Границы виртуальной любви

Глава 1. Последствия

Правило любовной новеллы № 1:

все ваши выборы влияют на сюжет игры

Чикаго, штат Иллинойс

Утренний переполох в «Норладсе» был сравним с недавним штормом, который обрушился на берег Майами и стал самой обсуждаемой новостью последней недели.

Пока сотрудники носились между отделами компьютерной графики и текстур, я попросила девушку-стажера, заменяющую секретаршу Виктории, выключить новости или хотя бы переключить на музыкальный канал, где сегодня целый день крутили латиноамериканскую музыку. Она все это время испуганно глядела в телевизор и ужасалась кадрам с вертолетов.

«Милая, посмотри по сторонам. В компании дела не лучше».

Я подпевала песням, слова которых каким-то образом оказались в моей голове, и глядела в окно на верхнем этаже бизнес-центра. С него открывался восхитительный вид на озеро Мичиган, соседние здания делового района Чикаго-Луп и кусочек Грант-парка с Букингемским фонтаном. С утра туда потянулись туристы, желающие насладиться красотами города и попасть в Музей Искусств, очередь к которому вызывала у меня панические приступы.

Девушка-стажер наконец-то сообразила, что в компании происходит что-то странное, но никак не соотнесла это со мной, сидящей под дверью нашей непосредственной начальницы. Она улыбнулась мне, предложила кофе и даже угостила конфетами, которые припрятала в нижнем ящике стеклянного стола. Я наслаждалась бесплатными лакомствами и ставила на то, что эта добродушная бедняжка уже в конце недели покинет стены здания, потому что эмоционально вывезти весь этот кавардак мог не каждый.

Мимо пробежал Рики из отдела по связям с общественностью, и я сделала вид, что не заметила его недовольного взгляда. Подпевать песням из телевизора было гораздо лучше, чем гадать, насколько большой будет нотация на этот раз.

Из-за угла показалась Рошель, секретарша Виктории, и скривилась, увидев меня с чашкой кофе в руках. С ее приходом из-за двери послышались недовольные возгласы руководителей. Рошель недобро улыбнулась.

— Я предложила им избавить нас от страданий и наконец-то уволить тебя.

— Чудесно, — ответила я с широкой улыбкой, раздражаясь Рошель. — Чем отчаяннее ты просишь, тем приятнее каждый раз слать тебя в задницу.

Эта статная блондинка сделала вид, что мои слова ее никак не задели, но я знала, что всю следующую неделю буду слышать шепот за спиной и ехидные замечания своих недоброжелателей-коллег. Сложно быть гениальным сотрудником, который удерживает свое рабочее место несмотря ни на что.

Дверь в кабинет Виктории резко открылась. Лицо начальницы полыхало от гнева, но она быстро взяла себя в руки и процедила: «Заходи».

Я спокойно поднялась с места, поблагодарила девочку-стажера и зашла в кабинет, перед этим подождав, пока оттуда выйдет Джими, арт-директор одного из проектов. Он задел меня плечом, выражая тем самым высшую степень недовольства, и размашистым шагом направился прочь от «причины его нервных срывов».

Виктория сидела за рабочим столом из светлого дерева, уставившись немигающим взглядом в мониторы перед собой. Я буквально чувствовала, как высоко поднялась температура за время обсуждений, а прошло всего пятнадцать минут.

Следом за мной в кабинет вошла Рошель и заняла привычное место у окна и книжных шкафов, чтобы успеть подать Виктории необходимые документы.

Всегда преданная и удобная Рошель.

— Я уволена?

Виктория подняла взгляд. Морщин вокруг ее глаз стало еще больше, когда она сощурилась.

— Ты издеваешься надо мной?!

Я села на стул напротив нее и закинула ногу на ногу.

— Никакого уважения, — громким шепотом проговорила Рошель, цокая языком.

Я, как всегда, проигнорировала ее замечание.

— Ты вообще понимаешь, что сделала?! — на повышенных тонах продолжила Виктория.

