Границы виртуальной любви

Глава 9. Вынужденная благотворительность

Правило любовной новеллы № 9:

Старайтесь избегать конфликтов,

если не хотите привлекать к себе

лишнее внимание

Барт был прав: стоило мне сделать небольшой шаг навстречу героям — сюжет тут же сдвинулся с мертвой точки. На следующий день после алкогольных похождений, которые навсегда высекли в моей голове слова «Хватит пить, идиотка», мне написал Блейн, и мы почти час обменивались сообщениями. Когда среди них мелькали фотографии достопримечательностей Парижа и голосовые, я чувствовала гордость за саму себя.

Если у меня получится избегать проблем как вчера, шансов дойти до концовки без трудностей станет больше.

Во вторник утром в дверь моей комнаты постучали. Это был мой 12 игровой в день новелле и первый день, когда я позволила себя полежать в кровати подольше и не изучать как умалишенная информацию о героях или Деонте.

— Госпожа, пора вставать. — Мэгги бесшумно зашла в комнату, закатывая поднос с завтраком. — Господин хочет с вами поговорить.

Я быстро подняла голову с подушки, представляя, в каком жутком беспорядке были мои волосы.

— Отец?

— Кто же еще?

— Он сказал, что хочет от меня?

— Господин не уточнил.

Мэгги взяла с передвижной вешалки два дневных комплекта одежды, которые я подготовила вчера вечером по ее просьбе, и передела служанке, стоявшей в дверях. Мои наряды приведут в порядок и принесут обратно в комнату, чтобы я могла выбрать один.

— Вам будет нужна моя помощь с утренней подготовкой?

— Нет. Я справлюсь сама.

Мэгги не изменяла себе уже который день: волосы, убранные в низкий пучок; классический костюм, который на этот раз был темно-серого цвета; отсутствие эмоций на лице и спокойные карие глаза, иногда смотрящие на меня с теплотой. Ее было совсем чуть-чуть, но благодаря этому я перестала чувствовать дискомфорт рядом с Мэгги.

Она испытывала ровно столько эмоций, сколько должна была, и всегда держалась поблизости, чтобы помочь хозяевам этого дома. Неудивительно, что Дженесса и Коллин с уважением относились к женщине, на которой буквально держался весь особняк.

Я надела домашний бежевый костюм, состоящий из широких мягких штанов, майки и длинной рубашки. Волосы причесала и убрала назад белым ободком.

Руки заметно дрожали перед предстоящей встречей с Колином Фридманом.

«Что от меня хочет?».

Дженессы дома не было, и я расстроилась. Почему-то ее присутствие после нашего разговора в оранжерее делало меня гораздо увереннее. Я старалась повторять себе, что те слова были сказаны несуществующим человеком и не должны нести для меня силы, но мысли непроизвольно их прокручивали. Имели вес, который отпечатывался на каждой клеточке моего тела.

Коридоры пустовали: работники разбрелись по дому выполнять свои обязанности. Поэтому я спокойно спустилась на первый этаж и направилась в сторону коридора, которого сторонилась все это время.

Дверь в кабинет Колина была приоткрыта, и я остановилась, услышав голоса.

— … Люку необходимо время, чтобы подготовиться. Почему ты продолжаешь затягивать с решением?

Марисса еле сдерживала высокие ноты, обращаясь…

— Выборы преемников будут через шесть месяцев. Я имею право назвать имя за две недели. К чему такая спешка? — спокойно спросил в ответ Коллин.

Я замерла возле пышного цветка в мой рост и неосознанно шагнула за него.

— Ты ведешь себя так, будто ситуация может измениться, — продолжила Марисса.

— Я веду себя согласно правилам Эльтерры. Никто из участников не сможет упрекнуть меня в этом.

— Некоторые члены богатых семей не входят в Эльтерру. Твой брат тоже. Поэтому мы не можем знать, как проходит подготовка к выборам преемников.

— Знаешь, что это такое? — спросил Колинн, что-то поднимая со стола. — Телефон. Догадываешься, для чего он нужен?

Вместо Марисса фыркнула.

— Я с радостью отвечу на все вопросы Томаса, когда он свяжется со мной. Не вижу причин передавать всю информацию через тебя.

— Хочешь сказать, что я не важная фигура? Яя сестра твоей жены!

— И это единственная причина, по которой я стараюсь относиться к тебе с уважением, Марисса.

«Стараюсь относиться, а не отношусь. Интересная формулировка».

Кажется, в этом доме только Дженесса не видела в Мариссе проблемы. Разумеется, они же сестры.

