Счастье с доставкой на дом

Глава 7

Лада

Это прозвучало грубо. Кольнуло мою и так не шикарную самооценку, и стало крайне обидно. Я не услышала ровным счетом ничего, но зато зацепилась за брошенное мужчиной:

– …не боись, на твою “натуру” покушаться точно не буду.

Конечно, Услада, могла бы даже не озвучивать. Куда мне в любовницы такого мужчины как Роман, метить! Наверняка у него в очередь модели выстроились: сушеные воблы с глазами навылупку.

Фу!

Если бы не елочный базар, мимо которого мы проезжали и который заприметили мои шустрые двойняшки, я бы, наверное, натворила глупостей. Не сдержала обидного ответного колкого замечания, и хозяин квартиры точно выставил бы нас ночью с чемоданами. А так, пока внимание детей на себя отвлек Рома, я успела себя немного успокоить, убедив в том, что, а чего, собственно, я ожидала?

Я и сама знаю, что до подруг состоятельных бизнесменов не дотягиваю. Ну, какая из меня, истинной Синичкиной, расфуфыренная леди? Да еще и при наличии двух шебутных детей? Правильно, никакая! Времени на себя зачастую не остается от слова совсем, и хоть (спасибо маме с папой) внешность у меня далека от дурнушки, но кто в наше время смотрит на естественную красоту? Всем подавай ярких, дерзких и смелых. А я косметикой-то уже и забыла, когда последний раз пользовалась, а платья вообще вещь не практичная с моими Левушкой и Марусей. Чинно и благородно, взирая на всех сверху вниз, ходить я не умею, а вот побеситься и поиграть с детьми в снежки да догонялки, поваляться в сугробе и хохотать до упаду – это всегда пожалуйста. Я вообще иногда думаю о том, что детей родить успела, а вот повзрослеть – ни на грамм. И как при таком раскладе можно привлекать таких мужчин, как Роман? Верно. Никак. Так что… на правду не обижаются. Роман и так, несмотря ни на что, второй день с нами возится, поэтому усмири ты свое женское эго, Услада, прижми хвост и сиди смирно.

– Ма-а-ам, ты идешь? – слышу за спиной и оборачиваюсь уже в тот момент, когда Маруся, следом за братом выскакивает из машины. Роман и подавно стоит и придерживает дверь для детей и открывает мою в приглашающем жесте.

– Ой, – спохватываюсь я и выскакиваю, стараясь на мужчину не смотреть, взглядом не встречаться и вообще держать дистанцию.

– Куда? Куда мы идем? – оглядываюсь, чувствуя себя, как будто выпавшей из реальности. А дети уже за руки схватились и потопали к первым рядам пышных елочек.

Значит все-таки уговорили Рому?

Ну, птички мои общительные, кого хочешь уболтают!

– Лев, Маруся, стойте! Куда одни? – крикнула и поежилась. Порыв ветра забрался под воротник пуховичка, кусаясь. Что-то совсем холодно стало, видать, разомлела я в теплом салоне.

– Лада, надень шапку, – слышу за спиной и, крутанувшись, чуть носом в грудь мужчины не утыкаюсь. – Простынешь, на улице мороз.

Шапка?

Ощупала голову. Точно! А я ведь про нее совсем забыла.

Рома стоял так близко, протягивая мне забытую деталь гардероба, что пришлось задрать голову, поднимая взгляд снизу вверх. Про себя подмечая, что сам-то он без шапки, волосы ветром раздувает, и шарф болтается на шее не завязанным, и пальто расстегнуто… от одного его вида холодно!

Б-р-р!

И пока я болталась в состоянии растерянности, мужчина аккуратно натянул самолично шапку мне на голову, подхватывая под талию и увлекая за детьми, второй рукой щелкнув на брелок, ставя машину на сигнализацию.

Фары подмигнули, дети, дождавшись нас, рванули вперед, а я осторожно отстранилась от мужчины, прибавляя шаг, спрашивая:

– Зачем мы приехали?

– Детям нужна елка.

– Мы завтра переезжаем, – напомнила я.

– Нет, – и глазом не моргнул Рома, – никуда вы не переезжаете.

– У меня нет денег на елку, к ней нужны и новые игрушки, а у меня еще костюмы не куплены на утренник, – пришлось нехотя признаться, что бюджет у нас с детьми ограничен, – лучше тогда съездить на старую квартиру и забрать нашу. У меня еще остались ключи… – полезла в рюкзак, в поисках связки, но мужчина, вздохнув, усмехнулся и, обогнав меня, подхватил Льва с Марией на руки, бодро поинтересовался:

– Ну, что, какую берем, синички?

