Каллахан

Глава двенадцатая

Лэйни

Я сняла пеленку с плеча и посмотрела в зеркало — не попало ли на платье. Вроде бы всё было чисто, но я представила, как неприглядно это будет выглядеть: я болтаю с Адамом, и тут от меня внезапно веет детской отрыжкой. Поэтому я переоделась в чёрные штаны для йоги и розовую футболку, натянув пушистые розовые носки.

Я быстро сменила Конору подгузник и переодела его в пижамку. Хорошо, что он сразу вырубился — меня меньше мучила совесть за то, что я пропустила вечернее купание. Искупаю его утром в раковине. Мне не хотелось упускать возможность провести ещё немного времени с Адамом. Даже если из этого ничего не выйдет.

Я вышла в гостиную, не в силах сдержать улыбку при мысли о продолжении вечера с красавцем-морпехом. И обнаружила его крепко спящим на моём диване. Его чёрные ботинки «Salomon» аккуратно стояли в ряд у кофейного столика, а руку он подложил под декоративную подушку. Его огромная туша ростом под два метра едва умещалась на диване; ему явно было неудобно. Но потом я вспомнила его слова о том, что ему приходилось спать и в местах похуже.

Я достала одеяло из шкафа в коридоре рядом с ванной. Прежде чем укрыть его, я невольно замерла, разглядывая его лицо. Его высоким скулам позавидовала бы любая женщина, но мужественная квадратная челюсть с ямочкой на подбородке уравновешивала эту мягкость. Глядя на него спящего, я заметила, какие у него длинные ресницы. Наверное, раньше я их не замечала, потому что была слишком очарована синевой его глаз. С такого расстояния я также разглядела россыпь веснушек на переносице. Его коротко стриженные тёмно-русые волосы были густыми, и мне пришлось подавить желание провести пальцами по его короткой челке.

Я осторожно укрыла его и тихо прошептала:

— Спокойной ночи, красавчик.

Он перевернулся на бок, плотнее закутался в одеяло и пробормотал:

— Спокойной ночи, красавица.

Он бредил во сне или правда считал меня красавицей? Да уж, теперь-то я точно не усну, зная, что он в соседней комнате, после таких слов. Я могла бы разбудить его и предложить половину своей кровати. Чисто по-дружески, конечно. Я же не виновата, если во сне прижмусь к нему. Или коснусь его...

Боже мой, Лэйни! Возьми себя в руки, распутница!

~~

Я только-только задремала, когда пришло сообщение. Испугавшись, что это Паулина отпрашивается с работы, я схватила телефон.

Брайан: Надеюсь, я тебя не разбудил, но Адам всё ещё у тебя?

Я: Да, спит у меня на диване. А что?

Брайан: Я ждал его сегодня к себе в гостевую комнату.

Я: Это моя вина! Он уснул, пока я укладывала Конора, и вместо того, чтобы будить его, я просто накрыла его одеялом.

Мне не хотелось, чтобы Брайан подумал что-то предосудительное, даже если я сама в глубине души именно этого и хотела.

Я: Хочешь, я его разбужу?

Брайан: Только если сама хочешь. Я уже собирался ложиться, но не хотел оставлять дверь запертой, если он придёт. И хотел убедиться, что он не заблудился.

Я: Ему тут хорошо, хотя он может изменить своё мнение, когда Конор проснётся голодным в два часа ночи, а потом в пять.

Брайан: Может, Адам тебе поможет и возьмёт на себя одну смену кормления.

Я: К сожалению, я единственная, у кого есть подходящее «оборудование» для кормления малыша, если ты понимаешь, о чём я.

Я добавила смеющийся эмодзи, на что он ответил тем же.

Брайан: Он ещё не берёт бутылочку?

Я: Пока нет. Не было нужды отучать его от груди.

Брайан: Тебе было бы проще, если бы ты это сделала. Тогда другие могли бы тебе помогать. Уверен, О'Брайены были бы счастливы забрать внука на ночь.

Я: Знаю, ты прав. Но на это нужны силы, которых у меня в последнее время дефицит.

Брайан: Тебе есть на кого опереться. На меня в том числе.

Я: И я тебя за это обожаю.

