Счастье с доставкой на дом

Глава 3

Лада

Я ее прибью!

Вот, честное пионерское: поколочу Нинку при встрече!

Это же надо было ТАК меня подставить! Стыдоба-то какая! Мало того, что устроились тут с детьми и ходим важными гусями, как по собственной квартире, так еще и с подушкой на человека налетели! Побили в собственном доме…

Уф!

Нет, это не стыдоба, а целое стыдобище!

Сквозь пол бы провалиться и взгляда мужчины, обращенного на меня, не видеть. Даже представить страшно, что он о нас подумал. Бездомные детки-дворняжки и их никудышная мать. Позор.

Зато Роман-то этот вон какой… представительный мужчина оказался. Высокий, поджарый, судя по всему, спортом активно занимается… красивый, в общем. Глядя на него дух захватывает, а тестостерон так и сшибает бедную меня, совершенно не искушенную в вопросах касательно мужчин. Такому красавчику, как этот Роман Викторович, окрутить такую невинную девицу, у которой отношения были последний раз целую вечность назад, раз плюнуть. А потом сердечко мое растоптать, растереть и… И не туда тебя понесло, Синичкина! Ой, не туда!

Рука дрогнула, кипяток только чудом мимо кружки не пролился. Я выругалась себе под нос и опять губу прикусила. Злясь на саму себя.

И вообще, что он там сказала? С самолета и устал? По Роману совершенно не скажешь. Видимо, хозяин квартиры из тех мужчин, что всегда и при любых обстоятельствах выглядят сногсшибательно. Даже черный пуловер и тот не помялся!

В довершение ко всему, модная прическа, чуть взъерошенная от ветра (кто ж без шапки-то в такой колотун ходит?), а на щеках легкая небритость. Такая модная сейчас щетина, которую поголовно штампуют в престижных нынче барбершопах. И, как вишенка на торте, легкая седина в висках, прибавляющая мужчине солидности.

Эх…

По спине снова ощутимо пробежали мурашки, и я почти физически ощутила на себе взгляд Романа. Я надеюсь, он там не на мою пятую точку пялится? Какое счастье, что я с этим переездом закрутилась и не успела переодеться в такую же, как у детей, смешную пижаму со снеговиками! Фэмили-лук – это прекрасно. Но не в обществе малознакомого сексуального мужчины…

Так! Услада! Пинка тебе по мягкому месту! Развздыхалась тут на чужих мужиков. У тебя свои вон есть… дети. И раз уж вляпалась в историю, надо из нее выбираться. И делать это желательно с достоинством, а не со слюной до пола и сердечками в глазах.

Поэтому плечи расправила, кружку с чаем подхватила, развернулась и… обалдела.

– Лева? Маруся? Вы почему еще здесь? – уставилась на своих двойняшек, усевшихся на один стул напротив мужчины. – Я же вас спать отправила! – распыляюсь, а они меня и не слышат. Локотки свои в стол уперли и таращатся во все глаза на Романа. Взгляд с прищуром хитрый-хитрый.

И когда только прокрасться успели? Мыши!

– Дети! А ну марш в кровать!

Бесполезно. Ноль внимания.

Посмотрела на мужчину, его, кажется, вся эта ситуация забавляет. Уголок губ в ухмылке тянет, и сидит, длинные ловкие пальцы на столе сцепив в замок.

– А ты что, домой не собир-раешься, что ли? Останешься у нас, да? – начал Левушка, особо с Романом не церемонясь. Сразу на ты и сразу обозначив, кто в доме мужчина. И вообще… чей это дом.

Я от такой смелости собственного чада красными пятнами пошла. Уже собиралась ляпнуть, что вообще-то это мы у Романа Викторовича останемся сегодня, но тут в диалог вступила Маруся. Ее интересовал другой вопрос:

– Если ты не Дед Мороз, то кто?

Уже тот момент, чтобы взвыть?

– Друг, – просто и спокойно ответил Роман.

– Друзья так поздно в гости не ходят!

