Израненные альфы

Глава 4

РЫЦАРЬ

Луны нет.

Но не как в прошлый раз.

Знаю, где она.

Мог бы найти, если бы захотел.

Но она попросила пространства.

Понимаю.

Ненавижу это, но понимаю.

Должен сделать, как она просит.

Сижу.

Неподвижно.

На полу.

Смотрю на дверь, где исчезла Луна.

Вспоминаю боль на её идеальном лице.

Вспоминаю лунный свет, пролившийся из глаз.

Из-за него.

Азраэль.

Азраэль должен умереть.

Медленно.

Болезненно.

Вытащить позвоночник через горло.

Отдать кишки Луне как трофей.

Она сможет носить их как ожерелье.

Разбросаем части по пустоши для падальщиков.

Он заслуживает худшего.

Раньше мог принять его существование.

Луна выбрала другого альфу.

Пару.

Он бы защищал.

Охранял.

Я бы наблюдал издалека.

Теперь?

Иначе.

Теперь он недостоин.

Не как я.

Не потому, что родился монстром.

Он выбрал это.

Не понимаю как, но понимаю слёзы.

Понимаю боль.

Непростительно.

Поэтому я жду здесь.

Пол твёрдый.

Не как дерево и ткань, что скрипят и ломаются под весом.

Кровать слишком маленькая.

Стулья слишком острые.

Сделаны для людей.

Не для монстров.

Мебель бесполезна.

Алтарь — пианино — был прочным, но теперь сломан.

Мы сломали его.

Воспоминание вызывает тёплые трепеты в груди.

Как маленькие птицы, пытающиеся вырваться.

Её глаза.

Её улыбка.

Её тело подо мной.

Ломающееся дерево, треск.

Её смех после.

Красиво.

Идеально.

Моя.

Нет… не моя.

Её.

Луна принадлежит Луне.

Не Азраэлю.

Не мне.

Никому.

Должен помнить.

Луна — не собственность.

Луна — богиня над всеми.

Достойна поклонения.

Достойна служения.

Достойна защиты.

Но сейчас её нет.

Попросила побыть одной.

Поэтому я сижу.

И жду.

Жду её возвращения.

Её приказа.

Шанса снова служить.

Другие альфы движутся по каменному логову.

Громкий альфа с жёлтыми волосами.

Рычащий альфа без глаза.

Больной альфа с белыми волосами.

Все хотят Луну.

Никто не достоин Луны.

Но не мне решать.

Решает только Луна.

Если она выберет их — буду защищать и их.

Если они причинят ей боль — разорву их.

Просто.

Ясно.

Цель.

Дверь снова открывается.

Не Луна.

Разочарование — острая боль в груди.

Входит жёлтоволосый альфа.

Ворон.

Проходит мимо проёма, но останавливается.

Делает два шага назад.

Видит меня.

Наклоняет голову, как озадаченное животное.

— О! Рыцарь… Я не заметил тебя.

Смотрю на него.

Зачем он со мной говорит?

Люди не говорят со мной.

Люди кричат.

Люди бегут.

Люди умирают.

Не говорят.

Только она.

— Где Козима?

Смотрю ещё пристальнее.

Он думает, я могу говорить?

Он оглядывает комнату.

Глаза снова на мне.

— А… всё ещё не вернулась, я вижу.

Его запах странный для альфы.

Сладкий.

Как мёд.

Пахнет не так плохо, как большинство альф.

Он останавливается.

Теперь смотрит на меня.

— Ты сидишь на полу потому, что ты слишком большой для мебели?

Вопрос не требует ответа.

Правда очевидна.

Смотрю в ответ.

Он переносит вес с ноги на ногу.

Ему некомфортно.

Хорошо.

Так и должно быть.

— Я имею в виду, я тебя понимаю. Вкус Гео в мебели ужасен. Вся эта кожа и дерево. Очень устаревшее. Очень старый мир.

Он слишком много говорит.

Мне не важны слова.

Я не понимаю некоторые из них.

Понимаю только Луну.

Иногда не понимаю и её.

Но это музыка.

Я понимаю тон.

Её песню.

— Знаешь, я, наверное, смогу найти что-то более… подходящего размера для тебя. Хочешь? Если вы с нашей богиней задержитесь тут надолго.

Почему он всё ещё говорит со мной?

Странный альфа.

Другой альфа.

Смотрю внимательнее на жёлтоволосого.

Вижу в его глазах что-то знакомое, когда он говорит о Луне.

Поклонение.

