Израненные альфы

Глава 17

РЫЦАРЬ

Альфы громкие.

Слишком громкие.

Слишком рано.

Николай расхаживает по комнате трактира, как павлин с распущенным хвостом.

Думает, будто что-то выиграл.

Он не выиграл ничего.

— Она сказала, что от меня пахнет кровью и сталью, — говорит он.

Снова.

И снова.

И снова.

Хвастается с самого утра.

Не могу его убить.

Хочу его убить.

Луне бы не понравилось.

Ворон закатывает глаза.

Кривит лицо.

Разваливается на подушках, белая ткань на плечах.

— То есть от тебя пахнет ржавчиной? — спрашивает. — Поздравляю.

— Как робот на месячных, — бормочет Гео, не отрываясь от книги.

Николай замирает.

Лицо меняется.

— Нет! — рычит. — Она, блядь, не это сказала.

Пауза.

В голосе появляется неуверенность.

— Кровь и сталь — это не то же самое, что ржавчина.

— Ну как скажешь, — говорит Ворон.

Ухмылка на губах.

Злит Николая.

Хорошо.

Но злые альфы — громкие альфы.

Может, не так уж хорошо.

— Завистливый ублюдок, — рычит Николай.

— О да, — отвечает Ворон. — Я в отчаянии, что она не сказала, что от меня несёт столбняком.

Рука к сердцу.

Притворная боль на лице.

Гео смеётся.

— Она даже не знает, что такое столбняк, — огрызается Николай.

Ворон резко садится.

— Она омега, воспитанная одним из самых влиятельных мужчин Райнмиха, а не неуч-дикарь. В отличие от некоторых альф в этой комнате.

Бесконечный шум.

Бесконечная грызня.

Альфам бы раз научиться молчать.

Нужна Луна.

Где Луна?

В спальне.

Собирается.

Слишком долго.

Хочу проверить.

Убедиться, что в безопасности.

Но она попросила уединения.

Надо ждать.

— Интересно, чем, по-твоему, от тебя пахнет? — спрашивает Николай Ворон, улыбка кривая, голос насмешливый. — Коробкой котят?

— Мой запах объективно восхитителен, — говорит Ворон, подбородок вверх, гордость в голосе. Постоянно красуется. — Все так говорят.

Николай фыркает.

— Все, кому ты платишь за секс, ты хотел сказать.

Гео встаёт.

Быстро.

Рычит.

— Следи за своим ебучим ртом, Влаков.

Напряжение в комнате.

Как воздух перед бурей.

Драка близко.

Мне остановить?

Мне смотреть?

Мне убить одного?

Луна бы разозлилась?

Да.

Очень.

Жду.

Сижу неподвижно.

Может, они убьют друг друга.

Сэкономят мне время.

Ворон смеётся.

Громко.

Фальшиво.

Встаёт, подходит к Гео.

Кладёт руку ему на руку, успокаивает.

— Всё нормально, Папочка. Он просто бесится, что ему до сих пор не перепало.

Ворон наклоняется ближе к Гео.

Нюхает.

показательно вдыхает глубоко.

— Ты что, блядь, делаешь? — рычит Гео.

Но он не злится по-настоящему.

Никогда на Ворона.

Или на Луну.

Только на Николая.

— От тебя пахнет сигарами, виски и камнями, — объявляет Ворон, улыбаясь. — Интересно, как наша богиня это опишет?

Гео отталкивает его.

Мягко.

— Отвали.

Ворон поворачивается.

Смотрит на меня.

Наклоняет голову.

Рычание поднимается в груди.

Предупреждение.

Не подходи.

Ворон поднимает руки.

— Даже не подумаю, — говорит быстро и легко.

Николай смеётся, как шакал.

И я думаю.

Чем пахну я?

Для Луны?

Есть ли у меня запах?

Может, кровь и смерть.

Но Луна касается меня.

Целует маску.

Пускает внутрь себя.

