Каллахан

Глава девятая

Адам

Солнце ещё не зашло, когда я покинул пекарню и направился в ту сторону, где, согласно GPS, находилась пиццерия «Пицца и не только». Не прошёл я и квартала, как рядом притормозил Брайан на своей патрульной машине и опустил стекло.

Прежде чем он успел что-то сказать, я подколол его:

— Ты не врал бабуле О'Брайен. Ты и правда постоянно работаешь!

Я заметил, как его плечи поникли, словно он и сам был не рад этому факту.

— У нас не хватает троих офицеров, так что я пытаюсь закрыть дыры.

— Зато за сверхурочные, небось, хорошо платят.

— Да, но хотелось бы иногда иметь свободное время, чтобы их тратить.

— Понимаю.

— Ты-то уж точно понимаешь, — он кивнул на меня. — Куда путь держишь?

— В пиццерию. Сказал Лэйни, что угощаю её ужином сегодня.

Он рассеянно кивнул, пристально наблюдая за мной, будто пытался что-то разгадать. Наконец он спросил:

— Она удивилась кольцу?

— Я решил отдать его после того, как мы поедим.

Он изучал меня ещё минуту, а затем медленно произнёс:

— Наверное, в этом есть смысл.

Под его пристальным взглядом я почувствовал себя неуютно и попытался сменить тему:

— Как прошёл вызов на домашнее насилие?

— Один под стражей, — коротко бросил он и тут же вернул разговор ко мне. — Чем занимался днём?

Я пожал плечами, стараясь казаться безразличным, хотя понимал, что получается у меня паршиво.

— Да так, помог Лэйни кое с чем в пекарне.

Брайан задвигал челюстью и сквозь зубы выдавил:

— Хм.

Что это, блядь, должно было значить?

— Что? Ей нужна была помощь, а раз в этом городе даже мотеля нет, мне всё равно некуда было идти. Вот я и решил принести пользу.

Он поднял руки в примирительном жесте.

— Я ничего не сказал.

— Но ты что-то подумал.

Он опустил руки.

— Твоя правда. Подумал.

— Так вот, не надо. Шон был моим другом. Я бы никогда не переступил черту.

Брайан прищурился, будто не до конца мне верил. Я его не винил. Я и сам в себе не был уверен.

— Раз тебе некуда было идти раньше, где планируешь ночевать?

Ну вот, приплыли.

— Пока не знаю. А что? Предлагаешь свой диван?

— Сделаю предложение получше. У меня свободна гостевая комната. Напиши мне, когда будешь уходить от Лэйни, я скину адрес.

— Спасибо, мужик. Выручил.

— Без проблем. Любой друг Шона — мой друг.

Я не понял: то ли он тонко напоминал мне о долге перед Шоном, то ли моя нечистая совесть так это истолковала. В любом случае — посыл принят.

Глава десятая

Лэйни

Пока пеклась последняя партия слоек, Кристи посмотрела на меня и сказала:

— Я тут закончу. Иди готовься к свиданию.

— Во-первых, это не свидание. Во-вторых, разве не я должна выпроваживать тебя, чтобы ты собиралась на своё?

— Нет, у нас столик только на восемь тридцать. Если у меня будет слишком много времени на сборы, я начну мандражировать. Иди. — Она протянула руку и убрала комочек теста с моей челки. — Прими душ, приведи себя в порядок: накрути волосы, накрасься, надушись. Когда ты в последний раз наряжалась?

— На торжественное открытие.

Кристи поджала губы и склонила голову.

— Ладно, уточню. Когда ты в последний раз выставляла напоказ декольте?

— На вечеринку в честь будущего ребёнка. Я и не заметила, как выросла моя грудь, и продемонстрировала всем присутствующим отличный вид, когда наклонилась.

— Серьёзно? Не помню такого. Помню только, что ты выглядела очень мило в том фиолетово-розовом платье.

— О, спасибо.

Она отмахнулась от моих слов.

— Иди готовься. Я со всем справлюсь.

Я замялась.

— Ты уверена, что не против?

— Иди уже!

Когда я направилась к лестнице, она крикнула вдогонку:

— И надень своё счастливое бельё!

Я остановилась и медленно обернулась, уперев руку в бок.