Но тоже поклоняется Луне.

Называет её богиней.

Возможно, другой вид поклонения.

Но тот же голод.

Та же нужда.

Та же преданность.

Луне, кажется, нравится этот альфа.

Она говорит с ним без страха.

Позволяет ему быть близко.

Доверяет ему.

Значит… он под запретом.

Убивать нельзя.

Пока.

Если он причинит Луне боль —

Тогда убью медленно.

Переломаю кости, как ветки.

Получу удовольствие.

Может, он будет вкуснее других альф.

Может, на вкус как солнечное мясо.

— Я сейчас вернусь, — говорит жёлтоволосый.

Он исчезает.

Дверь закрывается.

Снова один.

Мне всё равно.

Хочу только Луну.

Но Луна сказала — ждать.

Значит, жду.

Должен подчиниться.

Должен доказать, что достоин.

Лучше, чем «принц», который причинил ей боль.

Что такое принц?

Человек, который хочет быть богом.

Но что ещё?

Должно быть, монстр.

Должно быть, зло.

Время проходит.

Трудно измерить.

У подземного логова нет неба.

Нет звёзд.

Нет фальшивой луны.

Ненавижу это место.

Слишком тесно.

Слишком много.

Слишком много альф.

Слишком много врагов.

Слишком много угроз.

Но Луна здесь.

Значит, и я здесь.

Дверь открывается.

Не жёлтоволосый.

Не Луна.

Странный бета.

Воняет металлом и маслом.

Смотрит на меня.

Замирает.

Запах страха наполняет комнату.

Добыча узнаёт хищника.

Глаза широко раскрыты.

Сердце колотится.

Слышу отсюда.

Мог бы пересечь комнату до крика.

Мог бы вырвать горло, прежде чем кровь упадёт на пол.

Но Луна расстроится.

Поэтому остаюсь.

Незнакомец пятится.

Дверь закрывается.

Проходит ещё время.

Скучно.

Неспокойно.

Голод.

Хочу охотиться.

Хочу убивать.

Хочу Луну.

Дверь снова открывается.

Возвращается жёлтоволосый.

Не один.

Следом идут три альфы.

Незнакомцы.

Угрозы?

Мышцы напрягаются.

Готов прыгнуть.

Готов убить.

Но они несут что-то.

Большое.

Металлическое.

Тяжёлое.

— Спокойно, большой парень, — говорит жёлтоволосый. — Без перекусов. Это просто стул. Для тебя.

Для… меня?

Никто не дарит монстрам подарки.

Только Луна.

Даря себя.

Маски.

Странные одежды.

Я в замешательстве.

Жёлтоволосый направляет других альф.

Им трудно протащить гигантский металлический стул через дверной проём.

Они постоянно смотрят на меня.

Глотают слюну.

Дверь слишком узкая.

Приходится поворачивать боком.

Много усилий.

Много пота.

Слабые альфы.

Мог бы помочь.

Мог бы просто сломать стену.

Проще.

Но Луна расстроится.

Поэтому я смотрю.

Наконец стул в комнате.

Альфы ставят его на пол.

Тяжёлый глухой удар.

Каменное логово вибрирует.

Появляется больной альфа.

Стоит в коридоре, чешет белые волосы.

На нём странная одежда.

Фиолетовая.

Слишком маленькая.

Показывает кожу.

Штаны из змеиной кожи.

Слишком обтягивают.

Выглядит нелепо.

— Что за хрень тут происходит? — требует больной альфа.

голос всё ещё грубый после лихорадки.

Горло, наверное, болит.

Хорошо.

Пусть болит сильнее.

Он злит Луну.

Но не настолько, чтобы убить.

Я думаю.

Жёлтоволосый смотрит на стул.

Смотрит на больного альфу.

Молчит.

— Это что, блядский трон? — спрашивает больной альфа.

жёлтоволосый снова смотрит.

— Да. Думаю, да. Я уже видел его раньше — в той куче хлама, что Гео держит на складе. Но это единственное, что есть на рынке достаточно большое, чтобы выдержать нашего гигантского… эм… одичавшего друга.

Друг?

Не друзья.

Никогда не друзья.

Больной альфа выглядит обеспокоенным.

— Где, блядь, Козима? Она единственная, кто удерживает его в узде.

жёлтоволосый машет рукой.

— Ей просто нужно немного пространства. Я поставил людей присматривать за ней.

Люди следят за Луной?

Кто?

Где?

Они прикасаются к ней?

Ранят её?

Нужно найти.