Должно пахнуть чем-то.

Чем-то не плохим.

Ссора начинается снова.

— Интересно, чем пахнет Азраэль.

Ворон.

Всегда слишком много вопросов.

Слишком много мыслей.

— Наверное, страусом или как там называется эта птица, что у них везде, — отвечает Николай.

Горько.

Всегда горько из-за Азраэля.

Это понимаю.

Ворон ржёт.

— Наверное, как ебучая пекарня, если она настолько по нему зависла, что мы мотаемся по всему миру из-за него, — бормочет Гео.

Ещё спор.

Ещё шум.

Не могу больше.

Поднимаюсь с пола.

Подхожу к каменной стене.

Металлический коготь впивается в камень.

Три зигзага.

Еще три черты.

Знаю слово с вывески у старой клетки.

Скрежет режет уши.

Но не так сильно, как их грызня.

Грызня впервые затихает.

Все трое смотрят на слово на стене.

НЕТ.

— О. — голос Ворон ломается.

У Гео отвисает челюсть.

Николай пялится.

— Охренеть, — выдыхает Гео. — Ты умеешь писать?

— Нет — что? — требует Николай.

Тупые альфы.

Показываю на них.

Рычу.

— Думаю, он хочет, чтобы мы заткнулись, — хрипит Ворон.

И они затыкаются.

Все.

Смотрят, но молчат.

Наконец.

Дверь спальни открывается.

Луна выходит.

Все альфы смотрят на неё.

Даже я.

Она светится.

Серебряные волосы заплетены с белыми цветами.

Белые шелка струятся по телу.

Как вода.

Как облака.

Как лунный свет, ставший плотью.

Прозрачная вуаль на нижней части лица.

Фиолетовые глаза сияют над ней.

У Гео рот ещё шире.

Ворон выглядит пьяным.

Николай — впервые тихий.

Хочу убить их за то, что смотрят.

Но как не смотреть?

Она идеальна.

Она прекрасна.

Она — лунный свет.

Но не моя.

Не их.

Ничья.

Луна принадлежит небу.

Её нельзя поймать.

Нельзя владеть.

Она лишь позволяет смотреть и поклоняться.

— Я готова, — говорит она.

Музыка в голосе.

Пытается звучать счастливо.

— Вы выглядите божественно, богиня, — говорит Ворон.

Шёпотом.

В глазах благоговение.

— Шёлка Сурхиира тебе идеально подходят.

Она улыбается.

Вижу по глазам.

По тому, как они щурятся в уголках.

— Они очень удобные, — говорит она.

Проводит руками по ткани.

По груди, животу, бёдрам.

Взгляд скользит по нам.

Останавливается на НЕТ на стене.

Лунные глаза расширяются.

— Что за хрень это?

указывает на стену.

— Это он. — Николай показывает на меня.

Рычу.

Предатель.

Она моргает, смотрит на меня.

— Рыцарь, ты это написал?

Смотрю на неё.

Не понимаю, почему она удивлена.

Есть руки.

Есть когти.

— Я не знала, что ты умеешь писать.

Её лицо светлеет.

Плывёт ко мне, шелка шуршат.

Поднимается, берёт маску в ладони.

— Надо было сказать мне, Рыцарь.

Не знаю, как ответить.

Она счастлива?

Почему это делает её такой счастливой?

— О, то есть я дышу не так — и это конец света, а он разносит к чёрту номер в гостинице, и вы его ещё гладите? — огрызается Николай, запускает руки в волосы.

— Ой, перестань ныть. — Ворон закатывает глаза. — Это камень, отполируется.

Гео подходит ближе.

— Ладно, хватит. Мы здесь, отдохнули. Пора составить план. Как именно мы собираемся вытащить Чуму в одиночку?

Луна наклоняет голову.

Думает.

Глаза сужаются.

— Он похитил меня, — говорит холодно. — Может, пора вернуть должок.

