Каллахан

Глава одиннадцатая

Лэйни

Я и не помню, когда в последний раз мне было так весело, а ведь мы всего лишь ели пиццу и болтали. Мне не просто нравилось с ним разговаривать — было чертовски приятно, что мужчина замечает меня и немного флиртует. В Хейвен-Спрингс со мной никто не флиртовал. Я родила сына местному герою, погибшему в бою за родину — проявлять ко мне интерес считалось бы дурным тоном в глазах всего города.

Но мне не было и двадцати четырёх. Мы с Шоном не были женаты. Неужели люди думают, что я никогда не захочу жить дальше? Видимо, на их взгляд, так оно и было. А теперь ещё и это кольцо.

Мне было важно знать, что Шон относился ко мне серьёзно и видел наше общее будущее. Я не была для него просто летним увлечением. Но я была рада, что он не успел сделать предложение, потому что не знала, что бы я ответила. И дело не только в нежелании переходить в католичество — прошлым летом мне было двадцать два, я готовилась к выпускному курсу. Конечно, все планы полетели в тартарары, когда в середине октября я увидела две полоски на тесте, но до того момента я ни о чём таком не думала.

И что теперь — я должна носить это кольцо? Это казалось неправильным. Но раз его семья теперь знает о его существовании, не расстроятся ли они, увидев меня без него? Не решат ли они, что я не чту его память, если откажусь его носить? В своё оправдание скажу, что в пекарне я вообще не ношу украшений. Возможно, это станет для меня оправданием.

— Как часто его нужно кормить? — вопрос Адама вернул меня в реальность.

— Каждые несколько часов.

— Должно быть, выспаться при таком графике непросто.

— Честно говоря, в большинстве случаев я просто поднимаюсь сюда и падаю на кровать, пока он снова не проголодается.

— Прости, что засиделся и не даю тебе отдохнуть.

Я улыбнулась ему.

— Не извиняйся. Вечер был замечательный.

Он ответил такой же улыбкой.

— Да, это точно.

Конор отстранился от груди — значит, наелся. Я поправила лифчик и платье, переложила пеленку и ребёнка на плечо, чтобы он срыгнул.

— У тебя это так легко получается, — заметил Адам.

— Два месяца практики.

— Шон бы возненавидел саму мысль о том, что ты справляешься со всем этим одна.

— Будем честны: даже будь он жив, он, скорее всего, всё равно был бы за океаном, и я бы всё равно справлялась одна.

— Наверное, ты права, — признал он. — А ты подавала документы на пособие по потере кормильца для Конора?

Я наклонила голову.

— Не совсем понимаю, о чём ты. Его родители отдали мне деньги, которые получили от государства в связи с его гибелью, плюс страховку и деньги с его счетов.

— Нет, есть ещё ежемесячные выплаты. И медицинская страховка для Конора.

— Ого. Нет, я об этом и не знала.

Мой маленький мужичок выбрал именно этот момент, чтобы срыгнуть. Почувствовав тепло на плече и спине, я быстро встала. Повернувшись так, чтобы он увидел масштаб бедствия, я сказала:

— Мне, э-э, нужно привести себя в порядок и уложить его.

— Помощь нужна?

Помощь. Я даже не представляла, в чём она может заключаться.

— Я сама. Чувствуй себя как дома. Пульт от телевизора вон там, — я указала на столик в другом конце дивана. — И если найдёшь что-нибудь съестное в холодильнике — не стесняйся.

Адам

Лэйни — потрясающая мама. И, черт возьми, она такая горячая. Я не собирался чувствовать себя как дома — так можно слишком быстро и слишком сильно привыкнуть. Но ночной переезд в автобусе дал о себе знать. Просто прикрою глаза, пока она не вернётся...