Границы виртуальной любви

Глава 37. Похищение

Правило любовной новеллы № 37:

от ваших решений могут

пострадать другие люди

В обед я позвонила Леоне, рассказала обо всем и пять минут слушала отборные ругательства. Она не стеснялась в выражениях, угрожала прямо сейчас поехать к Эвите и повырывать ей волосы, а меня подначивала подсыпать что-нибудь Мариссе и вывести ее тело в лес.

— Ты рассказала маме?

— Нет.

— Почему?

— Марисса осталась у нас ночевать, и они допоздна сидели вместе. А утром мама уехала по делам.

— Только не говори, что ты сейчас в доме один на один с этой сук…

— Нет. Она тоже уехала.

Леона шумно выдохнула, помолчала какое-то время и вновь начала ругаться, недоумевая, что за чертовщина вообще происходит.

— Ты вообще волнуешься?

Я замерла с парой босоножек в руках. Вопрос Леоны был абсолютно нормальным, как и переживания в ее голосе. Что было ненормальным, так это моя попытка сделать вид, что проблемы не существует. Несмотря на возможную опасность, которая кружила вокруг, я все никак не могла заставить себя волноваться по-настоящему. И не потому, что не боялась. Это была моя защитная реакция. Привычка делать вид, что все под контролем.

— Волнуюсь, — неуверенно ответила я, откладывая обувь. — Но не хочу зацикливаться на этом, постоянно переживать и пугаться каждой тени.

— Шей…

— Ко мне приставили дополнительную охрану, и я не собираюсь доставлять проблемы и искать приключения. Пока эта история не закончится, я буду следовать правилам и находится в безопасности.

Только непоколебимая уверенность Колинна и Нэша помогала мне чувствовать себя увереннее.

— Что за музыка у тебя там играет? — поинтересовалась я, желая сменить тему.

— А… Это… Знаешь, вчера я поругалась с отцом и ушла из дома, а потом…

— Ушла из дома? — чуть взвизгнув, спросила я. — Ты?

Хоть Леона и была бунтаркой, но это обычно не распространялось на ее отца. Последнее слово всегда оставалось за ним, а Леона всегда покорно опускала голову и послушно выполняла все, что он хотел.

— Да, я ушла из дома, — повторила подруга. — Мне надоело слышать упреки и вечное недовольство. А еще я сказала, что не стану заниматься делами компании и сама стану певицей. Видела ты его лицо…

— Подожди. Но где ты ночевала?

Пауза.

— У Эммета.

В тот момент ничего на свете не могло остановить появление широкой улыбки на моих губах. Радостный возглас застрял где-то в горле, и чуть не подскочила на месте.

— Я знаю, что ты улыбаешься сейчас. — Леона цокнула. — Ничего не было, понятно?

— Было! — крикнул Эммет где-то рядом с ней. — Много чего было, малышка Шей.

— Замолчи! — шикнула Леона, и какое-то время по динамику раздавались звуки борьбы.

— Я не знаю, что было, — наконец сообщила подруга, когда Эммет, судя по всему, ушел. — Мы просто… были вместе. И это было так… чудесно.

— Я раза вас. Очень сильно.

Леона выдохнула, но в этот раз в ее голосе чувствовалась улыбка.

— Может, мне все-таки удастся стать такой же храброй, как Эммет, и пойти против системы Деонта?

Перед глазами появился образ реальной Леоны. Там, в настоящем мире, она была такой же бойкой, смелой и не подстраивалась под общественные нормы. Была преданной себе и верила в своих силы. Уверена, что как и та Леона, эта обязательно добьется своего.

Чуть позже, когда я сидела за столом и разглядывала ключ, в комнату постучал Барт.

— Как вы, госпожа?

— Близится конец, да? — спросила я в ответ. Мои руки подрагивали от неизвестности и предстоящей опасности. — Игра заканчивается.

Барт кивнул.

— У меня все еще есть шанс умереть?

— Да.

Я стиснула зубы. Это была всего лишь игра, и смерть в конце не повлияет на мою реальность. Но я все равно не хотела заканчивать так… Представлять, что в этом мире, пусть он и был игрой, останутся люди, оплакивающие Шейлин Фридман. Оплакивающие меня.

— Значит, мне нужно постараться выжить, — ответила я решительно.

Барт улыбнулся.

— Я верю, что у вас все получится. — Он прикоснулся пальцами к наушнику в ухе. — Машина подана.

