Камилла Клодель, женщина - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Анн Дельбе (Письмо из лечебницы) #11

Письмо из лечебницы

«Сейчас, в эти праздничные дни, я все время думаю о нашей мамочке. Я ни разу не виделась с нею с того самого дня, когда вы приняли печальное решение затворить меня в приюте для умалишенных! Я вспоминаю тот чудесный портрет, который сделала с нее в тени нашего чудесного сада. Большие глаза, в которых читалась скрытая боль, дух самоотречения, владевший всем ее обликом, руки, сложенные накрест на коленях жестом полного отказа от себя, — все говорило о скромности, о чувстве долга, доведенном до чрезмерности, и это была наша бедная мама. Я и портрета тоже больше так и не увидела (как и ее саму!). Если когда-нибудь ты про него услышишь, пожалуйста, сообщи мне.

Не думаю, чтобы та пресловутая персона, о коей я часто говорю тебе, осмелилась приписать себе и этот портрет, как и прочие мои творения, это было бы слишком — портрет моей матери!»

«Порою мы — лишь бедные женщины, слабые и хрупкие.

Но среди злобы дня нам доступны вечные истины…

Сколько женщин задолго до нас пели здесь ту же песнь!»

Поль Клодель, «Кантата на три голоса»

Виктория, старая нянька. Старая Елена. И мать Камиллы. А теперь и она сама.

Четыре старые женщины. Пусть покоятся с миром!

Жива ли она еще? Камилла так этого и не поняла. Она больше не виделась с матерью. Изредка приходили то письмо, то посылка.

Камилла узнавала почерк — вспоминала ее руку, собирающую крошки, просыпанные детьми. У нее ничего не пропадало. Кроме старшей дочери. Порченая Камилла…

Если бы они могли поговорить! Собраться вчетвером у камелька. Объясниться между собою, без мужчин.

Скорчившись, приникнув друг к другу, они сливаются, пересекаются.

Ее мать похожа на старую крестьянку? Камилла видит, как она бросает объедки кошке, раздувает огонь в очаге. Камилла склоняется к камину точно так же, как она. Их дряхлые руки ткут одни и те же жесты, быть может, это единственный язык, оставленный им их спутниками для общения.

Простая женщина склонилась над бумагой. Мать писала хорошо. Но ей не оставили времени для мечтаний. Ее суровое перо бежало по страницам затрепанных тетрадей: хозяйственные счета, письма к родственникам, уведомления, соболезнования.

Все четверо собрались вместе. Камилла представляет себе их речи, которых никто уже не услышит.

Один раз она застала мать смеющейся, счастливой, красивой. Один-единственный раз. Она складывала простыни, и Виктория ей помогала. Потом все снова сомкнулось, как когда-то вода над дядей Полем.

Один-единственный раз Камилла позвала ее:

— Мама!

Камилла и ее дитя в позабытой всеми комнате.

— Мама!

Крик разбудил только эхо. Луиза-Атенаиз Серво так ее и не услышала.

Если бы они могли поведать друг другу свои истории! Какие тайны раскрылись бы в глубине их сердец?

За что заплатили они столь тяжкую дань?

Елена, почему ты тихо плачешь, когда приходит вечер? Виктория, хорошая моя, ты порою затыкаешь свой рот кулаком, словно сдерживая крик, — а потом колешь орехи. Но я вижу, что руки твои еще дрожат…

Печальные глаза матери под высокой акацией в цвету.

Мама, склони голову мне на колени, расскажи мне все. Времени у нас много.