Final Kill

Глава девятнадцатая

Лиам

Дождь хлестал по моему внедорожнику, припаркованному на пустой стоянке у туристической тропы. Подполковник Льюис и шеф полиции Мюррей распахнули двери и забрались на заднее сиденье. Буря снаружи вторила моему мрачному, тягостному настроению. С момента ареста Яна Новака прошло несколько недель, и после недель напряжённых переписок эту встречу наконец назначили.

Мюррей с грохотом захлопнул дверь.

— Что, чёрт побери, происходит? — рявкнул он. — Я устал сидеть без дела, как чёртов зверь в клетке. Они идут за нами, или мы снова идём за Новаком? Меня тошнит от бездействия. Что-то должно случиться, и скоро, иначе я к чёрту свихнусь.

Мюррей поставил на кон всё, чтобы арестовать Новака. Но это было до того, как мы узнали, чем Новак был на самом деле — монстром, похожим на нас.

Убивать таких, как Харви Гранд и Карл Карр, было просто. Чёрное и белое. А тут? Новак был головоломкой без очевидного ответа, и эта моральная серая зона грызла меня. Всё становилось мутным, полным вопросов, на которые никто из нас не мог ответить.

— Они нашли его раньше, чем мы успели выжать хоть что-нибудь полезное, — солгал я, не отрывая взгляда от дождевых струй на стёклах. — Пока за нами никто не пришёл, и у всех нас до сих пор есть работа. Чуют кишки: есть негласная сделка. Считаем, что ничего не было. Тихо, как обычно, никакого обнародования записи ареста — и взамен мы сохраняем свободу и должности.

Мюррей фыркнул.

— Похоже на сплошные догадки. В новостях — ни слова об аресте. А это делает его ещё виновнее, если хочешь знать моё мнение. Будь он невиновен, нам бы засунули формальные расследования так глубоко в задницы, что их видно было бы по глазам.

Виновен. Мюррей прав. Новак виновен. Но в чём именно?

В убийстве растлителя детей вроде Маузера? Или насильницы вроде Анны? Как я могу оправдывать Лию после того, как она сняла Ночного Преследователя, но осуждать Новака за нечто до жути похожее?

С того дня на заводе мой мозг уходил в спираль вопросов, чёрных, как ночь. У меня не хватало духу копаться в деталях про остальных жертв Новака — что они сделали, чтобы заслужить свою судьбу на рельсах. После Маузера и Анны я просто не был готов. А может, я просто боялся. Боялся перестать видеть в Новаке монстра. Боялся перестать судить его вообще.

— Запись ареста у меня ещё есть, — сказал я. Лука выкупил телефоны у своих людей, которые всё сняли. — Пока она у нас, мы в безопасности.

— Мне плевать на свою безопасность, — прорычал шеф Мюррей, и в глазах у него полыхнула яростная решимость. — Я не трус. Я хочу, чтобы Ян Новак исчез. Арестован. Мёртв. Как угодно. Он убийца, который прячется за влиятельными дружками и горой денег. Теперь он мой враг. Враг номер один. И я не из тех, кто позволит такому отребью насрать на правосудие. Я буду давить, пока всё не станет, мать его, на свои места. Я шеф полиции штата Массачусетс, ради всего святого. Новак не уйдёт!

Льюис кивнул:

— Я на стороне шефа Мюррея. Мы не можем позволить Новаку жить как королю, пока он там играет в Джека-Потрошителя.

Невиновные.

Я вздохнул. На мгновение я подумал рассказать им всё. Про Лию, про меня, про Новака. Но что дальше? Слишком смело рассчитывать, что они захотят пойти со мной по этой тропе. Темная справедливость Лии — одно. А Новак? Его история куда мутнее, оправдать её гораздо сложнее. И сейчас я сам не был уверен, что готов принимать то, что он делает.

Снаружи дождь барабанил по крыше, его ритм был неумолим.

— Пока что — низко держим головы, — сказал я, глядя на струйки капель, бегущие по стёклам внедорожника. — За нами не пришли, а срываться в следующую операцию — безрассудно. Новак ничего нам не дал во время ареста. Но я обещаю: я найду что-то — что-то существенное. Если мы поспешим, нас всех упекут. А если так случится, Новак насрёт на правосудие… и на нас.

Глаза шефа Мюррея сузились, уставившись на меня. Я узнал этот взгляд. Он видел меня насквозь. Он раскусил мою тактику затяжки, как игрок, который замечает неоновую вывеску Вегаса. Льюис, вероятно, тоже всё понял, но, в отличие от Мюррея, он был терпеливым типом, привыкшим к военным стратегиям, что вынашиваются годами.

— Тебе лучше, — сказал шеф Мюррей, потянувшись к дверной ручке. — Потому что если нет — сделаю я. И на этот раз с Новаком будет покончено. Может, его даже заденет шальная пуля при задержании. Такое уже бывало. И не в последний раз.

Он вышел.

Льюис задержался на мгновение дольше.

— Тебе лучше быстро что-нибудь придумать. Когда ты попросил Мюррея о помощи, ты помахал окровавленной тряпкой перед гончей. Теперь его уже не отзовёшь с погони. — Он выскочил из машины, растворившись в дожде, и бегом рванул к своему внедорожнику. Я смотрел, как оба авто уезжают, оставляя меня одного с мыслями.

Я достал раскладушку.

После тишины, которая была нужна нам обоим, Лия несколько дней назад написала мне. Она хотела встретиться. Я сказал — скоро. И это «скоро» наступило сейчас.