Брайан: Скажи Адаму, чтобы не уезжал завтра, не попрощавшись.

Я: Передам. Спокойной ночи.

Брайан: Спокойной ночи.

Скрестив пальцы, я надеялась успеть уснуть до того, как Конор проснётся через пару часов.

Адам

Я проснулся от голодного плача маленького Конора, за которым почти сразу последовал звук босых ног в коридоре, а затем тихий голос Лэйни, успокаивающей его. В ночной тишине маленькой квартиры было слышно каждое слово.

— Ш-ш-ш... всё хорошо, сладкий. Мамочка здесь. Подожди секунду.

Затем снова стало тихо, если не считать мерного ритмичного звука — кажется, скрипело кресло-качалка. Лежа в тёмной комнате, я почувствовал непреодолимое желание помочь ей, но не знал как. Идея пришла, когда скрип прекратился. Я мог хотя бы подержать его, чтобы он срыгнул, и сменить подгузник, дав ей возможность вернуться в постель.

Намеренно громко топая, чтобы не напугать её, я появился в дверях детской. Она сидела в кресле у окна и похлопывала малыша по спинке. В лунном свете, отражавшемся в её растрёпанных светлых волосах, она была похожа на ангела.

— Эй. Давай я, — сказал я, подходя к креслу (которое оказалось не качалкой, а глайдером).

Она не пошевелилась.

— Всё в порядке. У нас свой ритуал.

— Меня учили тактическим маневрам и навыкам ведения боя, Лэйни. Уж как-нибудь я справлюсь с отрыжкой и подгузником.

Мне следовало насторожиться от того, как легко она уступила, и от усмешки на её лице, когда она встала и указала на освободившееся место. Когда я опустился в ещё тёплое кресло, она положила Конора мне на руки так, чтобы его личико оказалось у меня на плече. Он немного похныкал, устраиваясь поудобнее, но быстро затих, когда я похлопал его по спинке. Лэйни взяла пульт с подлокотника.

— Эта кнопка откидывает спинку, эта — включает режим укачивания.

Положив пульт на место, она указала на пеленальный столик у кроватки.

— Подгузники и салфетки в верхнем ящике, ведро для грязных подгузников в углу. Если понадобится чистая пижамка — они в первом ящике комода.

Я кивнул.

— Принял. Иди спи.

Снова эта усмешка.

— Служу народу, большой парень. — Она замерла в дверях и обернулась. — Постарайся не шуметь, ладно?

— Проще простого, — ответил я гораздо увереннее, чем чувствовал себя на самом деле.

Услышав, как закрылась дверь её спальни, я возился с кнопкой, пока не нашёл удобное положение, а затем запустил глайдер.

— Я справлюсь, — прошептал я сам себе.

Знаменитые последние слова.

Лэйни

Я резко проснулась. Что-то было не так. Сквозь жалюзи пробивался свет. Это неправильно. Я всегда встаю до солнца. По крайней мере, с тех пор как стала мамой. Даже когда летом оно встаёт рано, я всё равно просыпаюсь на рассвете. Точнее, просыпается Конор.

«Что с моим ребёнком?!»

Чувство паники накрыло меня. Я отбросила одеяло, буквально выскочила из кровати, схватила телефон с зарядки, чтобы вызвать службу спасения, и бросилась по коридору, костеря себя на чём свет стоит. Нельзя было оставлять его с Адамом! Этот парень ничего не смыслит в детях. Наверное, положил его на живот. Или накрыл одеялом с головой.

За те несколько метров, что отделяли меня от детской, я накрутила себя до предела и влетела в комнату. И замерла как вкопанная. В кресле сидел морпех с голым торсом, крепко спящий, а мой ребёнок — тоже спящий и в одном подгузнике — примостился на его широкой груди. Синяя футболка Адама валялась на полу рядом с пижамкой Конора.

Признаюсь, я засмотрелась. Вид мускулистых рук Адама, обнимающих моего сына, кажется, спровоцировал у меня внеплановую овуляцию. Это было так трогательно, что я не удержалась и сделала фото на телефон.

Звук затвора, должно быть, разбудил Адама, потому что он тут же открыл глаза. К счастью, он смотрел не на меня, и я успела быстро положить телефон на комод, прежде чем тихо произнести:

— Привет.