– Э-э-эй! – возмутилась я и от неожиданности аж с шага сбилась. Остановилась посреди ряда с колючими деревьями, руки разведя. Вот так, да? А таким, как Рома, не покомандуешь, однако.

– Вот ту, дядя Ррома!

– Нет, вот эту, Мар-руся!

– А давайте сразу две?! – примирительно предложила дочь.

– Предлагаю взять одну, но самую пышную и высокую, – в свою очередь предложил мужчина.

– И чтобы вкусно пахла, да?

– Обязательно, Лев.

– А игрушки? Я хочу шарики машинки, купим?

– А мне принцесс!

– Купим. Все, что пожелаете, купим.

– Все-все? – восхищенно прошептала Маруська.

– Абсолютно.

Та-а-ак, кажется, пора срочно догонять, пока мои проныры не развели доверчивого Романа на целый игрушечный склад.

Рома

Елку, с горем пополам, мы выбрали. После продолжительного шатания среди рядов с живыми деревьями, дружно сошлись на самой шикарной, пышной, зеленой красавице.

Дети были в восторге. Лада хоть и попыталась протестовать, особенно узнав цену приглянувшегося нам с детьми дерева, но спорить со мной было бесполезно. Девушка сдалась. Хотелось бы верить, что и мысли с переездом оставила.

– Ма-а-ам, а можно написать новое письмо? – деловито поинтересовался Лев. – Я придумал еще одно желание, кр-р-рутое!

– Ну, если крутое, то можно, – поправила съехавшую на лоб шапку сынишки Лада.

– А если мы напишем два, мамуль, то Дед Мороз принесет два подарка?

– Не могу сказать, все зависит от того, как хорошо вы будете себя вести, Марусь.

– Дядя Р-рома, а вы уже написали письмо?

– Написал, Лев, – улыбнулся я, подмигивая синичкам, прячущим ладошками щеки от мороза. Носы красные, глазки горят, скачут вокруг новогодних красавиц, играя в догонялки, чтобы согреться, пока продавец оформляет доставку. Он, кстати, какой-то до жути нерасторопный нам достался.

Я уже оглянулся на мужика в теплом тулупе, собираясь пойти и поторопить, ибо синички мои уже все замерзли, разве что сосульки на носу не свисли, но неожиданно услышал тихое:

– Разве у такого как вы, Роман, есть что еще желать? – от Лады. Без упрека или подоплеки, чистый интерес, скорее, даже вопрос риторический, нежели требующий моего ответа.

Я даже растерялся, посмотрев на девушку. Она улыбалась, глядя на радостно щебечущих детей, а от меня старалась подчеркнуто держаться на небольшой дистанции. И надо сказать – это удручало. Я говорил, что я мудак?

Готов поспорить на что угодно, что поведение Услады объясняется одним простым – обиделась. Мои слова ее задели, возможно, глубже, чем я подумал вначале, и сколько раз за эти полчаса на морозе я ругал себя – не счесть. Однако объясняться было точно не время и не место.

– Возможно, ты удивишься, но да, – киваю я. – Есть.

– И что же? – подняла на меня полный искреннего любопытства взгляд карих глаза Услада. Щеки тоже красные, как у детей, носом шмыгает и ежится от каждого порыва ветра. Она стоит всего в шаге от меня, но почему-то именно сейчас этот шаг кажется пропастью.

– А что, по-твоему, у меня есть?

– Все, – пожала плечами девушка.

– Деньги, Лада. Деньги – вот все, что у меня есть.

Разумеется, я не писал никакого письма, а та невинная шалость в супермаркете вообще была дурацкой шуткой, но почему-то ее вопрос так шибанул. По больному. По самому больному…

Сколько раз за свои три с лишним десятка лет я задавался этим вопросом: собственно, а что у меня есть-то? Я всю жизнь бежал, летел, карабкался, впахивал, как проклятый, чтобы что…? Доказать себе, что я не пойду по стопам родителей, который спивались и забивали на все, в том числе и на сына? Что я не буду никогда жить в нужде и нищете?

Доказал. А дальше?

Слишком велико заблуждение тех, кто думает, что деньги решают все проблемы. Да, они доставляют определенное удовольствие. До поры до времени. А когда приедаются, ты понимаешь, что ты никому с этими деньгами на хрен не сдался. Что все вокруг тебя только продается и покупается, что ты искоренил вокруг себя все тепло, всю искренность и честность. Дальше только жизнь в одиночестве и полный мрак. Поэтому да. Деньги – единственное, что у меня есть, и радости они в моей жизни уже давно не приносят.

