Израненные альфы

Глава 20

КОЗИМА

Я еще сильнее вжимаюсь в холодную каменную стену дворца, внимательно прислушиваясь к звуку шагов Чумы, эхом отдающихся в его кабинете. Мое сердце колотится так сильно, что я уверена, он услышит это через окно, но он заполняет тишину тем, что ворчит себе под нос о «беспечных туристах» и их «гребаных сигарах».

Я кусаю губу, чтобы сдержать ухмылку.

О, если бы он только знал, что пожар — это наименьшая из его проблем прямо сейчас. Этот ублюдок должен мне за то милое пребывание в его пыльной камере, а затем за то, что передал меня Николаю, из всех людей, как посылку под роспись.

Конечно, я привязалась к этому психованному мудаку. Я даже не могу не гадать, как там сейчас они с Вороном. Но это не значит, что я забыла унижение от всего этого.

Злоба зашита в моем ДНК.

Сквозь окно я наблюдаю, как Чума замирает у декоративной статуэтки на пьедестале возле книжной полки. У меня перехватывает дыхание, когда он тянется, чтобы поправить ее, слегка поворачивая, словно ее положение оскорбляет его одержимую потребность в порядке. Рыцарь стоит, замерев, в углу, всего в четырнадцати футах от него, и я клянусь, что вижу, как эти синие глаза горят за забралом шлема.

Все, что я могу делать — это молиться, чтобы он не пошевелился.

Или не зарычал.

Но Чума отворачивается, видимо, довольный новым углом статуэтки, и возвращается к своему столу. Мой пульс учащается, когда он тянется к стакану с водой.

Давай же, ты, педантичный хер. Пей.

Он берет стакан, стягивает сурхиирский шарф, закрывающий нижнюю часть лица, подносит его к губам наполовину, затем замирает. Его глаза сужаются, изучая прозрачную жидкость так, словно она только что обосрала всю его родословную.

— Срань господня, — шепчу я. — Вот это паранойя.

— Разве это паранойя, если ты действительно подсыпала что-то ему в напиток? — шипит Гео рядом со мной, и я практически чувствую, как он закатывает свой единственный глаз, хотя не смею оторвать взгляда от Чумы.

— Ты зануда.

Наконец, словно решив, что вода простояла не так уж долго, чтобы стать подозрительной, Чума делает долгий глоток. Я смотрю, как дергается его кадык, когда он глотает, борясь с желанием станцевать победный танец прямо здесь, на территории дворца.

— Ты уверена, что не насыпала туда достаточно этого дерьма, чтобы убить его? — шепчет Гео, его щетина царапает мне ухо. Чертовски смешно, что я даже не хочу ударить его за это.

— Конечно нет, — я делаю паузу, размышляя. — Наверное.

Рычание Гео вибрирует в воздухе между нами.

— Ну всё. Нас всех казнят за убийство кронпринца Сурхииры.

— Перестань быть таким паникером.

— У кого-то здесь должен быть здравый смысл, и это явно не ты.

— Заткнись, — бормочу я, но мое внимание приковано к Рыцарю, все еще застывшему на месте, как самая убедительная статуя в мире. — По крайней мере, он хорошо справляется с ролью доспехов.

— Ага, он был рожден для этой роли, — ворчит Гео.

Чума берет одну из бумаг со стола и движется к окну. Мы с Гео оба вжимаемся сильнее в стену; его твердая туша давит мне в бок, и я задерживаю дыхание, когда тень Чумы падает на камень рядом с нами. Периферийным зрением я ловлю проблеск глаз Рыцаря за забралом, отслеживающих движение другого альфы с хищной сосредоточенностью.

Яду лучше подействовать быстро, потому что, если Чума станет хоть немного ближе к тому, чтобы обнаружить нас, Рыцарь начнет защищать меня, разорвав принца на части.

А нам, так уж вышло, он нужен живым и говорящим.

Рука Чумы появляется на подоконнике; кожа его перчатки скрипит, когда он сжимает его и наклоняется вперед, чтобы выглянуть наружу. Затем он шатается, грубый кашель вырывается из его горла.

Наконец-то, блядь.

— Какого хрена… — его колено подгибается, и когда он хватается за оконную раму, его глаза встречаются с моими на долю секунды.

Узнавание вспыхивает в этих бледно-голубых глазах, за ним следует понимание.

— Ты.

Я ничего не могу поделать с маниакальной ухмылкой, расплывающейся на моем лице, когда я машу ему рукой.

— Привет, Чума. Или лучше сказать, почти-деверь?

