Каллахан

Глава третья

Лэйни

Я не могла оторвать взгляда от окна пекарни, когда мимо с рюкзаком прошел красивый мужчина с привычной короткой армейской стрижкой.

Его походка выдавала уверенность, но в том, как он осматривал здания городка, не было высокомерия.

Мне стало интересно, кто он такой, и в глубине души я испытала разочарование, когда он прошел мимо моей лавки, не остановившись.

Я догадывалась, зачем он в городе, и от этой мысли становилось горько-сладко. Я была благодарна за то, что сослуживцы так любили и уважали Шона — они время от времени заезжали сюда, чтобы почтить его память. Но все они приходили к надгробию, а не к человеку.

В этот момент сквозь шум в зале донеслись вопли Конора из радионяни. Я обернулась к Паулине, студентке, работавшей за прилавком, и бросила:

— Я скоро вернусь!

Паулина была всего на два года младше меня, но наши жизни кардинально различались. Она жила с родителями и училась в местном колледже, в то время как мне оставался всего один семестр до степени бакалавра, и сейчас я поднималась по деревянной лестнице на кухне в свою квартиру над пекарней.

Эту пекарню я теперь возглавляла благодаря щедрости Шона. Он обеспечил сына, о котором даже не знал, когда погиб, и я была ему за это бесконечно благодарна.

— Эй, малыш... — прошептала я, доставая плачущего сына из кроватки. — Проголодался, мой сладкий?

Я опустилась на диван с бежевой обивкой, купленный в комиссионке. Он отлично вписывался в мой интерьер, собранный по гаражным распродажам — в том смысле, что мебель вообще не сочеталась друг с другом. Но я не жаловалась — это было мое жилье.

Ближайшие несколько лет предстояло жить в режиме жесткой экономии, пока я поднимаю бизнес. Но возможность быть самой себе хозяйкой и держать сына рядом стоила того, чтобы одеваться в секонд-хендах и вырезать купоны на скидки.

Мои родители были в бешенстве оттого, что я решила бросить учебу и вместо этого выкупила пекарню у миссис Райли. Впрочем, их много чего бесило, хотя они смягчились по отношению к Конору, стоило им впервые его увидеть.

Они поняли, что им нравится быть бабушкой и дедушкой. Не настолько, чтобы вернуться в Хейвен-Спрингс и жить поблизости, но, по крайней мере, я больше не выслушивала лекции о «загубленной жизни» при каждом разговоре. Обещание в следующем году взять онлайн-курсы и получить диплом бухгалтера тоже, вероятно, помогло.

Родители Шона тоже поначалу не были в восторге от первого внука. Особенно учитывая, что я не католичка, а Конор был зачат вне брака.

Да, они были настолько фанатичными католиками.

К тому же они узнали о моей беременности только после гибели Шона. Я хотела дождаться его возвращения и сказать ему лично, прежде чем сообщать кому-то еще.

Но он умер раньше, оставив меня беременной в маленьком городке. С тех пор я стала главной темой для сплетен. Впрочем, многие жалели меня и считали своим долгом зайти в пекарню и что-нибудь купить, так что у их жалости была и практическая сторона.

Думаю, мать и отец Шона не догадывались, насколько всё было серьезно, и, возможно, полагали, будто я пытаюсь выдать чужого ребенка за их внука, чтобы добраться до денег.

Я просто хотела, чтобы в свидетельстве о рождении моего ребенка стояло имя его отца. Мне казалось, что рассказать им — это правильно.

От его семьи не было ни слуху ни духу, пока им не вернули личные вещи Шона, среди которых они нашли завещание, написанное им еще на Ближнем Востоке. Они уважили его волю и передали всё мне.

Я знала, что они не обязаны были этого делать. Они могли уничтожить завещание или сделать вид, что не заметили его, оставив пылиться в коробке, и я бы никогда ничего не узнала. Поэтому я была им признательна. Мне было важно знать, что мой сын происходит из семьи порядочных людей.

Когда я купила пекарню и арендовала всё здание, я переживала, что семья Шона решит, будто я разбазариваю оставленные им средства. Получить их одобрение было для меня важнее, чем благословение собственных родителей. Но когда я объяснила, что смогу жить над магазином и мне не придется отдавать Конора в ясли, они согласились, что это хорошая идея. И даже обмолвились, что не прочь присматривать за ним пару дней в неделю.

Я решила подождать, пока он немного подрастет, прежде чем принимать это предложение.

Быть матерью-одиночкой непросто, даже с поддержкой обеих семей. Но глядя на сына, слушая его довольное сопение у груди... я понимала, что любые трудности того стоят.