Я уставился на экран, пальцы зависли над клавишами. Я начал печатать, спрашивая, когда она хочет встретиться. Потом, усомнившись, стёр сообщение и с раздражённым щелчком захлопнул телефон.

Я откинулся на спинку, мысли поплыли.

Ян Новак изменил всё.

Он заставил меня усомниться в партнёрстве с Лией. Усомниться в себе. И это пугало меня до чёртиков.

Роуз, по сути, взяла паузу, сказала, что даст событиям идти своим чередом, и с головой ушла в другие дела. Я хотел поступить так же, но память о холодном, синем теле Анны яростно сталкивалась с видео изнасилования Санни Лойд.

То, что сделала Анна, было непростительно. Неоправданно. Но действительно ли Новак вершил справедливость, убив её? В глубине души я не был уверен.

Похоже, Лия не мучилась такими сомнениями, и это тоже меня тревожило. Она уже пересекла черту, когда пошла за Ночным Преследователем. А теперь, с появлением Новака, всё могло закрутиться во что-то куда более страшное.

Мне нужно было поговорить с ней. Сейчас.

Я снова схватил раскладушку, готовый написать ей. Но не успел: зазвонил рабочий телефон. Звонил Ковбой.

— Специальный агент, руководитель отдела, — весело сказал он. — Вы не поверите. Тот красный пикап, который вы велели мне проверить?

Я совершенно о нём забыл. Карл Карр уже был мёртв, но Ковбой этого не знал. Должно быть, он продолжал перебирать тысячи часов записей с камер наблюдения там, где пропала Натали.

— Насчёт этого… — начал я.

Ковбой перебил:

— Я нашёл его грузовик на записи. В ту самую ночь, когда пропала Натали.

Я потер висок свободной рукой.

— Ковбой, Натали уже дома. Она сказала, что сбежала с мужчиной, который обещал на ней жениться, а он её бросил. Как обычно. Теперь она вернулась.

— Я в курсе. Но оставьте это Ковбою. Бэнг-бэнг!

— Ковбой, не сейчас, я…

— Благодаря исчезновению Натали — по каким бы причинам оно ни случилось, — мне удалось привязать его грузовик ещё к трём местам, где пропадали проститутки. И эти женщины до сих пор не найдены.

Я выпрямился на сиденье.

— Помните, вы всегда говорите, чтобы я был самостоятельнее и мыслил нестандартно? Так вот, я так и сделал. И сорвал джекпот. Тот парень, Карл Карр… Думаю, пора навестить его.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

— Рихтер?

— Да, да, конечно. Хорошая работа.

— Бэнг-бэнг. Оставьте это Ковбою.

— Эм, слушай, давай не бежать впереди паровоза. Он может оказаться просто извращенцем. У нас нет ничего, что делало бы его реальным подозреваемым. По крайней мере в глазах суда, а у нас сейчас нет времени разбираться с добровольным сексом. Проституция или нет — это забота копов.

— Думаю, там больше. Нам правда нужно навестить этого парня. Я уже звонил ему, но его мама сказала, что он сейчас не дома.

Я провёл рукой по волосам:

— Ты… поговорил с его мамой?

— Она взяла трубку. Странная женщина, если хочешь знать моё мнение. Поболтал с ней немного. Пахнет «мамашей из дела College Snatcher». Помнишь? Той самой сумасшедшей, у которой по всему дому мёртвые «набитые» коты? (п/п — видеоигра)

— Таксидермические, не «набитые».

— Да без разницы. До жути крипово.

Чёрт. Плохо. Я не мог позволить Ковбою подобраться ближе.

— Ладно. Продолжай пытаться выйти на связь с Карлом Карром, чтобы затащить его на интервью. Но только это. Тратить на это время сейчас не можем, понял? Твой дядя дышит мне в затылок. — Я знал, что толку не будет. Карл Карр уже исчез. Пока что этого хватит.

— Понял. Можете на меня рассчитывать.

— Отлично.

— И ещё одно, — сказал он как раз в тот момент, когда я собирался положить трубку.

— Да?

— Ночной Преследователь.

— Что с ним?

— Его выпустили под залог. Его мама продала свою квартиру и внесла 200 000.

— Вы издеваетесь? — сказал я. — Я же сказал окружному прокурору, что 200 000 — это издёвка за то, что натворил этот кусок дерьма.

— Ты и каждая женщина в этой стране.

Куда уж хуже этот день? Чёрт! Узнай Лия — она позаботится, чтобы с Ночным Преследователем всё было «урегулировано». Это будет грязно. Это будет некрасиво. И тот факт, что Ковбой уже вынюхивает, может всё осложнить.

— Завтра с утра проверь условия его залога и встретись с окружным прокурором, — выдохнул я, давая волю раздражению. — Пока его не признают виновным и не упрячут, мне нужно всё: браслет на щиколотку, ежедневные отметки в полиции, сдача паспорта, тесты на наркотики, запрет на контакты. Пропиши ему весь чёртов набор. И чтобы больно. Понял?

— Как гром. Я устрою ему ад.

— Хорошо.

Он повесил трубку, и я сунул раскладушку обратно в карман пальто. Лие напишу позже. Сейчас мне нужно было выработать план — план по Новаку. По Ковбою. По Мюррею. И теперь ещё по этому грёбаному Ночному Преследователю.

Мне предстояло понять, где я стою, прежде чем говорить с Лией, особенно в вопросе убийства. В конце концов, она была корнем всего этого. По крайней мере, для меня. Но, скорее всего, она же была и единственным моим решением.