— Мы все знаем, что следующим директором Фиа́роса станет Люк. Шейлин сошла с дистанции еще семь лет назад. К большому сожалению, наша малышка Шей оказалась недостаточно подготовлена. Еще бы. Мы испугали ее большой ответственностью, но хорошо, что она сама указала нам на нашу ошибку. Правда ведь?

К моему изумлению, Колинн не стал ничего отвечать на это.

— На следующей неделе будет благотворительный бал. Ты бы мог…

— Марисса, — обманчиво спокойным голосом начал Колинн. — Я сам решу, когда объявлять наследника Фиароса. Закончим на этом. Скоро придет Шейлин, и я бы хотел провести время с дочерью.

— Но я…

Движимая странным порывом, я вышла из-за цветка и открыла дверь, оповещая о своем приходе. Марисса раздраженно обернулась, но, увидев меня, снова нацепила приторную улыбку.

— Шейлин. А мы как раз о тебе говорили.

На мужественном лице Колинна читалось явное облегчение, и он улыбнулся, когда мы с ним встретились взглядами.

— Что ж. — Марисса многозначительно глянула на Колинна, надеясь на продолжение, а в ответ услышала:

— Всего хорошего, Марисса.

— Да, до встречи.

Не глядя на нас, Марисса вылетела из кабинета, и в отражении зеркала в коридоре я успела увидеть, как приторная улыбка мучительно сползла с ее лица.

— Спасибо, что пришла сразу.

— Я успела спасти тебя от словесного насилия?

Колинн тихо засмеялся, откладывая документы в сторону и оставляя перед собой одну папку.

— Не то слово. Марисса бывает очень…

Пока он пытался подобрать слова, я решила ему помочь:

— Раздражающей? Бестактной? Наглой?

— Всем сразу, полагаю. — Колинн еще какое-то время улыбался, а потом посмотрел на меня серьезным взглядом. — Она доставляет тебе неудобства?

— Хочешь услышать утвердительный ответ и запретить ей приходить в наш дом?

— Было бы чудесно. Но твоя мама этого не поймет. Садись.

Колинн заметил, что я не ответила на его вопрос. Это было понятно по внимательному взгляду и стучащему по столу указательному пальцу. Я чувствовала его желание продолжить меня расспрашивать, но он взял себя в руки и перешел к делу.

— Этим летом Эльтерра собирается создать несколько временных благотворительных организаций и направить средства в различные сферы: медицину, образование, искусство. Участвовать будут все компании и семьи, желающие внести вклад в развитие Деонта.

Я кивала, думая, как вся эта информация будет связана со мной. Колинн открыл папку, которая осталась на столе, и протянул мне.

— Что это? — спросила я, разглядывая названия компаний и их деятельность.

— Дети семей основателей ежегодно участвуют в благотворительности. Но так как летний сезон будет полностью посвящен помощи нуждающимся, условия немного изменились. Вместо недели это займет месяц. Так что выбери место, которое интересует тебя больше всего, чтобы провести время не только с пользой, но и с удовольствием.

Меня не спрашивали: хочу ли я вообще участвовать в этом. Судя по внутренним ощущениям, игровая Шейлин была не против.

Мои настоящие родители никогда не занимались благотворительностью, считая это пустой тратой финансов.

— Почему я должен тратить свои деньги на помощь другим? — говорил отец. — Люди, которые ничего не добились в жизни, ленивы. Я не поощряю лень.

— У детей из сиротского приюта не было выбора, — пыталась объяснить десятилетняя я.

— Эти дети оказались никчемными, раз их родители от них отказались.

— Отец…

— Замолчи, Шейлин. Ты еще мала, чтобы это понять. Когда вырастешь и станешь богатой, поймешь, что я имею в виду. Ни один здравомыслящий человек не станет заниматься этой ерундой.

К счастью, богатой настолько, чтобы начать думать в таком направлении, я не стала.

— Что-нибудь понравилось? — спросил Колинн.

Я попыталась вспомнить, в каком направлении двигалась игровая Шейлин, но воспоминания отказывали приходить. Поэтому мне пришлось отталкиваться от собственных убеждений.

— Пушистый рай, — прочитала я название приюта для животных. — Хочу туда.

— Ты уверена? — Колинн что-то открыл на компьютере. — Им необходимы сотрудники для поддержания чистоты в приюте.

— Да, нормально. Я не боюсь запачкать руки. И это явно пойдет на пользу семье. — Увидев замешательство на лице Колинна, я пояснила: — Ведь здорово, что я не боюсь подобной работы. Думаю, остальные выберут что-то менее…

— Пахнущее? — с улыбкой спросил Колинн.