Нужно защитить.

Начинаю подниматься.

— Она в полной безопасности, — быстро добавляет жёлтоволосый. — Просто бродит по тоннелям. Думает. Все здесь знают, что нельзя даже неправильно на неё посмотреть, не отвечая передо мной или Гео.

Отвечать передо мной.

Снова опускаюсь.

Смотрю.

Жду.

Жёлтоволосый отпускает альф-носильщиков.

Они быстро уходят.

Рады сбежать.

Разумно.

Жёлтоволосый поворачивается ко мне.

Улыбается.

Мёд, смешанный со страхом.

— Давай. Попробуй.

Смотрю на трон.

Металл.

Холодный.

Уродливый.

Как моя рука.

Как мои когти.

Как я.

Рычу на трон.

— Эта хрень нас всех сожрёт, — бормочет больной альфа.

рычу на больного альфу.

Сожрал бы его первым.

Но могу подхватить то, что делает его больным.

Луне бы это не понравилось.

— Просто попробуй. Пожалуйста? — говорит жёлтоволосый.

голос мягкий.

Сладкий.

Как с раненым животным.

Как с…

Как Луна говорит со мной.

Не то же самое.

Но похоже.

Не люблю альф.

Не доверяю альфам.

Но у жёлтоволосого есть доверие Луны.

И я не хочу создавать Луне проблемы.

Поэтому.

Неохотно поднимаюсь.

Пол скрипит под весом.

Подхожу к трону.

Изучаю.

Узоры вырезаны на подлокотниках.

Символы, которых я не понимаю.

Но размер правильный.

Медленно сажусь.

Металл стонет, но держит.

Не ломается.

Первая мебель, которая подходит.

Странное чувство.

Почти… удобно?

Жёлтоволосый хлопает в ладони.

Он доволен.

— Видишь? Идеально подходит! Может, закажем несколько гигантских декоративных подушек. Как ты относишься к бархату?

Подушки?

Мягкие вещи для сна?

Для трона?

Странный альфа.

И что такое бархат?

— Отлично. Монстр на троне. Теперь я видел всё, — бурчит больной альфа.

Хочу убить больного альфу.

Это было бы легко.

Один взмах когтей по горлу.

Смотреть, как гаснет свет в глазах.

Смотреть, как кровь растекается по полу.

Но Луна любит это логово.

Ей бы не понравилась кровь.

Поэтому больной альфа жив.

Пока.

— С бархатом пока повременим, — говорит жёлтоволосый, отмахиваясь рукой.

Приближаются шаги.

Тяжёлые.

Злые.

Появляется альфа с одним глазом.

Гео.

Хозяин логова.

Пахнет землёй и металлом.

Сильный альфа.

Опасный альфа.

Но не вызов.

Не угроза.

Если только я не причиню вред жёлтоволосому.

Это ясно.

— Какого хрена ты сделал с моей гостиной?! — орёт Гео.

Голос громкий.

Отражается от стен.

Но без рыка.

Просто шум.

Как у большой собаки.

Жёлтоволосый улыбается.

Подходит ближе.

Без страха.

— Это всего лишь немного мебели, папочка. Не то чтобы у тебя тут уже был какой-то стиль.

Одноглазый альфа рычит.

Пустой звук.

— Стиль? Стиль — это «мои вещи в моём доме, где я, блядь, захочу».

жёлтоволосый касается его руки.

Так же, как Луна касается моей.

Больший альфа расслабляется.

Странно.

Альфы не прикасаются друг к другу, если не дерутся.

Если только…

О.

Теперь понимаю.

Жёлтоволосый принадлежит ему.

Жёлтоволосый — его солнце.

Так же, как Луна — моя луна.

Хорошо.

Пусть отвлекают друг друга от неё.

Гео наконец замечает странную одежду больного альфы.

Смотрит.

Губы дёргаются.

Потом смеётся.

Громко.

Жёстко.

Лицо больного альфы меняет цвет.

Красный.

Злой.

— Пошёл ты, — рычит он. — Твоя игрушка решила, что будет, блядь, смешно оставить мне только это дерьмо, чтобы надеть.

Жёлтоволосый пожимает плечами.

— Я оставил то, что, как мне показалось, подчеркнёт твой цвет. Фиолетовый отлично подчёркивает глаза.

Больной альфа шагает к жёлтоволосому.

— Я тебе сейчас эти грёбаные глаза вытащу, ты мелк…

Рык разрывает комнату.

Нет. Два рыка.

Одноглазого альфы.