Подходит к столу.

Пальцы скользят по вещам.

— Вообще-то я очень хорошо делаю яды. Однажды подмешала Монти в чай — он проспал неделю.

Голос спокойный.

Как будто о погоде.

Не о том, чтобы отравить опасного альфу.

Глаза Ворон расширяются.

— Белладонна?

Звучит взволнованно.

— Нет, — качает головой. — Корень из восточных гор Вриссии. Мама учила. С дозировкой сложно — перебор вызывает судороги и смерть, недобор — просто приятные сны.

Ворон кивает, глаза горят.

— Сурхиирийская ночная роза может подойти. Галлюцинации — проблема, но, если немного доработать, можно получить нужную формулу.

— Можно смешать с седативом, — предлагает она.

— Или с алкоголем, — добавляет Ворон. — Усилит эффект.

Гео закрывает лицо рукой.

Проводит вниз.

Вздыхает.

Громко.

— Вы оба с ума сошли? — рычит. — Никто не будет травить, блядь, наследного принца Сурхииры!

Луна надувает губы.

— Чуть-чуть. Ты драматизируешь.

Гео смотрит на неё.

— Разве омеги не должны быть моральным компасом стаи?

— Я тебе сейчас компас моральный… — бормочет она.

Ворон хмурится.

— Честно, Папочка, насколько можно быть таким старомодным?

— Да, старик. Не будь отсталым, — усмехается Николай.

Вижу, что он тайно согласен с Гео.

Гео вскидывает руки.

Сдаётся.

— Я лишь говорю: может, не стоит начинать дипломатическую миссию с отравления.

— Он всегда такой? — спрашивает Луна.

— Ты даже не представляешь, — Ворон вздыхает. — У него аллергия на веселье.

— Нет, я просто окружён психопатами!

— Как ты смеешь. Если уж на то пошло, я социопат, — отвечает Ворон.

— У меня идея получше, — говорит Николай самодовольно, игнорируя их.

Все поворачиваются к нему.

Даже я не заметил, как он двинулся.

В руке маленький лист.

Цветной.

Картинки улыбающихся людей.

Взял со стола.

— Во дворце Сурхииры проводят экскурсии для туристов, — объявляет. — Мы можем просто… пойти.

Тишина.

Взгляды.

Луна первая двигается.

Вырывает лист у него.

Читает.

— Сукин сын, — бормочет. — Он прав. Три дня в неделю восточное крыло открыто для посетителей. Экскурсии под присмотром. Сегодня как раз один из дней.

Гео вздыхает.

— Это… работает.

Ворон смеётся.

Хлопает Николая по спине.

— Кто бы подумал, что наш местный громила предложит самое простое решение?

Николай дёргается.

— Не трогай меня.

Но злости нет.

Слишком доволен собой.

Луна поднимает взгляд.

Она правда счастлива сейчас.

Значит, Николай полезен.

— Нам нужно выглядеть как надо, — говорит она. — Правильные туристы из нейтральных территорий.

Смотрит на меня.

Улыбка в глазах.

— И ты тоже, здоровяк. Надо найти что-нибудь, чтобы ты выглядел… менее угрожающе.

Невозможно.

Я монстр.

Всегда монстр.

Но ради неё…

Попробую.

— Пойдём искать наряды для дворца, — говорит Ворон, хлопая в ладони. — Кто знает, может, наткнёмся на твоего принца раньше, чем вообще понадобится план.

Лицо Луны меняется.

Каменеет.

— Он не мой принц, — говорит холодно. — И я не его.

Вся радость исчезает.

В глазах только грусть.

В запахе боль.

Злюсь на Ворона.

Но вся ярость — для Азраэля.

Хочу убить его.

Разорвать.

Заставить страдать.

Все начинают двигаться.

Собирать вещи.

Обсуждать план.

Я поднимаюсь.

Иду за Луной.

Куда она — туда и я.

Даже на край света.