Я не удержалась и улыбнулась в ответ.

— Типа того.

Пока Колинн что-то печатал, я рассматривала его мужественно лицо. Ему было сорок пять, но выглядел он моложе. И, судя по подкаченному телу и правильному рациону, тщательно следил за своим здоровьем.

— Хорошо. Тогда я отправлю им документы. Ездить туда каждый день необходимости нет. Будет достаточно появляться там 2–3 раза в неделю.

— Поняла.

— Завтра утром приступишь. Пусть Барт постоянно тебя сопровождает. Приют находится почти на окраине Деонта, так что берите одного из наших водителей. Не добирайся туда самостоятельно.

— Хорошо.

Наступила неловкая пауза. Видимо, Колинн был уверен, что я сразу встану и уйду, но я почему-то продолжала сидеть на месте, глядя в его глаза теплого кофейного оттенка.

В детстве я хотела иметь такие глаза, чтобы они хорошо сочетались с рыжими волосами. Зеленые глаза всегда выделялись, и дети называли мою внешность странно-необычной. Разумеется, ребенок во мне слышал только слово «странно».

Я не была похожа на Колинна. Как и на Дженессу. Одинаково рыжие волосы и глаза не делали нас родственниками.

Но мне вдруг захотелось…

Я вскочила с кресла, будто кто-то воткнул мне иголку пятую точку.

— Я тебя не подведу! — слишком громко сказала я.

Колинн какое-то время удивленно смотрел на меня, а потом кивнул, улыбаясь.

— Знаю. Спасибо тебе, Шейлин.

«Нет. Это тебе спасибо, — мысленно подумала я, покидая его кабинет. — Спасибо, что, хоть ты и вымышленный, помогаешь мне чувствовать себя нужной».

«Пушистый рай» был не просто приютом для животных. Помимо собак и кошек, которых я обычно видела в приютах Чикаго, здесь был целый сектор для лошадей, домашних животных, которые проходили реабилитацию; ангар с грызунами и прочими мелкими зверюшками, которых сейчас было модно держать дома: начиная от хорьков и заканчивая экзотическими попугайчиками.

Территория приюта состояла из нескольких зданий. Большая часть была отдана для животных. Два строения перед въездом принадлежали сотрудникам и гостям, а большое четырехэтажное современное здание отвели под ветеринарную клинику.

За приютом находилось пастбище, где паслись лошади. Специальная территория для собак, оборудованная препятствиями и вольером без навеса, где они проводили почти весь день.

Я листала фотографии в телефоне, пока водитель Луи вез нас с Бартом в Пушистый Рай.

Ну и название, конечно.

Приют появился в Деонте два года назад и благодаря щедрости директора и благотворительности стал одним из самых больших на восточном побережье.

Я не могла не испытывать уважение к человеку, который выкупил огромную пустующую территорию и сделал из нее что-то по-настоящему полезное.

Машина поднялась на небольшую горку и выехала на прилегающую к приюту парковку. В реальности все строения казались больше, чем на фото, поэтому я не могла оторвать восхищенного взгляда.

— Мисс Фридман! — со ступенек главного здания спустилась молодая женщина с пепельными волнистыми волосами по плечи и в пышном летнем платье ядовито желтого цвета. — Добро пожаловать! Меня зовут Моника. Я буду вашим сопровождающим в приюте.

— Здравствуйте.

Луи сообщил, что приедет за мной в час дня, и уехал, а я вместе с Бартом направилась за Моникой, которая тут же принялась рассказывать историю приюта.

— Не сообщите ей, что уже прочитали всю информацию? — шепотом спросил Барт.

— Нет. Не хочу, чтобы она думала, что я…

— Нервничали?

Я шыкнула на Барта, когда мы зашли в просторный светлый холл с тремя стойками регистрации, двумя широкими лестницами, ведущими на второй этаж, и несколькими арками, которые уходили вглубь здания. Цветы оплетали множество фотографий сотрудников приюта с животными.

— Мы были приятно удивлены, когда увидели ваше имя в списке волонтеров. Понимаете, обычно наследники богатых семей не стремятся заниматься волонтерской работой напрямую.

— Но я читала, что многие помогают вам финансово.

— И мы невероятно рады этому. Именно благодаря дополнительному финансированию и благотворительности мы смогли расшириться за эти два года. Но, понимаете… Когда в приют приезжают такие влиятельные люди как вы, это всегда хорошо сказывается на нашей репутации. Простите, если мои слова прозвучали грубо.

— Все в порядке. Я понимаю.

Моника улыбнулась.

