Каллахан

Информация

Привет! Это фанатский перевод, выполненный для ознакомления. Все права принадлежат авторам, поэтому, удалите файл после прочтения.

Все, что происходит в книге осуждается переводчиком.

Прошу не быть строгим к переводу, все выполняется одним человеком.

И пожалуйста, не распространяйте русифицированные обложки.

Если вы хотите выложить где-то мой перевод, то указывайте обязательно ссылку на телеграмм канал.

Переводчик: mercenary files

Приятного чтения, шалунишка, проверь, что никто за тобой не подглядывает;)

Также ищи меня в ВК

Каллахан Раненые герои Пролог

Адам

Кто-то осторожно потряс меня за плечо, и я резко открыл глаза. Я заморгал, пока лицо мягко улыбающейся пожилой женщины не обрело четкость, а сам я в это время пытался сообразить, где нахожусь.

Это ощущение слишком сильно напоминало тот раз, когда я совсем недавно очнулся в госпитале в Германии, не имея ни малейшего понятия, как там оказался.

— Хейвен-Спрингс, — тихо произнесла она. — Это ведь ваша остановка?

Я оторвал лоб от прохладного оконного стекла и выпрямился в кресле, озираясь по сторонам, пока мозг пытался соотнести реальность с окружением. Наконец я сориентировался и пробормотал:

— Эм, да. Спасибо, что разбудили, — и бросил взгляд в окно на хмурое летнее утро.

Учитывая причину, по которой я ехал всю ночь на этом автобусе, погода казалась вполне подходящей.

Женщина кивнула, встала и вышла в проход, чтобы дать мне дорогу. Я достал свой рюкзак с верхней полки и направился к выходу, услышав вслед ее бодрое:

— Удачи!

Я запнулся на этих словах.

Удачи.

У меня было предчувствие, что она мне еще понадобится.

Хотя я был благодарен ей за поддержку, оглядываться не стал. Просто пошел вперед, как и положено хорошему морпеху.

Глава первая

Пять месяцев назад

Адам

— Счастливого, блядь, Рождества, — пробормотал я, отправляя в рот кусок индейки из сухого пайка.

— Для Рождества слишком жарко, — посетовал мой солагерник и брат по оружию Шон О'Брайен, сидевший напротив за раскладным столом. Он вытер лоб полотенцем, которое повесил на шею специально для этой цели. Шон съел еще немного индейки с картофельным пюре из своего пайка, а затем приподнял контейнер, чтобы заглянуть под него. — Как думаешь, какой у этой херни срок годности?

— Наверное, лет двадцать.

— Да уж, похоже, этой порции пошел двадцать второй год.

— Ну, это точно не рождественский ужин у моей бабули.

Словно пытаясь отвлечься от того факта, что мы находимся бог знает где на враждебной территории, Шон спросил:

— Где бы ты сейчас был, если бы оказался дома?

— В Ланкасле, штат Массачусетс. Там вся моя семья, — я замолчал, представляя, как они, скорее всего, уже закончили праздничный ужин и теперь играют в настольные игры в перерывах между просмотром футбола. — А ты?

— В Хейвен-Спрингс, Южная Каролина. Население — девятьсот девяносто пять человек. У нас на выезде из города висит один-единственный мигающий светофор.

— Думаю, Ланкасл обошел твой городок на пару тысяч жителей. У нас даже есть настоящие светофоры. В Южной Каролине бывает снег?

— Не-а, — он снова зачерпнул еду и усмехнулся. — Только ураганы.

Воздух в палатке был раскаленным, и я вытер лоб салфеткой. Большая ошибка. Я почувствовал, как кусочки бумаги прилипли к коже, и быстро смахнул их краем футболки, пока О'Брайен не начал стебать меня по этому поводу.

Оба мы в песочных футболках и камуфляжных штанах, но вместо привычных кожаных ботинок на шнуровке надели носки со шлепками. Кто-то дома мог бы счесть это преступлением против моды, но здесь, в пустыне, комфорт был важнее стиля.

В любом случае мне было плевать, какое впечатление я произвожу на этих ублюдков. Нашу небольшую группу отозвали из базового лагеря прямо перед Днем благодарения, фактически перечеркнув наши планы поехать домой на праздники. Роту разделили: холостяки без детей должны были лететь домой в ноябре, а те, у кого были жены и дети, — на Рождество. Никто из морпехов, оставшихся со мной в лагере, не входил во вторую группу, и именно так я понял, что в этой миссии всё серьезно. Очевидно, командование беспокоилось о том, чтобы не оставить детей сиротами, а жен — вдовами.

