Корона из Тьмы - Книга Первая: Возвращённый

Глава 57 - Танец Марионетки на Нитях Паука

Часть 1: Вкус Пепла и Неизбежный Зов

Сумеречный Форт гудел под спудом тревоги и невысказанных вопросов. Архитектор вернулся из Пустоты, изменённый, обретший новую, пугающую глубину, и его слово теперь было не просто приказом – оно было эхом силы, способной перекраивать реальность. Бормотун чувствовал это каждой частицей своей хаотической сущности. Он стоял в тени колонны в командном зале, слушая, как Хозяин раздаёт новые распоряжения Варену, Эларе, Лианне.

Он видел их реакцию – страх, трепет, решимость, непонимание. Смертные… такие предсказуемые в своих реакциях на непостижимое. Но сам Бормотун чувствовал нечто иное. Не страх перед силой Архитектора – он всегда знал о ней, даже когда Хозяин был лишь тенью себя прежнего. Он чувствовал… приближение Паука.

Ткач. Мастер Порядка. Нынешний глава Организации. Тот, кто дёргал за ниточки в этой Игре, пока Архитектор спал. Бормотун ощущал его холодное, внимательное присутствие в сети лей-линий с тех пор, как Мерунес начал своё пробуждение. Вмешательство у Шепчущего Ледника, похищение Паладина Варра, атака Хозяев Эха, спровоцированная активностью узлов – всё это были ходы Ткача, тонкие, выверенные, направленные на то, чтобы оценить, направить, а возможно, и ограничить возрождающегося Архитектора.

И теперь, после того как Хозяин не просто выжил в Пустоте, но и вернулся, обретя новую гармонию и знания, Бормотун знал – Ткач больше не будет просто наблюдать. Он начнёт действовать решительнее. И первый удар будет нанесён по самому слабому, самому непредсказуемому звену – по нему, по Бормотуну.

Хранитель Путей, камертон Хаоса, шут при троне… и двойной агент поневоле. Он чувствовал, как невидимые нити контроля, вплетённые Ткачом в его суть после «ухода» Архитектора, начинают натягиваться. Это было похоже на тихий зуд под кожей, на внезапные провалы в калейдоскопе его мыслей, на ощущение холодного взгляда из пустоты.

«Пора уходить», — мелькнула паническая мысль. Он мог бы попытаться сбежать, нырнуть в Скрытые Тропы, затеряться в лабиринте реальностей. Но он знал – Ткач найдёт его. Рано или поздно. А главное – он не мог бросить Хозяина. Не сейчас. Не когда Игра вступила в решающую фазу. Его лояльность, хаотичная, противоречивая, но глубокая, принадлежала тому, кто его создал, кто видел в Хаосе не врага, а часть Равновесия.

Он должен был остаться. Но он также должен был предупредить. Оставить знак.

Пока Мерунес обсуждал с Вареном и остальными детали обороны и будущих операций, Бормотун незаметно выскользнул из командного зала. Он не бежал. Он просто… шёл. Напевая под нос дурацкую песенку про фиолетового бегемота, который потерял свои носки во времени. Он заглянул в пустующие покои Мерунеса (Хозяин почти не бывал там, предпочитая камеру узла или командный зал), быстро нашарил в своих бездонных карманах потрёпанную игральную карту – Джокера, символ непредсказуемости, – и положил её на стол. Затем, схватив уголёк из давно остывшего камина, он на ближайшем обрывке пергамента коряво, почти по-детски, нарисовал ткацкий станок и паука, плетущего сеть. Знак был прост, но Архитектор должен был понять.

Он вышел в коридор. Кивнул пробегавшему мимо Варену:

— Пойду покормлю Фёдора! Он проголодался! — крикнул он весело, имея в виду несуществующего говорящего хомяка.

А затем он почувствовал рывок. Не физический. Рывок изнутри. Словно крюк, заброшенный сквозь измерения, зацепился за его сущность и потянул. Он не сопротивлялся. Это было бесполезно. Он лишь успел послать последний мысленный импульс – не слова, а ощущение: «Осторожно… Паук…» – в сторону командного зала, надеясь, что Хозяин его уловит.

Мир вокруг исказился, цвета смешались, звуки утонули в гуле перехода. Он снова скользил по Путям, но на этот раз – не по своей воле. Его тащили. В логово Паука.

Часть 2: Цитадель Абсолютного Порядка

Он материализовался не в тёмной пещере или хаотичном межпространстве. Он оказался в месте, которое было полной противоположностью всему, что он любил.

Идеальный зал. Бесконечно высокий, залитый ровным, холодным, белым светом, источник которого был не виден. Стены, пол, потолок – всё было сделано из гладкого, бесшовного материала цвета слоновой кости, без единой пылинки, без единого изъяна. Геометрия зала была совершенной, но от этого совершенства веяло не гармонией, а… стерильностью. Смертью.

