Счастье с доставкой на дом

Глава 12

Лада

– Всё взяли, ничего не забыли?

Я крутанулась посреди коридора с двумя плечиками в руках, оглядывая полутемный коридор. Детские рюкзачки, костюмы, кое-какие вещи, игрушки и…

– Ой, мам, письмо же! – вскрикнул Левушка, забегая обратно в квартиру. – Мы чуть не забыли письмо! – причитая, пронесся маленьким ураганчиком прямо в обуви по квартире сынок, возвращаясь обратно с конвертом.

– Теперь все! – резюмировала Маруся. – Можно ехать.

– Ну, тогда на старт, внимание, марш! – скомандовала ма, закрывая за нашим шумным балаганом квартиру.

Время на часах уже перевалило за семь утра. Мы с детьми по привычке благополучно проспали все будильники, и только мамин чуткий сон и выработанная годами непоколебимая ответственность подняла нас с синичками с кроватей.

Умыться, позавтракать, отправить папу-деда на работу и в авральном режиме подготовиться к выезду в город. Там, где мы есть, там вечный хаос.

Нинель у нашего дома была ровно в семь. Она вообще всегда точна, как часы. А по трассе в сторону города гнала, как гонщик “Формулы-1”, умело лавируя между машинами, только чтобы мои распевающие свои звонкие голоски синички не опоздали на утренник.

– Какие планы на день? – поинтересовалась подруга между делом.

– Устроим праздник, да, дети? Кино, кафе, – оглянулась я на своих деловых птичек. Собранные, серьезные, в полной боевой готовности. На утренник как на работу.

– Я на каток хочу, мам, – оживилась Маруся.

– А почему бы и нет. Не желаешь присоединиться, Нин?

– Я, – ухмыльнулась наша водитель, вздохнув, – что ты, перед праздниками на работе аврал, я уже и так домой только спать возвращаюсь, а скоро, похоже, мой кабинет обзаведется диваном, пледом и подушкой, потому что я ничего не успеваю!

– Сочувствую. Как Макар еще держится?

– На голом энтузиазме. Чувствую, однажды вернусь с работы посреди ночи, замок поменян, у дверей чемоданы, – хохотнула Нина. – Вы, кстати, лучше вон, Рому позовите, ему отдохнуть полезнее.

– Эм… что? – растерялась я от такой быстрой смены темы, чувствуя, как щеки закололо от смущения, а в груди “стрельнуло”.

Сразу вспомнилось вчерашнее сообщение и… еще одно. СМС, которое пришло поздно ночью и которое увидела я только сегодня утром, почувствовав себя ужасным человеком.

“Я, конечно, не обижаюсь, Лада, но хотя бы одно сообщение: Рома, не волнуйся, но я сегодня не приеду – мне было бы приятно получить…”

Слово в слово. Каждое из которых засело в голове, впечаталось в мысли, как напоминание о моем эгоизме. Я ведь и правда сбежала, даже не предупредив, что не вернусь. Хотя я и не думала, что мужчине это важно, но, судя по строчкам, в которых все же сквозила легкая обида, я просчиталась. Теперь было перед ним неудобно.

– При чем здесь Рома? – возвращаясь к теме разговора, спросила я.

– Ну, так это… – замялась Нина под моим внимательным взглядом.

И о да, впервые за все время нашего с ней знакомства девушка стушевалась. Это что-то новенькое.

Мама, сидя на заднем сиденье между детьми, упорно молчала. Молчала и, наверняка, внимательно слушала. Пришлось понизить голос до шепота:

– Он тебе что-то рассказал? Рома?

– Оу, Синичкина, а есть чего рассказывать? – набежала на губы Нинель плутоватая улыбка. – Вы что… того?

– Ни того, ни этого! – буркнула я, отворачиваясь.

Не знаю почему, но осведомленность Нины (а она явно что-то знает) меня разозлила. Покоробила. Хоть подруги ближе и преданней у меня и не было, но не хотелось бы знать, что мужчина треплется о происходящем между нами направо и налево. Неправильно это. Не по-мужски.