— Спасла «Гибель Вавилона» от полного провала?

Виктория закрыла ладонями лицо и глухо застонала. Ей нечего было ответить, потому что она знала, что я сделала благое дело.

«Гибель Вавилона» — приключенческая игра, над которой я работала последние полгода. Одна из многих, набравших хорошие оценки за счет моего ответственного подхода и анализа аудитории. Два года назад меня назначили ведущим сценаристом, потому что мое блестящее портфолио и подход к созданию игр стал бы игнорировать только идиот. Это позволило мне принимать участие в разработке самых топовых игр «Норладса», и я быстро сообразила, что уважаемые профессионалы своего дела могут качать права.

Виктория неоднократно отмечала мою чуйку, которая помогала прорабатывать сюжет игры так, чтобы завлечь как можно больше пользователей в сети нашей компании. По ее словам, я была «одним из самых ценных сотрудников» с неповторимым талантом и свежим взглядом.

Наверное, она сотни раз пожалела о своих словах. По крайней мере, я сделала все, чтобы она пожалела.

— Шейлин, — медленно, растягивая слова, продолжила Виктория, набирая воздух в легкие и выдавливая улыбку. — Ты не можешь просто взять и поменять концовку игры за день до релиза.

Я недоуменно уставилась на Викторию.

— Хочешь сказать, я сделала хуже?

За спиной послышался новый вздох. Я поддалась вперед и свела брови к переносице.

— Тебе не кажется, что это неправильно — отчитывать меня?

— Шейлин…

— Вам повезло, что я сидела на форуме и заметила комментарии будущих читателей. Знаешь, что они там писали? — я ткнула в монитор с обратной стороны. — Что завалят нас отрицательными отзывами, если главный герой умрет в конце.

— Ты без разрешения переделала концовку и вмешалась в геймплей.

— Мне не нужно разрешение. Я ведущий сценарист.

— Верно. — Виктория нервно застучала пальцами по столу. — Но с тобой в одной команде работает почти сотня человек. Ты не думала, что стоило бы предупредить и их? И что стоит обсудить это с отделом маркетинга, а не публиковать запись на своей страничке в сети, что игра еще на стадии разработки?

Я не ответила.

— Мы три недели готовили рекламную компанию и сегодня должны были выпустить игру.

И на это я тоже не ответила.

— Шейлин! — крикнула Виктория, заметив, что я разглядываю новую картину Чикаго с высоты птичьего полета на стене позади нее. — Ты можешь относится к этому серьезно?

— Как раз потому, что я отношусь к этому серьезно, мы избежали настоящей катастрофы. Неужели лучше оправдываться перед игроками за слитый в унитаз финал, чем потрепать еще недельку и сделать все на высшем уровне?

— Разумеется, не лучше, — согласилась Виктория.

— Тогда я не понимаю, в чем проблема.

Виктория тяжело вздохнула.

— Шейлин, ты работаешь в команде. Знаешь, что это означает?

Я моргнула несколько раз и снова начала рассматривать картину на стене.

— Мы — слаженный механизм. Мы должны поддерживать друг друга и справляться со всеми трудностями вместе. Если ты поняла, что игру нужно передать, нужно было сообщить мне, и мы…

— Что? Послушали бы меня? — Я не смогла скрыть усмешки. — В прошлый раз я попыталась объяснить всем свою позицию, и меня никто не услышал.

— Может, это из-за того, что за месяц до этого ты вмешалась в работу младших сценаристов и без их разрешения внесла корректировки? — поинтересовалась Рошель.

— Я никогда не делаю ничего из того, что может навредить игре, — огрызнулась я, вставая с места.

— Но вредишь команде.

— Какое мне дело до команды? Вмешалась в работу младших сценаристов? Они даже не умеют прописывать диалоги!

— Это ты так думаешь, — добавила Рошель.

Я набрала воздух в легкие, чтобы послать ее куда подальше, но вмешалась Виктория.

— Достаточно.