После его слов по комнате не разнесся звон колокольчиков, который я страшилась услышать. Это успокоило. Встреча с Элданом не была выбором, предусмотренным историей. Выбором, который на эту историю мог повлиять.

Я хотела использовать любую возможность побыть с ним. Особенно сейчас, когда заканчивалось мое время в игре.

По пути на первый этаж прошло сообщение от Блейна.

Блейн: «Сегодня уезжаю в Италию примерно на неделю. Не против встретиться, когда я вернусь?».

После объявления о разрыве помолвки мы с Блейном решили не прекращать общение. Любви в наших отношениях все равно не было, поэтому я по-прежнему чувствовала себя комфортно, иногда обмениваясь с ним сообщениями. О том, что Блейн мог начать что-то ко мне испытывать, я старалась не думать.

Шейлин: «С удовольствием».

Когда я спустилась на первый этаж, Мэгги уже стояла у входа с зонтиком в руках.

— Сегодня обещают дождь, — пояснила она, увидев мой недоуменный взгляд. — Постарайтесь не заболеть, госпожа.

Я взяла зонт и глянула через окно на ясное небо. В играх часто добавляли дождь, чтобы сделать сцену более мрачной и угнетающей. Я надеялась, что безоблачное небо, такое же голубое как глаза Элдана, останется таким до конца дня. До конца игры, раз уж на то пошло.

Охранник открыл мне дверь, и я оглянулась, чтобы окликнуть Барта, но его нигде не было.

Мимолетное ощущение безысходности, которое появилось из-за отсутствия игрового помощника, я тут же подавила. Мне не стоило так часто полагаться на Барта. Особенно эмоционально.

Сев в машину, я несколько раз глубоко вздохнула с закрытыми глазами, уверила водителя, что со мной все в порядке и принялась рассматривать живописные пейзажи Деонта. Глаза старались запоминать мельчайшие детали.

Интересно, после возвращения домой я вспомню этот мир? Мне не хотелось забывать. А еще больше… Больше всего мне хотелось остаться. Но я не могла произнести этих слов вслух. Казалось, что так они станут еще реальнее. Как и нарастающая боль, которую я пыталась игнорировать.

Решив сместить фокус внимание на что-то более позитивное, я написала Леоне сообщение о том, что поехала на свидание с Элданом, и потянулась к бутылке с водой, которая, благодаря Мэгги, всегда находилась в моей машине. Из-за горячего воздуха во рту стало сухо. Я еще раз скептически посмотрела на небо. Может, Мэгги перепутала дни?

Элдан предложил встретиться возле небольшого парка, который находился рядом с его домом, зайти в пекарню на углу улицы и провести весь вечер у него дома. Колинн позволил это при условии, что вечером я обязательно вернусь домой. Он даже разрешил оставить только двух охранников на этаже, чтобы я не чувствовала себя некомфортно.

Машина свернула на нужную улицу. Я сжала пальцы от предвкушения и начала выглядывать Элдана через лобовое стекло. Он стоял недалеко от входа в парк с небольшим букетом белых ромашек. Улыбка расцвела на моих губах, и я не сразу поняла, что мир вокруг немного размылся.

Когда автомобиль остановился, я дернула ручку. Та не поддалась. Я повторила свои действия, хмуро глядя на водителя.

— Дверь не открывается.

В ответ тишина. Я не видела глаз водителя из-за солнцезащитных очков, но чувствовала, что он смотрел на меня в зеркало заднего вида. По коже побежали мурашки. Я снова посмотрела на Элдана, который заметил машину и уже направился к ней. По мере приближения безмятежность на его лице сменилась настороженностью.

Он видел мое лицо. Он понимал, что что-то не так, потому что я снова дернула дверную ручку. На этот раз сильнее. Оглядевшись, я не увидела второй машины, в которой должны были ехать охранники Коллина.

Недалеко от Элдана появилось три мужские фигуры. Я потянулась вперед, надеясь указать ему на опасность, но мои конечности онемели. Тело не послушалось и рухнуло между передними сиденьями. Во рту появилось кислое послевкусие. Глухой пульс начал стучать в ушах.

Я попыталась снова подняться, но безуспешно. Машина тронулась с места.

Прежде чем мои глаза закрылись, на лобовое стекло упало несколько капель. Мэгги была права. Дождь все-таки начался.