– А я часы потерял.

– И совесть?

– Лев! – охнула я, хмуро глядя на сына. – Это что за вопросы?

И откуда такой проныра языкастый взялся?!

Я чем дальше, тем активней краснела, а вот Рому такой вопрос ничуть не задел. Наоборот – развеселил. Мужчина расхохотался, что было достаточно необычной реакцией для сильного пола. А Нинель точно уверена, что у ее друга нет детей? Уж больно он спокоен в обществе сорванцов для заядлого холостяка. Те обычно шарахаются от малышни, как от диких зверенышей.

– Простите, Роман. Эти два беспардонных чуда сейчас идут спать, – стрельнула я глазами в сторону малышни. Те перевели взгляд с Романа на меня и обратно, но с места не сдвинулись.

Нет, и куда делась вся их покладистость?

– Ерунда, – отмахнулся мужчина, – у меня крестница чуть младше Марии и Льва. Изобретательная принцесса. Так что я, в каком-то смысле, закален, – сказал, забирая из моих рук кружку, про которую я успела забыть. Случайно касаясь своими пальцами моих. Заставляя меня неловко отдернуть ладонь. Почему, и не спрашивайте!

Мужчина, кажется, моей реакции не заметил. А может, тактично сделал вид.

– Крестница? – зацепилась я за первое, что пришло в голову. – Как ее зовут?

– Доминика. Дочь друга.

– М-м-м…

В кухне повисла тишина. Мы с Романом, очевидно, просто не знали, с чего начать разговор, а дети (которым уже полагалось спать!) все еще гипнотизировали мужчину своими серыми глазками. Он для них был чуть ли не диковинкой.

У меня отношений не было уже… в общем, откровенно говоря, после Эдика и не было. Да и знакомить синичек с кем попало я не собиралась. Не дело это! И все их мужское окружение заканчивалось на моем отце, который во внуках души не чаял, но это все равно было не то. Дети ни раз и не два спрашивали меня: а почему за другими в садик приходят их сильные и большие “папы”, а за ними не приходит? Но потом, видя, что меня этот вопрос расстраивает, мои чуткие птички переводили все в шутку. Но осадок легкой грусти все равно оставлял свои зарубки на материнском сердце. А сейчас… тут вот такой большой и идеальный представитель мужского пола сидит напротив. Конечно, как не рассматривать-то? И так бы мы, наверное, все молча и сидели еще долго, если бы Маруся неожиданно не охнула:

– Мамочка, мы забыли! А как же наше письмо?! – испуганно округлив глаза, прикрывая рот ладошками.

Рома

– А что с ним? – передернула плечиками “мамочка”, которая явно чувствовала себя не в своей тарелке рядом со мной. А я еще и, гад такой, глаз от нее оторвать не могу. Хорошенькая, как ни крути.

От этого совсем девушка стушевалась. Губы свои, бедные, уже истерзала все, покусывая. Они и так-то маняще-полноватые, а тут совсем… ох, в общем. Аж в горле пересохло. Схватил кружку, залпом допивая остатки остывшего чая. Только сейчас с удивлением понимая, что пил я его с сахаром, чего в обычной жизни никогда не делал.

– Ну, как же, мама? Мы же оставили его под елкой!

– Оставили, – кивнула Лада.

А имя-то какое… Услада Синичкина.

Так, бери-ка себя в руки, Бурменцев! А лучше сразу за шкирку и на выход. Если не могу выгнать “залетных птичек”, то придется уехать самому.

А выгнать я их, естественно, не могу. Воспитание не позволит. Совесть загрызет. Да и в целом… нравятся они мне. Забавные такие. Живые. С их появлением даже эта совершенно неуютная дорогущая квартира в новостройке, которую я подумывал продать за ненадобностью, второе дыхание получила. Ожила.

Хотя, конечно, с причинами появления четы Синичкиных в моем доме разобраться все же придется. Завтра. С самого утра начну терроризировать Нинкин телефон, пока трубку не возьмет. А то сегодня что-то подруга не торопилась отвечать ни на один из десятков моих вызовов.