В центре зала стояло единственное кресло, похожее скорее на сложный математический конструкт, чем на предмет мебели. И в нём сидел Он.

Ткач.

Он не был ни человеком, ни сияющей структурой, как в видениях Мерунеса. Вернее, он был и тем, и другим одновременно. Его форма постоянно менялась, перетекая из облика высокого, аскетичного гуманоида с холодными, как льдинки, глазами и идеально симметричным лицом, в сложную, вращающуюся геометрическую фигуру, излучающую чистый Порядок. Это мерцание, эта нестабильность формы была единственным признаком того, что под ледяным контролем скрывается колоссальная, непостижимая мощь.

— Хранитель Путей 734, — голос Ткача был таким же – ни громким, ни тихим, лишённым эмоций, но проникающим в самую суть, холодным, как скальпель хирурга. — Ты опоздал с докладом. И твои последние действия вызывают… вопросы.

Бормотун упал на колени. Не из страха – хотя страх был, липкий, всепоглощающий. А из… инстинкта. Из древней привычки подчинения тому, кто был вторым после Создателя.

— Мастер Ткач! Простите! Связь была… нестабильна! — залепетал он, пытаясь вернуть свою шутовскую маску, но она плохо держалась в этой атмосфере абсолютного порядка. — Помехи! Ужасные помехи! Эти северные широты… там такой сквозняк в эфире! И Архитектор… он… он создаёт такие волны!

— Архитектор, — повторил Ткач, и в его голосе не было ни удивления, ни радости. Лишь холодная констатация. — Да. Пробуждение проходит… быстрее, чем ожидалось. И хаотичнее. Во многом благодаря твоим стараниям, 734-й.

— Моим стараниям?! Но я лишь… я следовал инструкциям! Помогал Пробуждению! Направлял! Защищал! — Бормотун вскинул голову, в его глазах мелькнул огонь обиды.

— Твоя работа – направлять и провоцировать. Стимулировать восстановление памяти и силы. Но ты также должен был… сдерживать. Контролировать Хаос, который неизбежно сопровождает его возрождение. Ты же, — в голосе Ткача прозвучали почти человеческие нотки раздражения, — кажется, наслаждался этим хаосом. Ты позволил ему выйти из-под контроля. Битва с Пожирателем Смысла? Прямое столкновение Архитектора с эманацией Пустоты? Этого не должно было случиться! Это был неоправданный риск! Он мог погибнуть! Окончательно!

— Но он не погиб! Он стал сильнее! Он обрёл новую гармонию! Он вспомнил! — горячо возразил Бормотун.

— Он вспомнил слишком много. И слишком быстро, — холодно отрезал Ткач. Его форма на мгновение стала более резкой, геометричной. — Он вспомнил о тебе. Обо мне. Об Организации. Об Игре. Он вышел из-под контроля. Твоего контроля. И моего.

— Но, Мастер! Это же… это же хорошо! Архитектор вернулся! Равновесие…

— Равновесие, которое он несёт – это не мой Порядок, 734-й! — прервал его Ткач. — Это опасный компромисс с Хаосом! Тот самый компромисс, который однажды уже привёл к катастрофе, к его «падению»! Он не извлёк урока! Он всё так же играет с огнём! Его гармония Льда, Скверны и Искр… это нестабильная, взрывоопасная смесь! Она угрожает не только этому миру, но и всей структуре, которую я так долго выстраивал!

— Но вы же сами его вернули! Зачем?! — не выдержал Бормотун.

Ткач на мгновение замолчал. Его форма снова стала почти гуманоидной, на лице промелькнуло что-то похожее на… усталость? Или холодный расчёт?

— Потому что он был нужен. И всё ещё нужен. Его сила – ключ к противостоянию истинным угрозам. Пустоте. Пожирателям. Тем, кто стоит за пределами нашей Игры. Я планировал его пробуждение. Медленное. Контролируемое. Чтобы он стал орудием в моих руках. Сильнейшим орудием Порядка. Но ты… и его собственная неуправляемая суть… вы всё испортили. Он вспоминает не то, что нужно. Он обретает не ту силу. Он становится… непредсказуемым. Как и ты, 734-й.

— Я?! Но я всегда был…

— Ты всегда был Хаосом, — закончил Ткач. — Хаосом, который он создал, чтобы уравновесить мой Порядок. Ты – его камертон. И пока ты рядом с ним, ты усиливаешь его хаотическую природу, его непредсказуемость. Это недопустимо.

— Что… что вы собираетесь со мной сделать? — прошептал Бормотун, чувствуя, как ледяной холод Порядка сковывает его сущность.

— Уничтожить тебя было бы… нерационально. Ты – уникальный инструмент. И творение Архитектора. Я не стану уподобляться Разрушителям, — Ткач слегка наклонил голову. — Но твоё влияние на него должно быть нейтрализовано. Ты пройдёшь… перекалибровку. В Хранилище Абсолютного Порядка. Твой Хаос будет… упорядочен. Приведён в соответствие с общими целями Организации. Моими целями.