Я пришла в себя от ноющей боли в голове и жжения в области рук. Бледно-желтый свет проникал сквозь веки. От отвратительного запаха железа и мокрой земли желудок одолевали спазмы, из-за которых хотелось согнуться пополам. Но я не могла, потому что была крепко привязана к стулу. Мои руки и талию перетянули жесткой веревкой, которая, судя по ощущениям, за время пребывания здесь оставила глубокие отметины.

Интересно, где я допустила ошибку? Какой из выборов привел меня к похищению? Являются ли эти события предвестниками концовки, где героиня умирает?

Я немного приоткрыла глаза, вслушиваясь в звон падающих капель с труб, приглушённые голоса откуда-то сверху и звук… двигателей? Похоже, где-то недалеко был аэропорт.

Меня привезли в амбар, в котором обычно хранили автомобили. Я поняла это по характерным следам шин на бетонной поверхности, маслянистым пятнам повсюду и колесам, которые стояли на специальной полке у левой стены. Во рту было сухо, но я все равно сглотнула, чувствуя болезненный ком в горле.

Как только голоса окончательно прояснилась, а глаза смогли разглядеть темный лес через проход в амбар, меня пронзила пугающая мысль.

Элдан.

Прежде чем потерять сознание, я увидела его испуганный взгляд и трех высоких мужчин за спиной, которые не выглядели дружелюбными. А дальше только темнота. Я огляделась, насколько позволяло скованное тело, боясь увидеть Элдана привязанного рядом.

К счастью, в амбаре я была одна. Однако полного облегчения не испытала. Я не знала, где Элдан и что с ним могли сделать.

Руки сами сжались в кулаки и вздрогнули от резкой боли. У меня не было ни малейших представлений о том, что делать дальше. И страх, медленно подступавший по венам, только мешал думать ясно.

Прошло какое-то время, прежде чем послышались тяжелые шаги. Дверь, ведущая вглубь амбара, открылась. Я сглотнула и начала рассматривать мужчину, который медленно шел ко мне. От злости хотелось кричать. В данной ситуации я чувствовала несправедливость из-за того, что мой похититель так сильно напоминал Колинна. Как будто Томас не имел права быть похожим на человека, который одарил меня теплом и заботой.

— Привет, Шейлин.

Рваный выдох сорвался с моих губ. Меньше всего Томас походил на озлобленного похитителя, говорил спокойно и выглядел так же, как и всегда. От этого картинка в моей голове никак не хотела складываться. Если бы мы сменили декорации, я бы даже не подумала, что нахожусь посреди леса, привязанная к стулу из-за желания дяди устранить меня.

Томас нахмурился, посмотрев на мои предплечья, обошел стул и присел позади. Спустя мгновение я почувствовала, как он ослабляет веревку.

— Я просил не связывать тебя так сильно, — сказал он за спиной. — Приношу свои извинения за это.

Он не извинялся за похищение. Только за раны на руках, которые казались мне пустяком на фоне происходящего.

Я продолжала молчать, пока Томас, вернувшись на место, начал о чем-то размышлять. Множество вопросов вертелись у меня на языке, но было трудно сосредоточиться на одном. Потому что, несмотря на старания удержать маску бесстрашия на лице, я боялась.

— Это было так необходимо?

Томас либо не ожидал, что я что-то скажу, либо не ожидал, что скажу именно это. Его уверенность на секунду пошатнулась. Как и решимость в глазах. На какое-то время он стал тем самым дядей из прошлого, который трепал меня по волосам вместо приветствия и привозил сладости из стран, в которых бывал. Наши отношения никогда не были теплыми, но я всегда чувствовала семейную связь.

Томас вздохнул.

— Я не прошу тебя понять меня, — сказал он мягче. — Но компания — единственное, чего я желал всем сердцем. Да, я был готов смириться с решением нашего отца отдать ее Колинну. Но с тобой все иначе. Прости, Шейлин, но не ты должна быть во главе.

— Люк думает так же?

— Люк знает, как много в него вкладывали. Он осознает всю ответственность и не разочарует меня.

Я дернулась, тем самым показывая свое недовольство. Томас слабо улыбнулся.

— Послезавтра утром совет директоров выступит с официальным обращением и назовет имя того, кто станет управлять компанией.

— И ты уверен, что это будет Люк?

— Да. Потому что завтра вы оба должны будете появиться на пресс-конференции с журналистами и ответить на их вопросы. Твое отсутствие даст понять, что ты не очень-то заинтересована в компании.

Какие тупые правила.

— Почему Марисса помогает тебя? — спросила вместо желания обматерить Томаса.