– …и уехали! – продолжала сокрушаться Маруся, активно жестикулируя.

Что там было?

Что я пропустил?

– И все равно я не понимаю причины твоего волнения, Марусь!

– Мам, да я же говорю, а вдруг Дедушка Мороз наши подарки чужим детям под ту елку поставит? – искренне возмутилась мелочь с хвостиками, ножкой топнув, – а как же мы с Левушкой?

– Да, мам, надо ср-рочно забрать елку! – выдал потрясающее умозаключение молчавший до этого пацаненок.

– Какую елку? Что значит, забрать? Дети, сладкие мои, ночь на дворе!

– А мы быстро, мам, – подскочила на ноги девчонка, будто уже вот-вот готова сорваться из дома. Прямо как есть, в пижаме.

Решительная дама растет, однако.

– И на чем я вам ее повезу? – уже чуть ли не взвыла Лада. – На метро? И как я ее тяжелую и огромную с игрушками потащу? Синички, ну пожалейте!

Дети замолчали. Переглянулись и… на меня свои глазенки устремили.

– Дядя Р-рома, а у вас есть машина? – спросил Лев деловито.

Я улыбнулся, кивнув:

– Есть, – кажется, уже понимая, в какую сторону ветер дует.

Смышленая шпана, умны не по годам.

– А вы хороший мамин друг?

Ну, как бы вам, дети, сказать? Насколько вообще можно быть друзьями, впервые в жизни встретившись.

– Хороший.

– А друг в беде не бросит, – заявила Маруся. – Я в песне слышала! А у нас настоящая беда, дядя Рома!

– Какой еще песне? – вздохнула мама бойких двойняшек. – Где вы только этого нахватались? От бабули, да? – сморщила свой вздернутый носик Лада. – Вот говорила я маме при вас слова фильтровать, что вы у меня как губки, на лету все впитываете. Так нет же…

– Не-е-ет, мам! – встал на защиту любимой бабули Лев, насупившись. – Это же из мультика, ты что, не знаешь? Нам его в садике показывали!

– А еще мы все вместе ее поем.

– Так, все! – взмахнула руками Лада. – Время уже почти двенадцать часов. Давайте, синички. Никаких сегодня елок, писем, песен и ночных поездок. По кроватям, оба. Со всем этим будем разбираться завтра! У вашей мамы уже голова кругом!

– Ну, ма-а-а-ам, – законючила шпана, но в этот раз девушка была непреклонна. Решительно с места поднялась, за ладошки детей схватила и под их яростные протесты в спальню гостевую повела, на выходе из кухни бросая, извиняясь:

– Я сейчас, только уложу их и вернусь.

А я тут неожиданно для себя понял, что сижу на кухне совершенно не к месту. В такое время и правда все нормальные люди уже по кроватям, десятый сон досматривают. А я тут мало того, что заявился, так еще беседы беседовать собрался. Лада с ног валится от усталости, дети капризничают, и я тут сижу, памятник собственной беспардонности.

Поэтому прежде, чем успел сам сообразить, сказал:

– Знаете, я, наверное, поеду, господа синички, – сполоснув кружку из-под чая, перевернул я ее на раковину, выходя в прихожую.

– Почему?

– Вам и правда с детьми уже пора отдыхать. Отложим разговоры до завтра.

Удивительно, но спорившие с матерью до этого дети притихли, взгляд снизу вверх на меня устремив. А я в себе сил глаз от Лады оторвать не мог найти. В мозгу происходили удивительные коллаборации под ее виноватым, крайне испуганным и совершенно невинным взглядом. Чистым, как у ребенка. Вот вроде мама, а ощущение, что она сама еще ребенок, который и жизни-то не знал.

Сколько ей лет, интересно? Надо будет у Нинель выпытать. А то ее на каких-то чисто инстинктах сразу же хочется защитить, даже и от себя самого.

