нерон приказал убить двух своих жён (его беременная супруга Поппея Сабина умерла после того, как он ударил её в живот) и учителя Сенеку, при нём продолжались казни и конфискации имущества богатейших граждан.

Нерон жил со свободными мальчиками и замужними женщинами, изнасиловал даже весталку Рубрию.

Распутство молодого императора не знало пределов — с мальчиком Спором, кастрированным по его приказу, похожим на жену Поппею, Нерон сочетался браком и наряжал, как императрицу, а в свадьбе с вольноотпущенником Дорифором исполнял «роль» жены.

Считая себя гениальным певцом, он часто устраивал свои представления в театре, в это время никому не дозволялось покидать помещение, некоторым женщинам приходилось там рожать, другие притворялись мертвыми, чтобы их вынесли на носилках. Чтобы избавиться от конкурента, Нерон дал приказ убить талантливого актера Париса. Не терпя соперничества, он даже статуи былых победителей состязаний приказывал опрокидывать с пьедестала и волочь крюками в отхожее место, чтобы от них не осталось памяти.

Летом 64 года в Риме произошёл грандиозный пожар, длившийся девять дней, сгорели 10 из 14 районов города и тысячи людей. В поджогах обвинили и замучили на арене цирка множество христиан. Тогда были казнены и апостолы Пётр и Павел. Пётр был распят вниз головой, Павлу, как римскому гражданину, отрубили голову. Многих христиан привязывали к крестам, обливали смолой и поджигая, превращали в живые факелы.

Чтобы восстановить столицу ещё более великолепной, Нерон резко увеличил поборы с провинций.

Огромные площади, освобождённые пожаром, занял императорский дворцовый комплекс «Золотой Дом». В нём помимо роскошных зданий были разбиты парки, по которым бегали лани, и разливалось озеро с лебедями, позднее на его месте построили Колизей.

Беззаконие распространялось и по империи, когда умер царек британского племени иценов, он, не имея мужского потомства и будучи союзником Рима, завещал часть имущества императору Нерону, в надежде, что оккупационные власти позаботятся о его жене Боудикке и двух дочерях. Ну, а наместник императора захватил все его земли, конфисковал имущество и казну в счет долга (кстати, философу и воспитателю императора Сенеке). Семью царя иценов выставили из дома, вдобавок еще при этом изнасиловав его дочерей, когда Боудикка попыталась добиться правосудия, ее публично высекли розгами.

В результате, на пустом месте, из-за жадности и беспредела властей, римляне в 60 году получили массовое восстание прежде лояльного населения, в котором погибли десятки тысяч римских граждан и сочувствующих им бриттов. Восставшие захватили и сожгли бывший резиденцией Кольчестер и полностью разрушили Лондиниум (Лондон); стянув войска, мятеж утопили в крови, возглавившая его Боудикка приняла яд.

В 67 году спасаясь от начавшейся в столице эпидемии, оставив дела на вольноотпущенников, император отправился с гастролями по Греции. Вернувшись через год в Рим, Нерон, сочтя ворота города слишком узкими для своих творческих трофеев, преподнесенных ему льстивыми греками, приказал ломать для триумфального шествия римские стены. Но к его возвращению ситуация в империи уже стала критической — полыхали восстания в Иудее и Галлии, от неё отпала Британия. Сенат объявил императора врагом народа, когда на сторону восставших перешли преторианцы, Нерон покончил жизнь самоубийством.

С его гибелью закончилась династия старых аристократических родов и возобновилась гражданская война со сменой императоров. В 69 году в ней победил Веспасиан, основатель новой династии Флавиев — сын небогатого провинциала из Сабинии. В свое время ему приходилось даже разводить и торговать мулами, за что он получил обидное прозвище «ослятник». Сопровождая Нерона в гастролях по Греции, Веспасиан впал в немилость за то, что часто выходил на его представлениях или засыпал слушая. Отправленный в изгнание, он ждал казни, но неожиданно получил назначение командовать войсками, подавляющими восстание в Иудее. Его туда отправили, «как человека испытанного усердия и не опасного по скромности рода». Но это не помешало армии объявить его императором.