— Она в том же положении, что и я. Всегда вторая в семье. Да еще и часть прибыли от торговых центров пришлось отдать племяннице.

— Марисса говорила, что не претендует на центры.

— А я говорил, что поддержу Колинна, когда он называл тебя наследницей, — невозмутимо ответил Томас. — Не будь такой наивной, племянница. Даже, если Марисса не заинтересована в доходе от бизнеса семьи, это не значит, что она не хочут получить заслуженное.

— Значит, все дело в деньгах? — недоверчиво спросила я.

— Единственному ребенку в семье, которому все достается просто так, этого не понять. Мы с Мариссой оказались в одинаковых условиях и решили поддержать друг друга.

На последних словах его голос дрогнул, и я подозрительно сузила глаза. В его манере речи проглядывала какая-то театральность. Будто он повторял отрепетированный текст, не понимая, что в нем есть прорехи.

— Это ведь не все.

Томас напрягся.

— Не понимаю…

— Господи, только не говори, что вы вместе.

У этого предположения не было доказательств, но слегка округлившиеся глаза Томаса и приоткрытый от удивления рот дали необходимый ответ.

Что за черт?

Я издала смешок, который из-за боли в горле прозвучал слишком сдавленно, и гневно уставилась на Томаса. Даже их с Мариссой желание заполучить состояние семьи Фридман в качестве деловых партнеров выглядело не такими отвратительно, как то, что они оказались любовниками.

— Это отвратительно. Вы оба отвратительны. Еще и Эвиту втянули в свою любовную историю. Что вы ей пообещали за те фотографии?

— Не думай, что эта девчонка невинна, — злобно сказал Томас. — Эвита с радостью согласилась помочь нам, когда я пообещал ее женитьбу с Люком.

Моя челюсть чуть не встретилась с полом.

— И Люк согласился на это?

Приподнятая бровь Томаса напомнила мне, что он не особо интересовался мнением сына, когда речь заходила о собственных амбициях.

— Неважно, чего хочет Люк. Главное, что он получит то, о чем не мог и мечтать.

Эвита… Эта дрянь…

Движение в стороне привлекло мое внимание. В дверном проеме, из которого появился Томас, стоял Люк. Он замер в полутени. Мне показалось, что кузен стоял там какое-то время, потому что его челюсть была стиснута, потемневший взгляд смотрел на отца.

— Сын мой, — с теплой улыбкой начал Томас, когда Люк вышел в амбар. — Хорошо, что ты пришел. Нам как раз нужно ехать, готовиться к завтрашней пресс-конференции. — Потом опустил взгляд на меня. — Тебя освободят послезавтра, так что не волнуйся.

— Пошел к черту.

— Ничего личного, Шейлин.

Он развернулся и ушел. Однако Люк остался на месте. Кузен тяжело дышал, его пальцы дрожали и постоянно оттягивали воротник рубашки. Загнанный взгляд бегал по амбару, пока наконец-то не остановился на мне.

— Шей…

— Что вы с ним сделали? — спросила я, перебивая.

Люк недоуменно нахмурился.

— Что?

— Меня поймали, когда я ехала навстречу с Элданом. Его схватили. Я видела перед тем, как потерять сознание. Где он?

— Его вырубили и оставили в парке. Я… позвонил Эммету и попросил приехать туда. Если не ошибаюсь, он уже давно пришел в себя…

Дальше я уже не слушала. Давление внутри наконец-то отступило. Глаза защипало от слез, пока они не переросли в тихие рыдания, от которых сотрясалось все тело. Мне было страшно, но еще я боялась, что из-за моих поступков мог пострадать Элдан.

Звон колокольчиков за секунды до потери сознания намекал на изменения сюжета, и мне оставалось только надеяться, что это не приведет к чьей-либо смерти.

— Шейлин, — осторожно начал Люк, неуверенно шагнув ко мне. — Я этого не хотел. Правда… Я… Прости.

Мое сердце разрывалось от десятка разных эмоций, не давая нормально дышать. Не поднимая головы, я сказала пустым голосом:

— Оставь меня

— Шей…

— Уходи.

Люк сдвинулся с места не сразу. Видимо, в нем еще теплилась надежда на разговор, который все равно ничего не изменит. Его присутствие здесь давало понять, что кузен знал о задумке отца. Он знал обо всем и позволил этому случиться.

Когда Люк ушел, тихо закрыв за собой дверь, я так и продолжила сидеть и плакать, надеясь, что слезы избавят меня от боли и глупой надежды.