– Да не беленись ты, – вздохнула подруга тоже шепотом. – Он так же, как и ты молчит, и не колется. Считай, что это просто моя профессиональная чуйка сработала.

– Угу. Какая она у тебя острая. Чуйка эта.

– Я тебя умоляю, тут и “острой” быть не надо. Все невооруженным взглядом видно.

– И что же видно?

– Ты упрямая, но Бурменцев упрямей. Это так, совет. Не трепыхайся, все равно победит он.

– Между нами ничего нет и быть… – решительное “не может” договорить не успела. Со своей репликой вовремя встрял Лев:

– А дядя Рома пр-р-ридет к нам сегодня на утр-р-реник, тетя Нина.

Ну вот. Блин.

Брови Нинель взлетели, мама ухмыльнулась, а я поморщилась, пряча взгляд за шапкой, которую все это время в руке держала.

Плохо. Очень плохо! Заигралась ты Синичкина. Забыла, что дети от взрослых интриг далеки и все обещания за чистую монету принимают. Наверняка Рома согласился из вежливости, а дети теперь ждать мужчину будут на утреннике. Хуже всего, что когда они не увидят его, расстроятся.

О-о-ох!

Ладно, я. Ладно, мое сердце. Мы все переживем. Но вот детские сердечки – никому не позволю их разбить. Пора заканчивать все эти “взрослые игры”. Лишнее доказательство маминых слов о том, что потом, по итогу, будет больно. И ладно бы, если только мне, но в ситуации, где есть дети – удар придется по ним. Поэтому нельзя слишком близко подпускать Рому. Нельзя им давать к нему привязываться. И вообще… надо что-то думать с квартирой и бежать. Снова.

Продолжать разговор времени не было. Его вообще ни на что не было, потому что у садика мы вышли без десяти десять. Ровно десять минут на то, чтобы собрать моих Олафа и Эльзу на утренник и немного привести в порядок себя.

Нина, высадив нас, пообещала, что вечером позвонит и устроит-таки допрос с пристрастием. Я на это просто отмахнулась, чмокнув подругу в щечку и от души поблагодарив за “доставку”. Мысленно поставив себе пометку “быть сегодня плохой подругой” и не взять трубку.

В группу мы залетели под общий шум и гам. Как родителей, так и детей, разнаряженных кто во что горазд: от зайцев до снежинок и обратно. Наша милейшая воспитательница Степанида Васильевна поулыбалась, но наше опоздание никак не прокомментировала. Мама принялась раздевать и наряжать Марусю. Я же взяла на себя Левушку, который уже сам быстро скинул пуховик с шапкой и плясал у шкафчика в рейтузах от нетерпения.

Общее возбуждение в ожидании праздника закрутило, а режим “успей все за пять минут” спровоцировал выброс адреналина. В итоге мы не просто все успели, а даже перевыполнили норму. Я успела сгонять в уборную, глянуть на себя взмыленную и раскрасневшуюся в зеркало и, пригладив спутанные длинные локоны, вернуться в группу. Навести последние штрихи на прическе Маши.

– Так, Марусь, осторожно, не запнись, – напутствовала я дочь, когда ребятня из группы начала строиться на выход по парочкам.

– Мам, я красивая? – крутанулось вокруг себя мое чудо, глазками довольными блеснув.

– Очень, принцесса!

– А я на какого похож снеговика? – приосанился Лев.

– Самого шикарного и самого обаятельного!

– Мамуль, – потянула меня на себя за шею дочурка, – я не вижу, а где дядя Рома? – вытянув шейку, пыталась позади меня среди гостей рассмотреть мужчину малышка. – Он приехал?

Не забыли. А я так надеялась, что в кутерьме им будет некогда…

Переглянулась с мамой, которая недовльно поджала губы, и сказала мягко:

– Он… он не приедет, солнце.

Ох, как больно рушить детские иллюзии.

– Нет, пр-риедет! – топнул ножкой мой “снеговичок”.

– Лев, – поправила я взъерошенную светлую челку. – У дяди Ромы много работы, ему некогда ездить на утренники, понимаешь?

– Не-а, – насупился Левушка.