— У вас есть какие-либо предпочтения?

— Что?

— Есть ли животные, с которыми вы хотели бы работать чаще всего?

— На ваше усмотрение.

— Отлично, — ответила Моника, когда мы поднялись на второй этаж и, повернув направо, оказались в административной части приюта. — Сейчас я отведу вас к нашему директору и тогда…

Впереди послышались шаги и голоса. Я остановилась, когда из-за поворота показался Элдан Орест в сопровождении пожилого мужчины.

— Мистер Орест, мистер Грэс, — поприветствовала их Моника.

Элдан повернул голову и улыбнулся Монике, а потом встретился со мной взглядами, и приветливая улыбка превратилась в острую и наглую.

— Мисс Фридман? Вот уж не ожидал увидеть вас здесь.

— Взаимно.

Элдан что-то тихо сказал мужчине рядом с собой, и тот пошел дальше по коридору.

— Вы знакомы? — спросила Моника.

— Познакомились на днях. — Элдан убрал руки в карманы светлых брюк. — Могу я спросить, зачем вы приехали в приют?

— Мисс Фридман…

— Какое отношение имеет к вам? — спросила я, перебив Монику.

— Личный интерес. — Элдан почти просканировал меня своими ярко-голубыми глазами. — Только не говорите, что приехали сюда по программе волонтеров.

Я вздернула подбородок, оскорбившись его насмешливым тоном. Мысли вернули меня в нашу с ним первую встречу. Из-за алкоголя я не понимал часть происходящего, но его наглую усмешку и пренебрежение запомнила надолго.

«Ты же сама врезалась в него».

Фактически, Элдан не был виноват. Из-за нервов я почти не контролировала себя и вывалила на него волну агрессии. Но признаться в этом сейчас? Когда он смотрит на меня как на подходящего соперника для словесной перепалки? Нет уж.

— А вы сами? Потерялись? Сморитесь здесь неуместно.

Моника продолжала поглядывать на нас, и я могла бы обратить внимание на ее немного испуганную реакцию, но не стала.

Элдан еще какое-то время молчал, не отвечая на мой вопрос, а потом снова улыбнулся. На этот раз шире.

— Вы идете в кабинет директора? — спросил он у Моники. Та кивнула. — Хорошо. Тогда не смею задерживать.

— Но…

— Идите, Моника.

Девушка кивнула и указала мне рукой вперед, приглашая идти дальше.

— Всего хорошего, мистер Орест.

На это он тоже не ответил, и я просто последовала за Моникой. Мы прошли несколько метров, когда она остановилась перед белоснежной дверью и открыла ее.

— Входите.

Внутри было просторно и свежо. Классический кабинет, в котором царила идеальная чистота. Через два больших окна проникал утренний бледный свет.

Не успела я пройти вперед и сесть перед рабочим столом, как позади раздался довольный голос:

— Дальше я сам, Моника.

Элдан прошел мимо Барта, стрельнул в меня взглядом и хмыкнул, заметив замешательство на моем лице.

— Что все это значит? — спросила я, когда Элдан сел за стол и откинулся на спинку стула. — Меня должны были привести к директору приюта.

— И это я.

— Что?

— Вы всегда плохо слышите, мисс Фридман? Или сегодняшний день исключение? Признаюсь, это меня немного беспокоит. Хотя не больше, чем ваше пристрастие к алкоголю…

— Достаточно!

Улыбка Элдана стала меньше, но не исчезла с лица окончательно. Он наклонил голову вбок, посмотрев за мою спину.

— Ваш охранник может подождать в коридоре? Если надо, Моника проведет ему экскурсию, чтобы он удостоверился в том, что вам здесь ничего не угрожает.

Я повернулась к Барту сказать, чтобы он даже не думал об этом, но этот предатель кивнул и поклонился Элдану.

— Буду ждать вас на первом этаже, госпожа.

— Пойдемте со мной. Сначала я покажу вам весь административный комплекс и…

Дальше я уже не расслышала: дверь в кабинет закрылась. Мучительная тишина, повисшая в кабинете, как будто выжигала на моей коже красные пятна, обещая мучения и еще больше постыдных ситуаций, в которые я попаду из-за своего скверного характера.

— Садитесь, мисс Фридман. — Элдан приблизился к экрану компьютера и, не глядя на меня, добавил: — Вы, конечно, можете остаться там. Но это будет неудобно.

Я прокляла всех, кого смогла вспомнить, и села в кресло напротив Элдана. К счастью, он продолжал не смотреть на меня вчитываясь во что-то на экране.

— Это будет увлекательно, — пробормотал он.