— Нет! Только не туда! — взвизгнул Бормотун от ужаса. Хранилище Абсолютного Порядка было легендарной тюрьмой для самых опасных аномалий и непокорных агентов Организации – место, где сама мысль о Хаосе стиралась, где всё подчинялось жёсткой, бездушной логике Ткача. Для него, воплощения игры и непредсказуемости, это было хуже смерти. — Хозяин… Архитектор… он узнает! Он не позволит!

— Архитектор сейчас слишком занят своими мелкими войнами на окраинной планете, — Ткач почти улыбнулся. — И он пока не обладает достаточной силой, чтобы бросить мне вызов здесь, в центре Сети. К тому времени, как он сможет что-то предпринять, ты уже будешь… полезным и предсказуемым инструментом. Как и должно быть.

— Никогда! — Бормотун вскочил на ноги, его глаза дико блеснули, фиолетовая энергия Хаоса заискрилась вокруг него. — Я – Хранитель Путей! Я – смех в лицо Порядку! Вы не сможете меня сломать!

Часть 3: Танец Хаоса в Клетке Порядка

И он попытался сбежать. Не силой – он знал, что против мощи Ткача в его собственной цитадели он бессилен. Хитростью. Хаосом.

Он начал… танцевать. Нелепый, абсурдный танец, который искажал пространство вокруг него. Стены из слоновой кости пошли рябью, пол под ногами Ткача на мгновение превратился в шахматную доску, а холодный белый свет начал мигать в ритме безумной польки. Он пытался внести диссонанс в идеальный Порядок этого места, найти трещину, лазейку, через которую можно было бы ускользнуть на Скрытые Тропы.

Ткач наблюдал за этим с лёгкой насмешкой, как учёный наблюдает за метаниями пойманного насекомого.

— Примитивно, 734-й. Твой Хаос предсказуем в своей непредсказуемости. Ты лишь подтверждаешь необходимость калибровки.

Он поднял палец. И танец прекратился. Невидимые силовые линии Порядка окутали Бормотуна, сковывая его движения, гася его энергию. Он почувствовал, как его сущность сжимается, как хаотические мысли застывают, подчиняясь холодной логике.

— Нет… Хозяин… — прошептал он, прежде чем его глаза закатились, и он рухнул на безупречный пол, лишённый сознания, но всё ещё слабо вибрирующий от подавленного Хаоса.

— Отправить в Хранилище, — приказал Ткач пустоте. — Калибровка. Уровень Омега. И усилить наблюдение за Архитектором. Фаза вторая начинается.

Фигура Ткача снова стала идеальным геометрическим конструктом, вращающимся в холодном белом свете абсолютного, бездушного Порядка. Он убрал с доски одну из самых непредсказуемых фигур. Теперь нужно было разобраться с главной – с самим Архитектором.

Часть 4: Эхо в Сети

Бормотун был в ловушке. Его разум плавал в стерильной пустоте Хранилища Порядка, где не было ни цветов, ни звуков, ни чувств – лишь бесконечные ряды логических конструкций, пытающихся переписать его хаотическую суть. Он чувствовал, как его «я» стирается, как его воспоминания – о Хозяине, о Путях, о весёлом безумии бытия – блекнут, заменяясь холодными алгоритмами.

Но даже здесь, в этой идеальной тюрьме, оставалась искра. Искра Хаоса, которую заложил в него Архитектор. Та самая непредсказуемость, которую так ненавидел Ткач. И эта искра боролась. Она искала выход, лазейку.

Он не мог связаться с Мерунесом напрямую – Ткач блокировал все каналы. Но сеть лей-линий… она была связана не только с Порядком Ткача, но и с Хаосом Скверны, и с Потенциалом Искр, которым теперь владел Архитектор. И с самой Геей, её первозданной энергией.

Собрав последние остатки своей воли, своей хаотической сущности, Бормотун послал импульс. Не сообщение. Не сигнал тревоги. А… шутку. Самую глупую, самую абсурдную шутку, какую только мог придумать – про говорящего хомяка Фёдора, который нашёл чёрную дыру в сапоге и решил устроить там чаепитие с фиолетовыми бегемотами.

Эта шутка, этот концентрированный абсурд, была как вирус в системе Порядка Ткача. Она проскользнула сквозь его блокировки, пронеслась по сети лей-линий и достигла сознания Мерунеса в перемещение из пещеры – не как ясное послание, а как… странное эхо. Ощущение знакомого безумия. Намёк на то, что шут ещё жив. И что он не сдался.

Мерунес уловил это эхо. Он нахмурился. Бормотун? Жив? И пытается связаться? Или это очередная ловушка Ткача?

Он не знал. Но он запомнил. Фигура шута ещё не была окончательно снята с доски. И, возможно, именно этот непредсказуемый Хаос станет ключом к разрушению холодного Порядка Ткача.