Веспасиан попытался опереться на элиту Рима и Италии, но найти опору можно только в том, что оказывает сопротивление, имеет волю и силы. А об это жидкое дерьмо, в которое превратились элита и народ Рима нельзя было опереться, в нем можно было только утонуть.

На фоне упадка Италии и падения боеспособности армии спасение империи приходит из провинции. Новым императором делается ставка на поддержку провинциальных элит, около тысячи знатнейших граждан из Испании и Галлии вместе с семьями были переселены в Рим и пополнили ряды аристократии. Некоторым городам южной Галлии и Восточной Испании император предоставлял не только латинские, но и римские гражданские права.

Привыкшие играть с головами императоров солдаты (в прямом смысле, они это делали с головой Гальбы) «дошли до совершенной распущенности и наглости», Веспасиану пришлось суровыми методами наводить порядок в армии.

Проводя политику жесткой экономии, чтобы упорядочить финансы империи, он вводил новые тяжелые налоги и увеличивал дань с провинций. Скуповатый Веспасиан обложил налогом даже общественные туалеты, когда его сын Тит возмутился этим, император взял горсть золотых монет и предложил ему понюхать, не пахнут ли они фекалиями. (Это были поступления с того налога). Отсюда идет пословица «Деньги не пахнут». Император продавал доходные должности, давая наживаться проходимцам, а затем судил их и отбирал наворованное (по его словам, позволял, как губкам намокнуть, а затем выжимал досуха).

За десять лет правления Веспасиан восстановил финансы, укрепил дисциплину в армии, заключил мир с Парфией. При нём построили Колизей. Но самое главное, император за счёт провинциалов укрепил социальную базу империи, элита которой теперь представляла интересы не только нобилей Рима, но и широкие слои рабовладельцев всего Средиземноморья. (К концу I века 40 % сената состояли из уроженцев провинций). На год его смерти — 79 н. э. пришлось извержение Везувия погубившего города Геркуланум и Помпеи. Любящий острое слово, Веспасиан и перед смертью пошутил, последними его словами были «Увы, кажется, я становлюсь богом…» (После смерти императоров обожествляли).

ИМПЕРИЯ ПЕРЕХОДИТ К СТРАТЕГИЧЕСКОЙ ОБОРОНЕ

В 83 году на диких землях юго-западной Германии, между верхним течением Рейна и Дуная начали возводить «лимес» — линию обороны, состоящую из глубокого рва, земляного вала с частоколом и каменных башен (кастелов), за укреплениями шла мощёная дорога, по которой можно было быстро перебросить войска. От Рейна до Дуная он протянулся на 550 километров. Область с мощной линией укреплений между Верхним Дунаем и Средним Рейном, отделявшая земли империи от свободных германцев получила название Декуматские (Десятинные) поля. За десятую часть урожая участки там получали переселенцы.

В 117 году преемник завоевателя Траяна Андриан переходит к политике стратегической обороны, в годы его правления границы империи опоясали укреплённые линии лимесов, на севере Британии в самом узком месте построили вал, получивший его имя. Возведенный из каменной кладки, высотой 4,5 метра и толщиной два-три, он протянулся на 120 километров. Помимо защиты, укрепления лимесов препятствовали легкому бегству разбойничьих отрядов варваров, именно здесь их чаще всего настигали и уничтожали римские войска. Адриан существенно увеличил Рейнскую и Дунайскую военные флотилии, а также развивал разведывательную сеть за границами империи, агентами которой традиционно являлись многие купцы.

Теперь конфликты предпочитают решать путём переговоров, со временем возникает опасная практика откупаться от варваров золотом.

Но правы были спартанцы — города охраняет не высота стен, а доблесть их защитников.