– То есть, как поеду? А как же… Ты же… вы, то есть, куда поедете среди ночи?

– У меня есть дом. За городом.

– До него далеко, а вы устали и с самолета.

– Ничего, прогулка перед сном полезна. Даже если гуляешь, сидя в такси, – улыбнулся я, потянувшись к пальто. Обуваясь, накидывая на шею шарф.

– Мне правда очень неловко, Роман, что мы вот так свалились вам как снег на голову. Завтра мы освободим квартиру, даже не сомневайтесь! Я найду, куда нам…

– Завтра разберемся, – перебил я девушку мягко, но настойчиво. Не уверен я, что хочу, чтобы они съезжали. Все-таки такие совпадения – одно на миллион. К чему оно приведет, я еще не понял, но желания спорить со Вселенной не было. Да и интуитивно чувствовал, что неправильно это.

– Хорошо. Спасибо вам, еще раз...

– Ерунда, – отмахнулся я. Сумку свою с вещами, оставленную тут же в прихожей, подхватил, вызывая в приложении такси.

Не водителя же в такое время снова гнать почти через весь город.

Время ожидания высветилось – пять минут. Уже развернулся и за ручку двери схватился, одной ногой покинув квартиру, когда услышал за спиной дружное:

– Спокойной ночи, Роман.

– До свидания, дядя Рома!

И так это в сердце ударило так нехило, что я даже растерялся и ушел молча, не пожелав своим залетным синичкам ничего в ответ.

Лада

Роман ушел.

Синички уснули.

Я же ни уйти, не уснуть не могла, сидя в темноте кухни с чашкой ромашкового чая. Смотрела в окно. Вид отсюда открывался потрясающий. Такой, что дух захватывало. Город, мельтешение огней, фары проезжающих мимо машин и снег. Опять крупные снежинки, медленно кружась в ночном небе, опускались на город, готовя утренний коллапс на дорогах и трудную смену коммунальным службам.

Сидела, вздыхала и тихонько продолжала себя грызть, все прокручивая и прокручивая в голове приезд и скорый отъезд хозяина квартиры, чувствуя себя как-то гаденько. Будто я самолично мужчину за дверь выставила. И даже не покормила уставшего с дороги.

На глаза попался пакет с кашей, которую Роман забыл, и стало совсем грустно.

Лада-Лада…

Отставила кружку, снова покрутив в руке телефон, но он по-прежнему молчал.

Почти сразу после ухода Романа я опомнилась и даже в подъезд выскочила, чтобы мужчину остановить. Но ноги у него были длинные, и ходил он явно быстрее, чем я, со своими метр шестьдесят от пяток до макушки. В общем, след его простыл.

Пришлось вернуться в квартиру и, усыпив трещащих без умолку про елку Левушку с Марусей, набрать Нинке. Попросить номер ее друга хотела и заодно подругу отчитать, за своеволие. Потому что, судя по реакции мужчины, ни черта-то он и не знал! Ни про наш приезд, ни вообще…

Но Нинель сегодня была “абонент не абонент”. И уже во втором часу ночи точно можно было не ждать от нее ответного звонка или сообщения.

– М-да, Синичкина, – прошептала я, – как не умела ты с мужиками общаться, так и не умеешь. Годиков жизнь накинула, а ума нема… Грустно.

Но да ладно, времени отчаиваться нет, Услада.

Пострадала и хватит на сегодня.

Судя по времени, мне уже через четыре часа вставать и бойко врываться в новый день. В идеале с открытыми глазами и с полностью заряженной “батарейкой”.

До сада детей отсюда пилить и пилить, с содроганием представляю, как мы переживем завтра две пересадки на общественном транспорте, а потом еще встреча с клиентами в кафе… которое, как назло, я искала поближе к нашему прежнему месту жительства. А там и новую квартиру искать надо… у-у-уй, пошла-ка я спать. Авось просплюсь, проснусь, и весь сегодняшний день окажется одним длинным кошмарным сном!