Его рука тянется к оружию с впечатляющей скоростью, учитывая яд, бегущий по его системе. Очевидно, я недооценила, сколько потребуется, чтобы свалить альфу его размера и подготовки. Он может быть худощавым по сравнению с другими Призраками, но вблизи он, блядь, огромный. Справедливости ради, Гео пилил меня, чтобы я его не убила.

Прежде чем Чума успевает выхватить клинок, Рыцарь срывается с места. Декоративные доспехи грохочут, когда он пересекает комнату в два огромных шага, его человеческая рука сжимается на горле Чумы сзади.

— Что за нах… — слова Чумы обрываются, когда Рыцарь отрывает его от земли.

Но Чума не выжил бы как один из Призраков, будучи легкой добычей. Его клинок сверкает, находя щель в декоративной броне Рыцаря, там, где сходятся пластины. Рыцарь ревет, скорее от неожиданности, чем от боли, и его хватка ослабевает ровно настолько, чтобы Чума вывернулся.

Принц приземляется в приседе, оружие уже движется по смертельной дуге. Массивная фигура Рыцаря работает против него в ограниченном пространстве.

Блядь. Он не может нормально уворачиваться в комнате, которая явно не создана для восьмифутовых альф-мутантов в доспехах, плаще и всем прочем. Я не рассчитывала, что дойдет до настоящей драки.

Стоило ожидать, что Чума не сделает это легким.

Он брат Азраэля.

Гео влетает в окно с большей ловкостью, чем должен обладать человек его размеров.

— Нужна помощь, Железный Дровосек?

Глаза Чумы метнулись к нему, и, несмотря на то что яд делает его движения слегка заторможенными, его голос сочится отвращением.

— Я слышал, что ты спятил, Гео, но ты меня, блядь, накачал?

Гео тычет большим пальцем в мою сторону.

— Это все она.

— Совсем немного, — добавляю я невинно, начиная лезть через окно, чтобы помочь. И как раз вовремя, так как Чума запускает метательный нож в сторону Гео. — Берегись!

Нож со свистом рассекает воздух, вонзаясь в стену ровно там, где секунду назад была голова Гео. Он пригибается и перекатывается, поднимаясь с уже выхваченным пистолетом.

— Оставайся, блядь, снаружи! — рявкает он на меня. Не совсем альфа-рык, но достаточно близко, чтобы у меня закололо кожу головы.

— Как благородно. Беспокойся о себе, здоровяк, — я решаю вместо этого перегнуться через подоконник, стараясь держать большую часть тела снаружи, когда понимаю, что Рыцарь сдерживается, пытаясь не задеть меня в перестрелке. — И помни, он нужен нам живым и способным отвечать на вопросы!

Чума смеется — звук резкий и горький, когда он парирует когтистый удар Рыцаря своим клинком.

— Вы трое ворвались в гребаный дворец и думаете, что выберетесь отсюда живыми?

Рыцарь ревет, звук сотрясает сами стены, и я вижу, как на лице Чумы появляется осознание, когда плащ срывается с его широких плеч, открывая металлическую руку под ним.

— Не может быть… — выдыхает Чума, едва уворачиваясь, когда когти Рыцаря пробивают его безупречный стол, раскалывая его надвое, словно кусок торта. Бумаги разлетаются как конфетти, обеспечивая как раз достаточное прикрытие для Гео, чтобы занять лучшую позицию.

Чума хватает один из мечей с настенной экспозиции, и внезапно это клинок против лезвий-когтей; металлический лязг звенит в кабинете. Грубая сила Рыцаря отбрасывает Чуму назад, но принц использует инерцию, чтобы открутиться; его боевой стиль — это быстрые рефлексы и стремительные удары, которые держат его вне досягаемости Рыцаря.

Яд определенно действует на него. Я вижу это по легкой дрожи его рук, по тому, как он слишком часто моргает, словно пытаясь прояснить зрение. Но он все еще сражается с мастерством, которое даже я не могу не признать впечатляющим. Большинство людей не могут продержаться против Рыцаря больше нескольких секунд, даже если тесное пространство дает моему альфе значительную фору.

Гео пытается зайти с фланга, но Чума предвидит движение, используя тушу Рыцаря как щит, пока маневрирует вокруг разрушенной мебели. Одним плавным движением он хватает стакан со стола и выплескивает остатки жидкости в прорези для глаз в маске Рыцаря.

Рыцарь отшатывается с болезненным рычанием, царапая маску, его спина ударяется о стену достаточно сильно, чтобы сотрясти комнату, и мое сердце сжимается. Он так старается не разрушить все вокруг, не рисковать поранить меня летящими обломками, и это ставит его в невыгодное положение против противника, который точно знает, как использовать любую слабость.