Какое-то время мы с Рошель не сводили друг с друга ненавистные взгляды, пока я не поняла, что не хочу тратить лишние эмоции на бесполезные споры. Она даже не принимает участие в создании игр. Что такой человек вообще может понимать?

— Шейлин. Признаюсь честно, моя команда немного… устала от твоего поведения.

— Бедняжки.

Виктория наградила меня взглядом, который должен был заставить меня либо заткнуться, либо почувствовать вину. Ни одно из двух не подействовало.

Я скрестила руки на груди, желая, чтобы этот разговор побыстрее закончился. Ничего нового все равно не услышу.

— Мы долгое время обсуждали это, — продолжила Виктория, сцепляя пальцы рук.

На этот раз ее взгляд потеплел, и она посмотрела на меня… виновато? Неужели, правда уволят?

— Тебя переведут в другой отдел.

Первые секунды я находилась в подвешенном состоянии, страшась услышать новость об увольнении и не зная, как реагировать на такой пустяк, как перевод. Облегчение медленно поднялось по позвоночнику, но до того, как у меня получилось расслабиться, Виктория продолжила:

— В команду Жаклин Хобс.

Я не смогла взять свое тело под контроль, поэтому предательское «нет» все-таки сорвалось с губ. Позади послышался тихий довольный смех Рошель.

— Только не к ней. Виктория, я…

— Это не обсуждается, Шейлин. — Виктория резко встала и остановила мои попытки заставить ее передумать поднятой перед лицом ладонью. — У тебя два варианта. Увольнение или переход. Даже твоего хамского поведения с коллегами недостаточно, чтобы я поверила, что ты захочешь уйти.

— Но Жаклин…

— В этом месяце они начали работу над новой любовной новеллой. Жаклин будет рада принять в свои ряды такого талантливого сотрудника.

— Я не работаю с жанром «романтика». И с новеллами тем более!

— Начнешь с завтрашнего дня.

Виктория вышла из-за стола, кивнула Рошель, призывая вернуться к работе, и обратилась к Шейлин:

— Если история Жаклин возымеет такой же успех, как и все, за что ты берешься, я верну тебя в свою команду.

— А если нет? — рискнула спросить я.

Уже у дверей Викторий ответила:

— Останешься в отделе Жаклин, пока не решишь уволиться.

У молодого парня, который делал мне кофе в кафе на первом этаже бизнес-центра, явно было хорошее настроение. Он улыбался мимо проходящим девушкам, приветливо общался с другими работниками и почти порхал за стойкой, не забывая бережно обращаться со всеми предметами, которые попадали ему в руки.

Когда он наконец-то соизволил отдать мне американо, я наградила его сухой улыбкой и бросила чаевые в стеклянную банку у кассы, замаливая все свои недавние грехи.

У огромного окна в углу кафе сидела Полин, моя кузина и по совместительству подушка для битья, на которую я всегда вываливала все свои проблемы. Она попивала вторую порцию молочного коктейля и махала мимо проходящим на улице парням. Вряд ли они смотрели на ее прекрасные большие зеленые глаза или пухлые красные губы. Нет. Их интересовали длинные ноги, выставленные на показ, и неприлично короткая кожаная юбка с шипованным поясом. Подсев к ней, я нашла еще одну деталь, работающую, как магнит.

— Когда-нибудь этот вырез станет еще больше, и ты завлечешь еще больше мужиков своими буферами.

Полин мои упреки проигнорировала, подмигивая группе студентом.

— Молю тебя, прекрати. Они все еще могут быть несовершеннолетними.

— Я не делаю ничего противозаконного, — тягучим голосом ответила Полин. — И всегда проверяю паспорт перед сексом.

Я поперхнулась кофе и уставилась на кузину.

— Избавь меня от этих омерзительных подробностей, извращенка.

Полин хихикнула и провела языком по верхней губе, убирая остатки коктейля. Я спиной почувствовала мужские взгляды, сосредоточившиеся в одном конкретном месте.

