Final Kill

Глава двадцать пятая

Лия

Последние ноты моей импровизации на тему O Come All Ye Faithful прокатились по переполненному концертному залу. На сегодня я выбрала несколько классических рождественских пьес и добавила им свой фирменный штрих — и публика не подвела. Аплодисменты гремели. Зал свистел и скандировал. Люди вытирали слёзы, а овации длились дольше, чем я помнила когда-либо. Этот вечер был не просто выступлением — это было моё возвращение после стрельбы.

Стоя в луче софита и кланяясь, я перевела взгляд на места, отведённые для Роуз, Маккорта и Рихтера. Роуз и Маккорт были там, но кресло Рихтера оставалось пустым.

Меня кольнуло разочарование. Почему его нет? Я поймала себя на том, что накручиваю, убеждая себя, что это не важно. Но было. До смешного сильно.

Сделав ещё несколько поклонов с натянутой улыбкой, я ушла со сцены и быстро направилась к своей артистической.

После всего, что произошло, этот вечер должен был стать символом для нас троих — подтверждением нашей работы и того, как нам нужно меняться, чтобы продолжать. План был такой: поговорить в моей гримёрке сразу после концерта.

— Лия, сенатор Уизер и мэр хотят поздравить тебя лично, — сказала Кристал, торопливо нагоняя меня в коридоре.

Конечно, Уизер. Он понятия не имел о моей связи с арестом. Новак держал всё в тишине — по причинам, которых я до сих пор не понимала.

— Я устала. Скажи, что в другой раз, — ответила я тоном, не допускающим возражений.

Кристал знала, что спорить бессмысленно. Она кивнула и исчезла.

Я вошла в гримёрку и закрыла за собой дверь. Взгляд упал на раскладушку на золотом туалетном столике. Есть ли сообщения от Рихтера? Я схватила телефон и проверила.

Ничего.

Раздался мягкий стук.

— Кристал, я сказала, что устала, — повторила я.

— Я… я знаю, — пролепетала она из-за двери. — Но там мужчина. Утверждает, что ты хотела его видеть.

Рихтер?

Я быстро поднялась и подошла к двери. Открыв, увидела растерянную Кристал — и знакомое лицо: водитель Яна Новака. На нём был безупречно сидевший тёмный костюм и накрахмаленная белая рубашка. Морщины прорезали лицо; редеющие седые волосы были приглажены назад; выражение — спокойное и сдержанное.

Я сузила глаза:

— Где он?

— Ждёт вас снаружи, — ответил водитель.

Я взглянула на раскладушку на столике, потом снова на него. Новак молчал неделями. Точнее, он ни разу не выходил на прямой контакт. Но учитывая, что у него на руках карт было больше, чем у нас, разумно было его выслушать.

Я сняла с крючка пальто у двери и накинула.

— Пойдём, — сказала я, обойдя застывшую от замешательства Кристал.

Водитель, в безупречном костюме и с фуражкой, вывел меня через чёрный ход из концертного зала в тихий переулок. Там стоял лакированный Maybach, его полированная поверхность блестела в свете фонарей.

Водитель распахнул заднюю дверь — и он был там: Ян Новак, одетый по-простому, в джинсы и шерстяной свитер. Рядом лежала аккуратно сложенная женская одежда — джинсы, свитер и ботинки, пугающе похожие на его наряд.

Я на секунду замялась, удивившись его виду, но взяла себя в руки.

— Полагаю, на концерте вы не были, — сказала я, подходя ближе к машине.

— Нет, — ровно ответил Новак. — Когда я сказал, что не люблю классическую музыку, я имел это в виду.

— Как скажешь, — пробормотала я.

Но что-то заставило меня замереть.

Я обернулась ещё раз, глядя на дверь концертного зала. Полунадеясь, полуожидая, что Рихтер ворвётся и остановит это. Остановит меня от шага во что-то тёмное, неизбежное.

Но дверь так и не распахнулась.

Я кивнула и села в «Майбах». Дверь закрылась за мной тяжёлым глухим ударом, словно запечатывая новую главу моей жизни.

— Итак, — спросила я, встретившись взглядом с Новаком, — куда?

На его губах заиграла уверенная улыбка:

— У меня для тебя сюрприз.

— Не люблю сюрпризы.

— Этот тебе понравится. Поверь.