Final Kill

Глава седьмая

Лука

Лука распахнул объятия, проходя по роскошной спальне Рональда Хаббла. Его искренняя улыбка странно контрастировала с целью визита.

Рональд уже несколько недель был прикован к постели. Врачи и медсёстры жужжали вокруг него, пока он вегетировал на пороге смерти, слишком боясь отпустить отпущенную ему роскошную жизнь.

— Надеялся, что явишься с бутылкой Pappy Van, — фыркнул Рональд, пользуясь электрическим пультом, чтобы приподняться и сесть ровно. Он выглядел как призрак — бледный, с тёмными кругами под глазами. Впрочем, ум у него оставался острым. (п/п — виски от 2500 долларов за бутылку. О как)

— Принёс, — улыбнулся Лука. — Но одна из симпатичных медсестёр отобрала её у меня перед входом.

Синие губы Рональда растянулись в лукавой ухмылке:

— Надо было выбирать их умом, а не по внешности.

Лука наблюдал, как одна из миловидных молодых медсестёр подошла, проверила жизненные показатели и вышла.

— Нет, ты всё сделал правильно, — пошутил он, вызвав у Рональда кашляющий смешок.

Рональд скользнул взглядом к стулу у кровати, потом на Луку, который продолжал стоять.

— С чего мне кажется, что ты пришёл не навестить старого друга? — спросил он слабым голосом.

— Потому что мы с тобой слишком хорошо знаем друг друга.

— Ну так что? Чем я могу помочь в последние дни перед тем, как отправлюсь в ад?

— Ах, такого места не бывает, дружище. А если и бывает — скоро составлю тебе компанию, — лицо Луки посерьёзнело. — Но ты прав. Я здесь не просто с визитом. Я никогда ничего у тебя не просил, старый друг. Даже тогда, когда убрал того осведомителя, который мог разрушить твою семью и обрушить твою империю.

— Но сейчас просишь, да? — прищурился Рональд.

Лука промолчал.

— Понимаю. Ничего удивительного. Я всегда знал, что однажды ты придёшь за услугой. Не думал только, что это затянется так надолго.

— Затянулось, потому что у тебя никогда не было того, что мне нужно, — отрезал Лука.

— А теперь есть, — сказал Рональд.

— Теперь есть.

— Так чего же ты хочешь? Чего желает всесильный Лука Домицио от старого друга на смертном одре — в уплату давнего долга?

— Всю твою долю в Obligato Corporation, — сказал Лука, поправляя белый пиджак. — Я заплачу. По рыночной цене.

Рональд полежал молча, затем сорвал кислородную маску:

— Давай опустим весь этот «ты должно быть шутишь». Я знаю, ты совершенно серьёзен. Не понимаю только, как ты вообще можешь просить меня о таком. Ты ведь знаешь, что я не могу, Лука. Эта компания… не как остальные. И сам факт, что ты её просишь, доказывает: ты это понимаешь. Это вложение не только про деньги — и, к слову, моя доля стоит больше миллиарда. Это место за столом Новака, цитадель власти, которой в этой стране владеют единицы. Моё место займёт сын и продолжит наше наследие.

— Бен — идиот, — резко фыркнул Лука. — Единственные столы, за которыми он когда-либо сядет, — карточный и скамья подсудимых. Чтобы разбираться со всеми исками против него.

— Проси что-нибудь другое, — твёрдо сказал Рональд.

— Боюсь, старый друг, прошу именно это. Мне придётся… настаивать. И ты знаешь, что это означает.

Рональда скрутил сильный кашель; он сделал глубокую затяжку из кислородной маски, чтобы прийти в себя.

— Значит, после стольких лет, — прохрипел он из-под маски, — ты теперь мне угрожаешь. Вся наша дружба к чёрту. Ради власти. Жадности. Моё наследие — в прах.

— Эти акции вряд ли разрушат твоё наследие. А вот если ты меня разозлишь — разрушит, — спокойно ответил Лука. — Всё, что видят твои усталые старческие глаза, исчезнет. Хаббл станет именем трагедии и разорения. Я заплачу за акции приличную сумму. И ты всё равно останешься немыслимо богат. Итак: я выхожу отсюда с этими акциями? Или выхожу с приговором твоей семье?

— Хиггинс, — прохрипел Рональд, снова заходясь кашлем, будто это его последний вдох. — Хиггинс подготовит бумаги и передаст тебе к вечеру.

— Спасибо, — сказал Лука.

— Убирайся к чёрту, — прорычал Рональд. — Больше видеть тебя не хочу.

Лука коротко, неверяще хохотнул, насупив брови:

— И правда думаешь, что из двух преступников в этой комнате злодей — я, да? Между тем ты ради собственной выгоды лишал трудяг крыши над головой. Забирал последнее, чем они кормили детей, потому что тебе было мало башен из золота. Я оставался в тени, где мне и место. А ты, дружок, — ты пировал женщинами, детьми и честными мужчинами.

Рональд отвернулся, надулся, как упрямый ребёнок.

— Прощай, старый друг, — кивнул Лука.

— Увидимся в аду! — крикнул ему вслед Рональд, когда Лука направился к двери.

— Можешь не сомневаться, — пробормотал Лука и, выходя, одарил медсестру игривой улыбкой.