— Ты уже вырубишься, блядь, или как? — шиплю я на Чуму.

Он бросает на меня взгляд, словно я самый безумный человек, которого он когда-либо встречал — и, может быть, так и есть, — но затем он посылает еще один метательный нож в бедро Гео. Гео злобно ругается, но не падает, вместо этого бросаясь вперед, чтобы врезаться в принца как товарный поезд. Они врезаются в книжный шкаф, тома сыплются вокруг них, пока Гео использует свой вес и силу, чтобы прижать Чуму к стене.

Но даже одурманенный и в меньшинстве, Чума сражается со злобным интеллектом. Он бьет коленом вверх, попадая Гео по ребрам, затем использует моментальное ослабление хватки более крупного альфы, чтобы выскользнуть и оттолкнуть его назад.

Рыцарь все еще борется, рыча от боли, пытаясь прочистить зрение, не снимая маски. Вид его, такого уязвимого и страдающего, заставляет меня хотеть, блядь, убить Чуму, нужен он нам живым или нет.

Мой взгляд падает на статуэтку, которую Чума поправлял ранее — тяжелую бронзовую вещь, изображающую ту же фигурку ибиса, что и кулон, который Азраэль носит на шее все время, даже когда спит. Не думая, я полностью проскальзываю в комнату и хватаю ее; от тяжести напрягаются руки.

Чума поворачивается как раз в тот момент, когда я поднимаю ее над головой; его глаза расширяются, словно у него случился особенно болезненный приступ дежавю.

Я ухмыляюсь.

— Помнишь это?

Статуэтка встречается с его черепом с удовлетворительным глухим стуком, и он оседает на пол.

Я роняю статуэтку, тяжело дыша и убирая влажные серебряные волосы с лица, пока Гео со стоном поднимается на ноги.

— Мое ебаное колено вылетит на месяц, — рычит он.

— Я заглажу вину. Просто свяжи Чуму, — я бросаюсь к Рыцарю, который все еще рычит и царапает маску. — Эй, я здесь. Просто замри.

Он застывает, словно боится причинить мне боль, давая мне пространство для работы. Мои руки нежны, когда я помогаю ему стереть жидкость вокруг глаз, используя оторванный кусок его плаща. Он тихо рычит, прижимаясь к моему прикосновению, как гигантский кот, ищущий утешения.

— Лучше? — шепчу я, и он дает скованный кивок; эти горящие синие глаза метнулись ко мне из-за маски.

Позади нас я слышу характерный щелчок металла. Я оборачиваюсь и вижу, как Гео надевает наручники на бессознательного, но стонущего Чуму, у которого теперь красуется яркая красная рана на голове.

— Он не будет в отключке долго, — предупреждает Гео. — Ублюдок крепкий, надо отдать ему должное.

Я моргаю, глядя на наручники.

— Ты что, просто носишь их с собой все время?

— На случай, если кто-то в клубе станет слишком буйным, — он делает паузу, почесывая щетину. — Обычно это Ворон, на самом деле.

Я фыркаю.

— И ты все еще притворяешься, что между вами двумя нет сексуальной химии?

Чума стонет, его голова мотается, когда он начинает приходить в себя, и выражение лица Гео ожесточается.

— Сейчас реально не время, — цедит Гео сквозь зубы.

Я закатываю глаза и жестикулирую Рыцарю.

— Если ты в порядке, давай, поднимай Чуму, — говорю я ему, прежде чем взглянуть обратно на Гео. — Нам нужно убираться отсюда и найти способ подать сигнал Ворону и Николаю, что миссия прошла успешно.

— Мы только что похитили принца, — ровно говорит Гео, наблюдая, как Рыцарь легко перекидывает обмякшее тело Чумы через плечо. — Вся сурхиирская армия вот-вот сядет нам на хвост, и они будут наименьшей из наших проблем, когда остальные Призраки узнают. Я бы не стал называть это успешной миссией пока что. Скорее, самоубийственной миссией.

— Ты такой пессимист, — говорю я, распахивая окно так широко, как только оно поддается, чтобы Рыцарь мог пролезть. Гео помогает ему с Чумой, затем тянется и вытаскивает меня следом за ним; его руки теплые, грубые и надежные на моей талии даже сквозь шелк.

Когда мои ноги касаются земли снаружи, реальность того, что мы только что сделали, обрушивается на меня. У нас действительно получилось.

У нас есть Чума.

Теперь нам просто нужно придумать, что, блядь, с ним делать.