Его красивое лицо озарилось широкой улыбкой, когда он заметил меня.

— Доброе утро. — Его глубокий голос был хриплым после сна. — Прекрасный вид, чтобы проснуться.

Он поцеловал Конора в макушку, затем поднял одну руку и потянулся, разминая плечо. При этом его бицепсы и грудные мышцы так и заиграли. Да уж, забудьте про овуляцию. Кажется, я только что снова забеременела одним взглядом. Он переложил ребёнка на другую руку и повторил движение.

Я понимала, что пялюсь. Кто-то мог бы даже сказать — пускаю слюни. Подойдя к креслу, я тихо сказала:

— Я заберу его. Честно говоря, не верится, что он всё ещё спит.

Он тихо рассмеялся.

— Мы, э-э... у нас были небольшие трудности ночью, так что ему потребовалось время, чтобы уснуть.

— Я хочу знать подробности?

— Скажем так: тебе, возможно, придётся заняться стиркой раньше, чем планировалось. И я задолжал тебе пару подгузников. Но мы со всем разобрались.

Я указала на сына, который всё ещё сопел у него на груди.

— Вижу.

— Иди собирайся. Мы в порядке. Я найду тебя, когда он проснётся. Или могу предпринять первую попытку кормления из бутылочки.

— Я ещё не пробовала давать ему бутылочку.

— Нет?

Я покачала головой, внутренне готовясь к осуждению, которое прозвучало от Брайана вчера. Но Адам лишь пожал плечами:

— В этом есть смысл. Ты же с ним весь день. Зачем тебе это?

— Вот именно! Хотя, — я на секунду замолчала. — Наверное, стоит начать, чтобы семья Шона могла проводить с ним больше времени.

— Или чтобы ты могла сходить на свидание.

Я сглотнула. Он что, приглашает меня?

— Я думала, ты сегодня уезжаешь?

— О, я не имел в виду себя.

«Земля, разверзнись и поглоти меня!»

Он продолжил:

— Я к тому, что в городе наверняка полно парней, которые мечтали бы пригласить тебя на свидание.

— Хм, ты ошибаешься. Никто не горит желанием встречаться с матерью-одиночкой. По крайней мере, с этой матерью-одиночкой.

— Сладкая, если бы я здесь жил, я бы уже завтра вечером стоял у твоего порога с приглашением.

Я рассмеялась.

— Тебе легко говорить, ведь ты скоро сядешь в автобус и уедешь.

Он ухмыльнулся.

— Да, ты права. К тому же не уверен, как на это отреагировали бы Брайан и семья Шона.

— Добро пожаловать в жизнь в маленьком городке. Вот причина, по которой я вряд ли пойду на свидание, пока Конор не окончит школу. Ни один мужчина не захочет в это ввязываться.

— Тот самый — захочет. У него хватит мужества иметь дело и с О'Брайенами, и с О'Шонесси, и с любыми другими «О» в этом городе.

— Надеюсь, и с моими «О». — У меня глаза на лоб полезли, и я зажала рот ладонью, чувствуя, как краска заливает шею и лицо. — Поверить не могу, что я это ляпнула!

Но Адам не выглядел шокированным. Напротив, он усмехнулся и ответил:

— Особенно с твоими «О».

Адам

Я хотел быть этим мужчиной. Сама мысль о том, что придёт какой-то другой парень, будет растить Конора и каждую ночь доводить Лэйни до оргазма, приводила меня в ярость. И я знал, что не имею ни малейшего права на эти чувства. Черт, я же уезжаю через... я переложил ребёнка, чтобы глянуть на часы, — девять часов. Лэйни не была моей девушкой, а Конор не был моим сыном — он был сыном Шона. Моего друга. Парня, который погиб, спасая меня.

Я сказал Шону на кладбище, что вряд ли вернусь, но теперь я не был в этом так уверен. Мы с этим маленьким мужичком за прошлую ночь сроднились на почве дерьма, рвоты и недосыпа. Я точно не смогу удержаться от того, чтобы время от времени проведывать его... и его горячую мамочку. И я смогу это делать, при этом не предавая память друга.