– Он обещал! – подключилась Маруся.

– А настоящий мужики всегда свое слово дер-р-ржат! Это дед мне сказал, – прорычал Лев.

– Ну, раз сказал, – вступила мама в наши диалог, – значит, сказал. Значит, просто задерживается, – добавила, кивнув мне. – Приедет, не переживайте. А сейчас давайте, улыбочки на ваши милые моськи, и мы ждем вас в зале, идет?

– Идет, бабуль, – синхронно кивнули мои синички, разулыбавшись. Бабуля вселила в них ложную надежду.

– И зачем? – прошептала я, когда мы вышли с мамой в коридор, поднимая в спортивный зал, превратившийся на сегодня в актовый.

– Что зачем?

– Обнадежила.

– Знаешь, я начинаю думать, что этот Роман нас еще удивит, не зря дети в него так верят, – сказала, как отрезала мама, и словно не желая продолжать разговор, пошла впереди меня по лестнице, ставя в этом вопросе жирную точку.

Вот это новости…

В зале уже было полно людей. С кем-то я была знакома, с кем-то нет, но группа у нас была дружная, родители люди душевные, и в ожидании своей малышни все тихонько переговаривались. С парочкой из знакомых перекинулась приветствиями и я.

Как только мы с мамой заняли места, заиграла музыка. Родители примолкли. Гул стих. В зал стройными рядочками, под руку хлынули детишки. Сердце, как обычно это бывает, защемило от милоты картинки, когда показались мои светловолосые бандиты. Как и у любой мамочки, в такой момент где-то болезненно бьется мысль: как быстро они растут, и на глаза слезы наворачиваются. Довольные, счастливые, счастье, что они унаследовали смелость и легкую дерзость от Эдика. Только за это ему спасибо. Публики не боялись, выступать тоже. И сейчас гордо спинки выпрямив, встали в пляшущий от нетерпения ряд малышни.

Пока воспитатель говорила, я отвлеклась на маму, всего на мгновение переведя взгляд. А когда снова посмотрела на синичек, немало удивилась. Спокойные и деловые до этого, сейчас они буквально из костюмов выпрыгивали и ручками махали. Улыбки от уха до уха хитрые, как у Чеширского кота, глазами стреляют и делают они это не в мой адрес…

Я удивленно вскинула бровь, услышав на ушко мамино:

– Кому это они машут, Лада? – посмотрела на матушку, она, как и дети, смотрела куда-то в сторону у меня за спиной.

Догадка, конечно, прострелила. Все внутри сжалось то ли от страха, то ли от ожидания. Я до последнего отрицала саму возможность такого поворота событий. Такого жеста. До финального…

Пока не передернула плечиками и не обернулась.

Рома

– Разработка приложения для нашей фирмы идет полным ходом. Красильников просто настоящий спец в этом. Такими темпами уже к концу года все будет готово. На бумаге, разумеется, – отрапортовал довольный то ли собой, то ли своим “спецом” Степан, без стука врываясь в мой кабинет, что для него в порядке вещей.

– И тебя не смущает, что завтра последний рабочий день в этом году? – бросил я взгляд на наручные часы, прикидывая, через сколько нужно выезжать. – Или он планирует праздник встретить в офисе? – кошу взгляд на Ростовцева, захлопывая ноутбук. – Так ты его предупреди, что благотворительность мы не оплачиваем.

– Я же говорю, мега спец. Два дня, а приложение уже обзавелось своим интерфейсом, дизайном, и наши уже вовсю пишут коды.

– По-моему, ты переоцениваешь его возможности. При всем моем уважении, Степыч, на разработку годного продукта нужно минимум от трех месяцев. Повторю еще раз – месяцев. Не дней.

– А ты, по-моему, стареешь и с каждым разом все больше походишь на брюзжащего старика. Что с тобой, Бурменцев?

– Ничего особенного. Личная неприязнь, – говорю, накидывая пиджак.

– К кому? К Эдику?

Я молча пожимаю плечами, предпочитая не отвечать на вопрос. Да и не до того мне сейчас. Внутри всё звенит от ожидания.