— У меня нет никакого счастливого белья.

— Ну так надень что-нибудь чёрное и шелковое, глядишь — станет таковым!

Я изобразила крайнее возмущение и не спеша поднялась по лестнице. Но как только дверь квартиры закрылась за мной, я заметалась как сумасшедшая, приводя себя в порядок. К слову, ничего чёрного и шелкового я не надела. На мне было белое кружевное бельё. Единственный мало-мальски сексуальный бюстгальтер для кормления, который мне подарили на той самой вечеринке. Все остальные мои лифчики были сугубо практичными, ведь для кого мне было выглядеть сексуально?

И в случае с Адамом ситуация не изменилась, что бы там ни втирала мне Кристи. Но кружевной я всё-таки надела — на всякий случай. Бережёного Бог бережёт.

Адам

Я воспользовался отдельным входом из переулка, который вёл прямиком в квартиру Лэйни. Подозреваю, владелец здания сделал его, чтобы при необходимости сдавать жильё отдельно от коммерческого помещения.

Едва переступив порог, я чуть не выронил коробки с пиццей и печеньем. Она накрывала на стол, и сказать, что она выглядела просто сногсшибательно, — значит ничего не сказать. Её светлые волосы волнами лежали на плечах, и, хотя макияж был неброским, я заметил, как она подчеркнула глаза. Голубая подводка заставляла золотистые искорки в её карих глазах сиять ещё ярче, а помада делала губы пухлыми и манящими. В голове тут же всплыл образ этих розовых губ, обхвативших мой...

И именно в этот момент коробки едва не полетели на пол. К счастью, я успел поставить упаковку «Модело» на стойку.

— Вау. Ты выглядишь потрясающе.

С застенчивой улыбкой она посмотрела на своё желто-бирюзовое клетчатое платье, которое облегало бёдра и открывало завидный вид на декольте.

— Спасибо.

«Она девушка Шона. Она девушка Шона». Я повторял эту мантру про себя, надеясь, что мой мозг передаст её по назначению в штаны. Не передал. Особенно когда я почувствовал аромат её духов, пока она раскладывала салфетки. Она открыла коробку с пиццей и, закрыв глаза, издала стон наслаждения.

Вселенная явно испытывала меня на прочность. Или наказывала. А может, и то, и другое.

— О боже, пахнет просто божественно.

— Не то слово, — ответил я, и на этот раз речь шла вовсе не о еде.

— Я умираю от голода!

— Я тоже.

И хотя я ничего не ел с завтрака, кроме того пробного круассана, голод мой был совсем иного рода. Лэйни потянулась к моей руке, но, словно опомнившись, тут же её опустила.

— Давай есть. И ты наконец расскажешь, зачем приехал.

Это стало тем самым отрезвляющим напоминанием, которое заставило мой пыл поутихнуть.

Лэйни

За ужином разговор с Адамом тёк легко, будто мы знали друг друга вечность, а не познакомились только сегодня. От его историй о сослуживцах я смеялась так, что щеки заболели. И по тому, как часто в этих историях фигурировал мой парень, было ясно: Адам дорожил Шоном так же сильно, как Шон им.

Озорная ухмылка, не сходившая с лица Адама весь вечер, исчезла, когда я встала, чтобы убрать тарелки, и спросила:

— Так ты расскажешь мне об обещании, которое дал Шону?

Он мрачно кивнул.

— У меня кое-что есть для тебя.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Хорошо...

Я понятия не имела, что это может быть. Может, письмо из разряда «Если ты это читаешь...»? Пока я споласкивала посуду, Адам достал свой рюкзак, стоявший у двери. Он сел на диван, а я убрала остатки пиццы и печенья в холодильник. Я понимала, что тяну время. Не была уверена, что морально готова к тому, что он мне вручит.

— Хочешь ещё пива? — спросила я, не закрывая дверцу холодильника.

— Эм, да, давай.

Я достала бутылку, прихватила себе воды и передала ему напиток, прежде чем сесть в кресло напротив дивана. Глубоко вдохнув, я на мгновение задержала дыхание и медленно выдохнула. С натянутой улыбкой я произнесла:

— Ну...

Казалось, он хотел что-то достать из рюкзака, но передумал и оставил руку внутри.