За этим самым столиком.

За столиком, где сидела я, ненавидя все это.

— Этот день не может стать еще хуже.

Полин, наконец-то, оторвалась от всеобщего мужского внимания, и обратилась ко мне.

— Как они могли так с тобой поступить, моя беззащитная девочка. В этой компании работают одни бездари и неблагодарные, которые ничего не смыслят в человечности и таланте. Разве не могли они вытерпеть еще одну твою выходку и просто принять тот факт, что ты — настоящее сокровище всего «Норладса»? — Последовала подозрительная пауза, во время которой милая улыбка Полин превратилась в натянутую, а потом кузина громко засмеялась. — Это ты хотела от меня услышать?

Я недовольно фыркнула. И почему мне показалось, что на этот раз Полин просто меня пожалеет.

— Сама виновата, — продолжила кузина, доставая зеркальце и помаду. — Создаешь проблемы и хочешь, чтобы все закрывали на это глаза? До сих пор не понимаю, почему Виктория тебя держит.

— Потому что я…

— Талантлива? Это оправдание перестало работать еще два года назад, когда ты заставила дизайнеров полностью перерисовывать главных героев, потому что тебе взбрело в голову поменять их внешность.

— Это было верное решение.

— Мне, как дизайнеру, было бы абсолютно плевать на это. — Полин улыбнулась. — Как хорошо, что ты не можешь влиять на наш отдел.

Моя кузина работала в «Норладсе» в группе по звуковому сопровождению. Один из немногих отделов, отделенных от остальных. Руководители составляли техническое задание для них и отпускали в свободное плавание.

Я любила работать со звуковиками, потому что они никогда не косячили.

— Может, все-таки написать заявление на увольнение?

— Да брось, куколка. Жаклин Хобс не так плоха, чтобы из-за нее нужно было уходить.

— Ты видела, в чем она пришла вчера? — спросила я, с ужасом вспоминая широкую перьевую шляпу и длинное широкое платье, подол которого постоянно путался под ногами. — А песни, которые она поет во время обеденного перерыва. Она заставила свою команду выучить их, чтобы начинать так каждый рабочий день.

Полин ахнула, и как только я подумала, что до моей кузины наконец-то дошел весь масштаб проблемы, она воскликнула:

— Я услышу, как ты поешь!

Моего воспитания было достаточно, чтобы сдержаться и не окатить Полин волной ругательств, но я все равно пихнула кузину под столом. Она на это задорно засмеялась, убирая светлые длинные волосы на левую сторону.

— У нас в компании работает много странных личностей. Некоторые творческие люди, действительно пугают.

— Вот именно.

— Но Жаклин сложно назвать пугающей. — Полин постучала пальцем по подбородку, раздумывая. — Она на своей волне. Это же неплохо.

Неплохо для тех, кто любил спонтанность, разговоры по душам и пятничный вечер в компании коллег и друзей. Но плохо для тех, кто все держал под контролем, любил уединение и ненавидел открываться людям.

То есть, мне.

Жаклин Хобс доведет меня до нервного срыва, и я выброшусь в окно, используя заявление на увольнение в качестве парашюта.

Полин попыталась убедить меня, что будущее не такое унылое, каким я его себе представляла, и, пообещав позвонить перед сном, упорхнула в «объятия судьбы». Так она называла время, которое тратила на поиски идеального мужчины.

Рабочий день подошел к концу, поэтому я допила кофе, вышла из кафе и медленно поплелась в сторону метро.

Моя квартира в стиле лофт находилась в районе Бактаун на последнем этаже небольшого четырехэтажного дома. Я сняла ее не только из-за близости к метро и отсутствию молодых семей с детьми по соседству, но и из-за выхода основных окон на соседнюю улицу, где почти каждый вечер играли музыканты. Они устраивались вдоль узких аллей и исполняли свои авторские песни или хиты, которые заказывали прохожие.