Буквально полчаса назад от Нинель прилетело сообщение, что они с Синичками въехали в город. Там же адрес садика детей и краткая напутственная речь по типу: “не прощелкай свое счастье, Бурменцев”. Нинель – вообще человек прямолинейный, за это я ее и уважаю не только как друга, но и время от времени как бизнес-партнера.

– Ромыч, ты куда? – ошалело уставился на меня Степан, наблюдая, как я накинул пальто и схватил ключи от машины.

– Уезжаю.

– Посреди рабочего дня? Вообще-то через полчаса совещание.

– Прекрасно. Я знаю, вы справитесь и без меня, – хлопаю друга по плечу и вылетаю из кабинета. На ходу бросая:

– Вопрос с контрактом на застройку набережной я решил, все бумаги найдешь у секретаря. Договор на аренду отеля подписал, а встречу с новыми заказчиками перенес на завтра. И да, без меня никаких лишних телодвижений по поводу приложения. Все. До завтра.

– В смысле, до завтра?! – аж запнулся Ростовцев, посреди коридора зависая, разведя руки.

– Ну, вот, – пожимаю я плечами, нажимая кнопку вызова лифта, – так.

– У нас конец года, куча висяков, которые надо закрыть, а ты сматываешься?

– Висяки наши никуда не денутся, даже если я жить перееду в офис. В конце концов, когда-то тут должен поработать кто-то кроме меня?

– Бурменцев!

– Счастливо оставаться.

– Куда ты, черт возьми, намылил лыжи?

– В садик.

– Са… чего, млять? Какой еще… – что там Степыч бубнил себе под нос дальше, я уже не услышал. Двери лифта закрылись и благополучно избавили меня от лишних распинаний. Кому-кому, а ему точно никакого не должно быть дела, куда я еду.

Широким шагом долетая до парковки, завел тачку и, сверившись еще раз с адресом, который скинула Нинель, сорвался с места, буквально ощущая, как внутри все заполыхало от нетерпения.

Шутка ли, но сутки. Всего сутки прошли с того момента, как я не видел Ладу, и меня уже сшибает от ошеломительной мысли – соскучился. Да не только по ней, но и по двум сладкоголосым птенчикам, которые – я уверен – ждут моего приезда. Не знаю, почему, но, судя по моей крестнице, дети никогда не пропускают мимо ушей никакие обещания взрослых. А я обещал. И намерен их порадовать своим появлением.

Обрадует ли мое появление Усладу – скорее нет, чем да. Вполне это осознаю. Вчера она так и не ответила мне на сообщение. Да и вообще я, как дурак, целый день прождал хотя бы пары слов и уже ночью, не выдержав, написал сам. Это было порывисто и, наверное, мелочно. Но чего-чего, а бегать друг от друга я не был намерен, хотя и понимал, что для Синичкиной произошедшее – совершенно выходящее за рамки ее характера. Но мы оба люди взрослые, разве нет? Глупо сожалеть и прятаться, когда обоим было хорошо. Пора ей это доходчиво объяснить.

К садику я примчался минута в минуту. Бросив машину на парковке, еще лишние пару минут потратил на поиски входа в садик, перематерившись, когда понял, что тут их целых четыре! А потом рыскал еще и в поисках нужной группы. На влете в которую меня притормозила молодая девушка, спрашивая:

– Доброе утро, а вы куда?

– Доброе. Утренник. Не подскажите, в какую сторону податься?

– А вы…? – протянула девушка, возможно, воспитательница, рассматривая меня с головы до ног.

– К Синичкиным. Их же группа, я ничего не перепутал?

– А-а-а, – оживилась девушка, улыбаясь. – О-о-о, вы, наверное, папа Левушки и Маруси, да?

– Я… – растерялся я. Правда, на доли секунды, тут же выпалив решительное:

– Совершенно верно. Ужасно непунктуальный папа.

И плевать, кто и что подумает. Если надо быть папой, значит, буду папой. А Лада меня потом убьет.

– Видимо, у вас это семейное. Лада всегда с детьми чуть-чуть, но задерживается по утрам, – хохочет девушка.

– Точно, семейное. Так куда мне…?