И мой.

Одноглазый смотрит на меня, сбитый с толку.

Не из-за жёлтоволосого.

Из-за Луны.

Жёлтоволосый принадлежит ей.

Предупреждение.

Больной альфа останавливается.

Умный.

одноглазый встаёт между ними.

— Ты не будешь никому вырывать глаза, — рычит Гео, тыча пальцем ему в грудь. — Я пойду найду Козиму, пока мой дом не перевернули вверх дном.

Запах жёлтоволосого меняется.

Тревога.

Беспокойство.

— Гео, подожди! Ей нужно пространство. Ты не можешь просто…

жёлтоволосый идёт за ним.

Дверь закрывается.

Я один с больным альфой.

Николай.

Тот, кто забрал Луну.

Тот, кто хочет Луну.

Рык становится громче.

Не прекращался.

Мы смотрим друг на друга.

Хищник узнаёт хищника.

Его запах странный.

Болезнь отступает.

Под ней что-то ещё.

Что-то знакомое.

Кровь.

Сталь.

Зима.

Вриссиан.

Как боги в лаборатории.

Как Луна.

Но не как Луна.

Луна — это лунный свет и сладость.

Это нежные пальцы в волосах.

Этот альфа — смерть и боль.

Холодные глаза, считающие убийство.

Как я.

Но слабее.

— Ну что ж, — говорит больной альфа. — Только ты и я.

Смотрю.

Жду.

— Ты понимаешь, что я говорю, да?

Всё ещё смотрю.

— Я знаю, что понимаешь. Я видел, как ты реагируешь на неё.

на неё.

Луну.

Козиму.

Даже её имя в его рту поднимает ярость.

Рык.

— Да, так и думал.

Больной альфа двигается.

Садится на диван напротив трона.

— Ты кто такой? Какой-то неудавшийся эксперимент? Вриссианское оружие?

Слова ничего не значат.

Но тон…

Любопытный.

Не насмешливый.

Не испуганный.

Просто изучает.

Как учёные, но иначе.

Всё равно не нравится.

— Она думает, что ты защитник. Её рыцарь. Но мы оба знаем, кто ты такой.

Я наклоняюсь вперёд на троне.

Металл скрипит под весом.

Смотрю.

— Ты хищник. Убийца. Для этого тебя и создали. И хищник хищника узнаёт.

Правда.

Но не вся правда.

Я был убийцей до того, как стал рыцарем.

Был оружием до маски.

Был монстром до металла.

Но теперь…

Теперь я больше.

теперь я её.

— Слушай, — говорит он. Голос мягче. Не доверяю. — Никаких обид из-за ямы. В своё оправдание скажу: я не знал, что ты разумный.

Рычу снова.

Он вздрагивает.

— Ладно. Я всё ещё не знаю, разумный ли ты. Но я знаю, что у нас есть кое-что общее.

Сомнение.

— Она заслуживает лучшего, чем любой из нас, — живой взгляд становится острым. — Она заслуживает быть в безопасности. И счастливой.

Правда снова.

Луна заслуживает безопасности.

Прежде всего.

— Так что, когда Азраэль придёт за ней — а он придёт — что тогда? Когда грёбаный коронованный принц Сурхиира явится с армией за спиной, чтобы забрать свою пару?

Азраэль.

Имя заливает зрение красным.

Заставляет металлическую руку скрипеть от напряжения.

Когти чешутся от жажды крови.

— Ты отступишь? Позволишь ей уйти с этим ублюдком, который её ранил? — вызов в голосе. — Или сделаешь то, для чего тебя создали?

То, для чего меня создали?

Убивать.

Уничтожать.

Пожирать.

Единственный ответ — рык.

Больной альфа понимает.

Губы кривятся в усмешке.

— Так я и думал.

Он встаёт.

Идёт к двери.

— Значит, мы на одной стороне. Как я это вижу, ты без особых проблем сожрал половину моей армии. Так что, если он приведёт ещё одну — между нами четверыми это будет честный бой.

Четверыми?

Другие альфы тоже?

Я не привык работать вместе.

Привык драться один.

Другие альфы — только соперники.

Только угрозы.

Но ради луны…

Готов измениться.

Один раз.

Только до тех пор, пока азраэль не умрёт.

Больной альфа кладёт руку на дверь.

Останавливается.

— Если это хоть что-то значит — мне жаль, — говорит он.

Тихо.

Ровно.

Он не хочет этого говорить.

Потом уходит.

Странные альфы.

Все они.