Группа состояла из четырех элитных отрядов, и нашей задачей было выследить и уничтожить повстанцев раньше, чем они найдут нас. Весь последний месяц было тихо, что заставляло капитана Дэвидсона нервничать. На самом деле затишье было таким долгим, что мы уже планировали вернуться в базовый лагерь и запрыгнуть в транспорт к семейным парням, чтобы отпраздновать Рождество дома. Но затем поступили разведданные о перемещениях в этом районе, и вот теперь я ел свой рождественский ужин из чертовой банки, обливаясь потом.

— Могу я попросить тебя об одолжении? — спросил О'Брайен, проглатывая очередную порцию пюре.

— Да, дружище. О чем речь?

Он достал из заднего кармана листок бумаги и разгладил его на столе. Сверху его почерком было выведено: «Последняя воля и завещание».

— Что это за хрень?

— Я хочу быть уверен, что о моей девушке позаботятся, если со мной что-то случится. Сейчас бенефициарами моей страховки, банковских счетов и пенсии являются родители. Я хочу, чтобы всё досталось ей. Мне нужно, чтобы ты подписал это как свидетель.

— Я думаю, тебе стоит попросить об этом капитана Дэвидсона. Подпись старшего офицера, скорее всего, будет иметь больший вес.

К тому же мне совсем не нравилась идея заверять завещание Шона. Ведь если мне когда-нибудь придется давать показания, это будет означать, что мой боевой брат мертв. Я не хотел думать о таком дерьме. Но в пустыне на другом конце света это было нашей реальностью — тем, что мы все слишком отчетливо осознавали, раз уж Шон почувствовал необходимость составить завещание.

Он сложил бумагу вдвое и убрал обратно в карман.

— Да, ты, наверное, прав.

— Не знал, что у тебя с этой девушкой всё настолько серьезно.

— Я собирался сделать ей предложение перед отправкой, но подходящего момента так и не подвернулось. Я даже кольцо ей купил.

— Черт. Рад за тебя. Обязательно вернись домой, чтобы подарить его ей.

— Раз уж ты не хочешь подписывать мое завещание, пообещай мне кое-что другое, — я торжественно кивнул. — Если со мной что-то случится, я хочу, чтобы это кольцо попало к ней. Оно в сейфе в шкафу в моей комнате, в доме моих родителей. Код...

Я перебил его:

— Ты сам ей его отдашь.

Он продолжал, не слушая меня:

— Код: девять — одиннадцать — один.

Я прокрутил цифры в голове.

— Дата терактов?

— И ее день рождения.

— О, чувак, да она же совсем ребенок.

— Мне плевать. Я, блядь, люблю ее. И если со мной что-то случится, я хочу, чтобы она знала, насколько сильно. Насколько серьезен я был, когда говорил, что сделаю её своей женой, — его взгляд стал предельно серьезным. — Скажи, что сделаешь это для меня.

Мне это не нравилось, но я мрачно кивнул.

— Даю слово.

Я и представить не мог, как скоро мне придется выполнять это обещание.

~~

Позже в тот же день, во время патрулирования, наш бронеавтомобиль подорвался на самодельном взрывном устройстве на обочине дороги. К счастью, блок двигателя принял на себя основную силу взрыва, и я оказался единственным серьезно раненым. Однако мы попали под плотный огонь.

На наше спасение были брошены все силы. И именно в тот момент, когда они спешили к нам на помощь, в «Хамви», где находились капитан Дэвидсон, О'Брайен и еще двое парней из нашей группы, Рой Бакли и Дерек Риверс, попала ракета из РПГ.

Это был бой не на жизнь, а на смерть, но потери удалось минимизировать, так как мои товарищи обрушили на повстанцев настоящий ад. Когда пыль осела, выяснилось, что Бакли и Риверс ранены, но не критично, как и я, хотя я и потерял много крови. Однако капитан Дэвидсон оказался зажат в обломках; он получил тяжелые ожоги половины тела и боролся за жизнь. Нас обоих немедленно эвакуировали в Германию, а остальных двоих осмотрели на месте перед отправкой.

Шон погиб мгновенно.

Его похоронили, пока я лежал на больничной койке в Германии. Меня убивало то, что я не смог присутствовать на его похоронах и отдать последние почести; он погиб, спасая меня. Мне следовало быть внимательнее и заметить ту бомбу на дороге. Вина за это тяжким грузом легла мне на плечи.

Я не отказывался от помощи, чтобы справиться с синдромом выжившего. Помимо интенсивной физиотерапии, в мой план лечения входили сеансы с психологом. И я знал, что поездка в Южную Каролину — это лишь вопрос времени, как только меня наконец выпишут. Я был должен это Шону.