— Сначала я хочу извиниться за то, что проигнорировал твои чувства днём. Ты имеешь полное право считать, что жизнь несправедлива, а я это обесценил. Прости.

Ого. Извинений я не ожидала.

— Я ценю это. Но ты прав: я благословлена, и мне стоит почаще об этом вспоминать.

— Ты через многое прошла. Вполне естественно злиться на обстоятельства.

Я пожала плечами.

— Злость ничего не изменит. Это пустая трата энергии, а у меня её и так в обрез.

Он секунду смотрел на меня, а затем прошептал:

— Ты удивительная, ты знаешь об этом?

Я не чувствовала себя удивительной. Казалось, я едва держусь на плаву. И всё же я улыбнулась, заправила прядь волос за ухо и сказала: «Спасибо», готовясь к тому, что лежит в рюкзаке. Я кивнула на сумку в его руках. — Что там для меня?

Он перевёл взгляд с моего лица на свои колени.

— Точно. — Он тяжело сглотнул и начал: — Шон очень тебя любил. Надеюсь, ты это знаешь.

— Знаю. Он позаботился о моём финансовом благополучии, хотя даже не знал о Коноре.

— Он просил меня стать свидетелем при составлении завещания, но я посоветовал ему обратиться к капитану Дэвидсону, так как тот был старшим по званию. — Он порылся в рюкзаке и замер. — Когда я отказался подписывать завещание, он взял с меня обещание передать тебе это. Оно лежало в сейфе в его комнате.

Адам вытащил руку из сумки, достал деревянную коробочку в форме сердца и протянул её мне. У меня перехватило дыхание: я догадывалась, что там. Подозрения подтвердились, когда я медленно открыла крышку и увидела бриллиантовый солитер.

— Ты была права. Он собирался просить твоей руки, — тихо произнёс он. — Просто не успел найти подходящий момент. Но он хотел, чтобы ты знала: его слова о том, что когда-нибудь он сделает тебя своей женой, были правдой.

Слезы покатились по моим щекам, когда я вынула кольцо из черного бархата и зажала его между указательным и большим пальцами, глядя, как свет играет на гранях камня.

— Он был таким хорошим человеком, — прошептала я. — Из него вышел бы потрясающий папа. И муж, — быстро добавила я.

Адам кивнул.

— Не сомневаюсь, ему бы это понравилось.

— Жаль, что он не узнал о Коноре, — с тоской сказала я. — Я хотела дождаться его возвращения, чтобы сказать лично. Не хотела, чтобы он отвлекался. Думаю, в каком-то смысле это даже к лучшему. Я бы всегда мучилась вопросом, не из-за меня ли он потерял бдительность и почему...

Он потянулся и взял меня за руку.

— Это бы ничего не изменило. Ребята никак не могли предотвратить попадание этой ракеты в их «Хамви».

Адам

Единственное, что могло бы пойти иначе — это если бы им вообще не пришлось ехать нас спасать. И это была целиком и полностью моя вина. Мой боевой брат лишился возможности стать мужем и отцом из-за меня.

Я уже собирался встать, чтобы отправиться к Брайану, когда из радионяни на кухонной стойке донёсся плач Конора. Лэйни вложила кольцо обратно в коробочку, поставила её на журнальный столик и поднялась.

— Я сейчас.

Она вынесла малыша и снова села в кресло, накинув пеленку на плечо. Можно было подумать, что ребёнок умирает от голода — так он причмокивал в перерывах между криками, пока она устраивала его у себя на коленях.

— Боже мой, — засмеялась она. — Проголодался, маленький?

Она прикрыла грудь пеленкой, как и днём, и вскоре крики Конора сменились довольным сопением — он начал есть. И внезапно я позавидовал восьминедельному младенцу. Мне не следовало желать эту женщину, пока она кормит своё дитя. Перед нами на столе лежит кольцо моего покойного друга, чёрт возьми! Что со мной не так?

Я упёрся руками в колени и подался вперёд — универсальный жест, означающий, что я собираюсь уходить.

— Мне, пожалуй, пора.

— О, не уходи пока. Побудь со мной.

И хотя я знал, что должен уйти, я не смог ей отказать.