— Мы можем разобраться с этим побыстрее? — попросила я.

— Мое присутствие вас напрягает?

— Утвердительный ответ на что-нибудь повлияет?

— Нет. — Элдан вновь откинулся назад. — За подбор волонтеров в этом году отвечал не я. Это даже расстраивает.

— Вы бы сразу отказали мне?

— Что вы! Нет. Вышел бы встретить вас лично. Замешательства на вашем лице стало бы больше, чем в коридоре. Как жаль, что я упустил такую хорошую возможность.

Я сделала глубокий вздох.

— Как долго вы планируете издеваться надо мной подобным образом?

— За кого вы меня принимаете, мисс Фридман? — Элдан поставил локти на стол и посмотрел на меня самым искренним взглядом из всех возможных. — Что бы вы не говорили, я все-таки джентльмен.

«Разве джентльмен не должен просто извиниться?» — пронеслось в голове.

— Кажется, я должна попросить у вас прощение.

— Не стану вас заставлять. Из определенных источников мне известно, что вы не особо любите этим заниматься.

Я нахмурилась.

— Каких еще источников…

А потом появилась догадка, вызвавшая злую усмешку.

— Верить Диане Соун только потому, что она может стать вашей невестой — чертовски неправильный подход.

— Я должен верить вам?

— Вы должны оценивать людей самостоятельно, исходя из собственных убеждений.

— И как же мне оценивать девушку, которая пьяной врезалась в меня и выставила виноватым?

— Я прошу прощения, — процедила я сквозь зубы, сжимая пальцами лямку кремовой сумки. — С моей стороны это было… бестактно.

Элдан не выглядел как человек, которому действительно были нужны извинения. Я приготовилась к тому, что он продолжит тему, но этот нахальный богатей только сказал:

— Вас предупредили на счет расписания? Волонтеры из Эльтерры не обязаны работать каждый день. Можете выбрать три дня и передать информацию Монике. После этого вам составят рабочий план.

— Могу я спросить, кто будет его составлять?

— Я.

Элдан потратил еще минут десять, непрерывно рассказывая про возможные обязанности, которые могут упасть на мои «хрупкие плечи» и попрощался со мной. Уже у двери я услышала:

— Плохие привычки ведь никак не повлияют на вашу продуктивность?

В его голосе звучало веселье, поэтому я позволила себе выйти из кабинета без ответа, громко хлопнув дверью.

Моника и Барт уже стояли на первом этаже возле стойки администратора. К моему удивлению, Барт просматривал документы по пожарной безопасности и изучал территорию всего приюта.

— Вы готовы к первому дню, мисс Фридман? — спросила Моника. — Все новенькие начинают работать с отсека с собаками. Вы не против?

— Нет.

Мы вышли на улицу с другой стороны здания и пошли по коридору без стен, который соединял несколько секций. Моника и еще одна девушка, одетая в рабочую одежду в виде черных штанов и футболки, прошли немного вперед, поэтому я воспользовалась возможностью и обратилась к Барту.

— Ты точно не можешь предсказывать время звона колокольчиков?

— Нет, госпожа.

Когда я рассказала Барту о ситуации в клубе, он немного удивился, узнав, что звон колокольчиков был болезненно громким. Как я и предполагала, в клубе могло произойти что-то, что сильно повлияло бы на сюжет игры.

Еще я сказала Барту, что мне не понравилось справляться с подобными ситуациями самостоятельно. На это он наградил меня легкой улыбкой и с сожалением сказал:

— Иногда меня не должно быть рядом, что сюжет развивался. Вам надо научиться справляться самой.

Эти слова мне тоже не понравились.

Мне вообще здесь ничего не нравилось.

Но, как оказалось, это было только началом.

Моника с торжественной улыбкой поприветствовала меня в приюте Пушистый рай и распахнула двустворчатые двери. Мои уверенные шаги замедлились, когда я услышала звонкий лай и увидела собак, прыгающих за сеткой.

Сердце бешено заколотилось в груди, мешая контролировать дыхание. Шея и спина моментально вспотели, а тело замерло у входа. Ни Моника, ни другая девушка не поворачивались, поэтому не видели, как в ужасе округлились глаза.

Моя первая мысль: спрятаться за Барта и попросить его забрать меня отсюда. Подальше от этого чертового клуба и этих ужасных рычащих созданий.

Никогда в жизни я не боялась собак. Даже, когда одна из них укусила меня в детстве, почти насквозь пронзив клыки в ступню.

Я. Никогда. Их. Не. Боялась.

Зато… их боялась Шейлин Фридман.