Я любила прийти поздно вечером, заказать ужин из итальянского ресторана в соседнем доме, зажечь свечи с цветочным ароматом и усесться на тахту под широким окном, наслаждаясь своим уединением и музыкой. В такие моменты ко мне приходило вдохновение, и я подолгу сидеть в ноутбуке, прописывая сюжеты игр.

Приключенческих игр с экшеном, боями и магией. Не сюжеты любовных новелл, где девушки сражаются за внимание парней. Где драма сплетается с сомнительным счастьем, а в конце тебя ждет тот самый, идеальный мужчина, которого ты выбрала самостоятельно. Я сторонилась таких историй в жизни, а в работе и подавно.

Квартира, которая всегда дарила мне чувство безопасности, потеряла свои волшебные свойства. Я какое-то время постояла в дверях, глядя на аквариум и пытаясь найти тот самый дзен для спокойствия, но напряжение внутри лопнуло как мыльный пузырь. Бросив ключи на тумбу, я размашистым шагом пошла в гостиную, схватила диванную подушку и со всей силы закричала в нее.

Стало легче.

Весьма.

Улыбнувшись отражению в зеркале, я быстро стянула одежду и, отказавшись от плотного ужина, заварила себе огромную порцию кофе. Не удивлюсь, если к сорока годам мое сердце встанет от такого огромного количества кофеина.

Сев на свое любимое место у окна, я зашла на рабочий форум нашей компании, где происходили обсуждения сотрудников, и зашла в чат команды Виктории. Кто-то лишил меня статуса администратора, но забыл удалить вовсе, поэтому вечерние сообщения не стали секретными, как того хотели другие.

Вечерний воздух вдруг показался очень колючим.

Надо было набраться храбрости и выйти из чата самостоятельно. Надо было послать всех в задницу и с гордо поднятой головой закончить этот ненавистный день. Но сегодня мне хотелось поддаться волне мазохизма и добить себя чужим мнением.

Рошель: «Сразу видно, что у нее никогда не было друзей. Она даже не знает, как адекватно вести себя с другими».

Джимми: «Хорошо, что ее перевели».

Лайла: «Жаль другую команду. Им придется справляться с ее постоянными загонами».

Занятно, что никто из них не упоминал мое имя, используя таинственные «ее» и «она», будто никто в чате не знал, о ком именно они говорят.

Эта троица оскорбленных особ общалась между собой, пока остальные ставили смешные реакции или пальцы вверх. Было занятно наблюдать за сплоченной командой, которая быстро избавилась от меня, как от мусора.

На губах играла улыбка, но было в ней что-то натянутое. Вымученное. Я знала, что с ее помощью подавляю свое желание написать и напомнить о себе, высказать им все, что я о них думаю, но потом пробежала мысль: «Ты итак каждый день это делаешь».

Я уже хотела отложить ноутбук и заняться более приятными делами, чем подсматривание за бывшими коллегами, но тут пришло еще одно сообщение.

Рошель: «Почему она такая злобная и сухая? Неужели нельзя быть помягче?».

Все тело впало в анабиоз. Глаза то и дело перечитывали слова, брошенные со злости и достигшие цели. Против воли в голове возникли люди из прошлого, фрагменты, от которых почти тошнило и обрывки фраз.

«Почему ты такая добрая и мягкая?».

«Почему ты навязываешься, Шейлин?».

«Ты готова опускаться так низко, чтобы быть доброй и всем нравится?».

Если бы это не произошло раньше, то именно сейчас я бы поняла, что нравится всем — самая невозможная вещь на планете.

Когда-то Шейлин Картер была милой дурочкой, которая совершала добрые поступки, всегда приходила на выручку и улыбалась людям, которые вытирали об нее ноги.

Когда-то Шейлин Картер думала, что доброта способна растопить даже самые заледенелые сердца.

Когда-то у Шейлин Картер появился выбор — остаться удобной, милой и доброй или стать холодной, черствой эгоисткой.

Шейлин Картер выбрала последнее и ни разу об этом не пожалела.