– Вам на второй этаж, прямо по коридору до конца и направо. В спортзале. Вы можете оставить пальто здесь. Не переживайте, дети только вот-вот ушли с воспитателем. Они, кстати, вас ждали.

Было сложно сдержать улыбку. Довольную. Я. собственно, и не стал. Разулыбался. Скинул пальто, оставив его на шкафчике синичек, который мне показала девушка, и полетел дальше, перемахивая через ступеньку на второй этаж.

Внутри потряхивало. Черт возьми, гадом буду, если не скажу, что меня давно так не колбасило от ожидания и волнения. Я искренне предвкушал тот момент, когда увижу своих залетных птичек.

Коридоры садика совершенно пустые. Ни шороха, ни писка. Только слышится музыка, приглушенная закрытой дверью. Найдя которую по табличке “спортивный зал”, я открыл ее и осторожно, стараясь сильно не мешать “пунктуальным папам”, прошел в зал. Три ряда скамеек были заняты мамами и бабушками, которые уже вовсю шмыгали от умиления носами. А суровые папы в основном стояли у окна, крепились, но тоже большинство с дурацкими улыбками на губах.

Даже завидно, что ли.

Устроившись с краю, заложил руки в карманы брюк и обвел взглядом спины сидящих “мам”. Нетрудно догадаться, кого выискивая. Что труда-то и не составило.

Глаза, когда нашли ее, в груди кольнуло. В первом ряду, в белом вязаном платье. Нежная, как всегда, утонченная, хрупкая, идеальная. С изумительными волнами распущенных волос, спадающих на плечи. Она даже здесь, среди других “мамочек”, выделялась. Внешне, энергетически, в принципе и еще хрен, знает как.

Лада.

Ладони, черт побери, закололо. Да и вообще словами не описать, как внутри подбросило от мысли, что вот она, здесь. Будто камень с плеч свалился. Даже не подозревал, как глубоко “уколол” ее побег после совместной ночи. Как сильно эти сутки держала в напряжении мысль, что от меня просто сбежали.

Девушка, будто что-то почувствовав, нервно передернула плечиками, легким движением руки заправляя волосы за ушко. Лица я ее не видел, но был готов поспорить, что щеки ее снова румяно-розовые и она волнуется.

А потом глаза улетели в сторону рядочком вставших детей. Ведущая – или кто она тут – что-то говорила, а я безошибочно нашел взглядом Льва и Машу. Собственно, этих два хитрых птенчика тоже увидели меня и теперь вовсю ладошками махали, счастливые до безобразия, аж на месте подпрыгивая от радости.

И как тут не ответить на такую искреннюю радость? Как вообще можно таких, как синички, детей не любить? Судя по всему, Эдика этого, козла папашу, в садике тоже ни разу не видели. Хотя оно и неудивительно, раз дети, по словам Нины, с ним не знакомы. И этот “отец-молодец” очень многое в своей жизни теряет. Я бы все, что угодно отдал, только чтобы при виде меня вот так вот от радости скакали мои же дети, чтобы дыхание перехватывало от их улыбок и мысли, что ты для них один-единственный, неповторимый. Да, их отец – редкостный мудак.

Пока я размышлял над тем, как было бы неплохо подправить отцу синичек челюсть, Лада обернулась. Вздрогнула, встречаясь со мной взглядом. Глаза большие – бери и падай в их омут. Смотрит на меня испуганно. Дышать, по-моему, забыла как. Ладошки на коленях своих сжимает взволнованно. Растерянна, моего приезда явно не ожидала. Значит, Нина не проболталась. Еще один плюс в ее карму.

Я улыбаюсь. Одним уголком губ. Страшно не хочется терять ее взгляд. Но…

Лада вздыхает и отворачивается.

Что ж, все прошло не так плохо. Если не считать того, что весь утренник девушка потом, как на иголках. А я только сейчас замечаю, что рядом с Ладой сидит удивительным образом похожая на нее женщина, только на пару десятков лет постарше. Мама-бабушка?

Похоже, ты впервые в жизни будешь с родителями знакомиться, Бурменцев.