Каллахан

Глава сорок седьмая

Лэйни

Ох, моя бедная голова.

Я проснулась в шесть утра и осторожно села в постели, собираясь отправиться на поиски обезболивающего, как вдруг заметила на тумбочке бутылку воды и три оранжевые таблетки рядом. Я не помнила, чтобы проявляла такую предусмотрительность вчера вечером, и пришла к выводу, что их оставил Адам.

— Как это мило с его стороны, — пробормотала я, отвинчивая крышку и закидывая ибупрофен в рот.

Мне нужно было сходить в туалет, покормить Конора из бутылочки и тихонько улизнуть к себе в квартиру. Я откинула одеяло и осознала: «Уф, я всё еще в той же одежде, что и вчера». Наконец-то мне представился случай совершить «позорное шествие» домой после ночевки у парня, а мне даже стыдиться было нечего — разве что лишнего бокала черничного вина.

Какое разочарование.

— Вид у тебя помятый, — заметила Мари, когда позже тем же утром я вошла на кухню пекарни.

— Два слова: черничное вино.

— О-о-о, слышала я, что это убойная штука.

— Убойная и вкусная.

— Худшее сочетание! — со смехом ответила она, надевая фартук. — Успела принять душ?

— Нет, я в итоге заночевала у Адама — в гостевой спальне — и не успела вернуться домой вовремя.

— Иди, помой голову, я тут полчаса справлюсь сама. Почувствуешь себя в тысячу раз лучше.

Я была рада, что последовала её совету, когда в половине девятого в дверях появился доктор Уивер в медицинской форме. Я встретила его бодрой улыбкой.

— Привет! Домой или на работу?

Он почесал бороду, и я заметила темные круги под его глазами.

— Домой.

— Значит, без кофеина.

— И сырный датский рогалик, — быстро добавил он.

— Разумеется.

Он был симпатичным — таким суровым мужским обаянием, из тех, кто в выходные ходит в горы. И раз он врач, я полагала, что он умен. Оказалось, он к тому же еще и застенчив. Было почти трогательно наблюдать, как он запинается, пытаясь пригласить меня на ужин.

Выпалив: «Не хочешь поужинать со мной завтра вечером?», он тут же добавил: «Я знаю, что это внезапно, и тебе может быть трудно найти няню, так что я всё пойму, если ты не сможешь или тебе просто не интересно…»

Я прервала его, в основном чтобы прекратить его очевидные мучения.

— С удовольствием. Как насчет семи тридцати?

Мое согласие, кажется, его поразило — что удивило уже меня. Наверняка женщины вешаются на него пачками.

— Правда? Окей, да, круто! Тогда я заеду за тобой.

— Моя квартира наверху. Сзади есть отдельный вход с улицы.

— Идеально.

Мы неловко постояли, глядя друг на друга, пока я не сказала: «Присаживайся, я принесу рогалик и кофе». Не успел он сесть, как в дверях появились братья Каллахан.

Вот уж точно — «вовремя».

— Привет, ребята! Я сейчас освобожусь!

Я упаковала рогалик Джастина и приготовила ему кофе так, как он всегда заказывал — две порции сливок, две сахара. Накрыв стакан крышкой, я отнесла заказ к его столику. Он встал и улыбнулся, открыв ямочку на левой щеке, которую я раньше не замечала.

— Спасибо, Лэйни. Тогда… до завтра. В семь тридцать.

— Буду готова!

Он неуклюже наклонился и поцеловал меня в щеку, после чего пулей вылетел за дверь, не оборачиваясь. Я почти почувствовала вину, когда развернулась и увидела, как Алан и Адам наблюдают за мной, но тут же подумала: «А с чего мне чувствовать себя плохо? Адам ясно дал понять, что я ему не интересна. Я имею право ходить на свидания».

Тем не менее, мне было трудно смотреть ему в глаза, когда я принимала их заказ.

Адам

— Расслабь челюсть, зубы сломаешь, — подколол меня Алан, когда мы сели ждать заказ.

— Она реально идет с ним на свидание, — пробормотал я, глядя, как она порхает за стойкой.

— Ну да, чувак. Именно об этом я тебя вчера и предупреждал. Нужно было действовать, пока был шанс.

— Она была пьяна. Было бы неправильно пользоваться её состоянием.

— Она не была пьяна. Навеселе — может быть. И мы все понимаем — ты у нас Мистер Благородство. Но, младший брат, этой девушке не нужно благородство, ей нужен тот, кто будет за неё бороться. Так что соберись и борись.

Я снова взглянул в её сторону и покачал головой.

— Не могу.

Алан цокнул языком.

— Надеюсь, когда тебе будет девяносто пять, ты не будешь вспоминать этот момент и гадать, как бы сложилась твоя жизнь, если бы ты просто встал и поцеловал её вместо того, чтобы сидеть сиднем.

Я тоже на это надеялся. Но оптимизма не испытывал.