Я уже как-то с этим положением смирился, пока вчера ночью на пороге на меня не налетели неожиданные гости, появление которых в моей жизни стало глотком свежего воздуха. Я снова потихоньку начинал верить в существование заботы, ласки и любви в этом продажном мире. Может быть, поэтому и не хотел отпускать от себя Ладу с детьми? Из чисто эгоистичных побуждений?

– Моя жизнь только кажется идеальной, но таковой она никогда не была, – сказал я, глядя на бегающих друг за дружкой детей, – поэтому да, – выдохнул, выпуская облако пара в трещащий от мороза воздух, – у меня есть, что желать, чего хотеть и о чем мечтать. Но, увы, за деньги, которых у меня в избытке, этого не купишь.

Лада, видимо, что-то прочитав по моим глазам или фантастическим образом почувствовав, что для меня это тема непростая – развивать ее не решилась. Кивнула и, нервно передернув плечиком, попросила:

– Застегнись, пожалуйста.

– Что?

– Холодно. Смотреть на тебя холодно, – пожурила, вздохнув, – пальто раздувается, шапки нет и шея вся голая, так и простыть недолго, – сказала с легким упреком в тоне и будто в подтверждение своих слов, протянула свои ладони в теплых варежках, заботливо наматывая на мою шею болтающийся до этого шарф.

Пришлось слегка наклониться, чтобы девушка не тянулась и, откровенно говоря, на доли секунды выпасть из реальности, забыв и про лютый мороз, и про елки, и про все сопутствующее, когда нос учуял запах морозной свежести, смешанный с запахом духов Услады. Совсем ненавязчивых, легких, сладковатых, но таких неожиданно приятных, что захотелось закрыть глаза и вдохнуть полной грудью. Надышаться. Запомнить.

Разумеется, я делать этого не стал. А Лада, чуть дольше положенного задержав свои ладони на воротнике моего пальто, кажется, и сама от себя такого не ожидав, опомнившись, одернула руки, смущенно улыбнувшись:

– Привычка. Лев у меня совсем шарфы не любит. Маленький мужчинка. Говорит, что только девчонки их носят и постоянно на меня ворчит, когда я пытаюсь его укутать, – снова начала тараторить торопливо.

Я, похоже, начинаю привыкать к ее привычке болтать без умолку, когда волнуется. Она в этот момент становится жутко милой.

– Ну, если бы меня так заботливо каждый раз пытались укутать, я бы точно не ворчал, – улыбнулся я, застегивая на пару пуговиц пальто. – И даже шапку бы послушно надевал.

Лада засмущалась еще сильнее, но ответить ничего не успела. К нам подошел тот самый нерасторопный продавец, протягивая чек и наконец-то сообщая долгожданное:

– Елку доставим через три часа по вашему адресу. Раньше не получится, увы, в городе самый час пик, пробки.

– Не проблема, – кивнул я.

– Ну, и отлично. С наступающим, молодые люди! Счастья и удачи, вам и вашей жене с детками, чудесные они у вас! – обратился ко мне продавец.

Лада “ойкнула”, собираясь поправить мужчину, но я вовремя приобнял ее за плечи, пожелав ответное:

– И вам всего хорошего в наступающем году! Банда? Ну что, едем за игрушками?

Лада

Роман точно не подрабатывает Дедом Морозом в перерывах между бизнес-встречами и бесчисленными совещаниями? Чем вообще занимается его фирма?

Я нисколько не удивлюсь, если этот мужчина каким-нибудь боком причастен к компании “Счастье с доставкой на дом”, которая склоняла всех прохожих загадать желание, встречая у входа в супермаркет.

Кстати говоря, это объясняет, почему один из эльфов-промоутеров, девчонка в красно-зеленом платье, так покосилась на мужчину. Хм… Надо будет поинтересоваться у Нинель. А то чем дальше, тем больше я подозреваю, что мы все сильно заблуждаемся в местонахождении его частного дома. Наверняка это не Московская область, а Великий Устюг. И не дом вовсе, а целая резиденция. А на парковке у него не пара дорогих джипов стоит, а лихая тройка лошадей и сани припаркованы. И вообще, в доме у него не горничные работают, а эльфы-помощники с острыми ушками и в треугольных колпаках… стойте, или это из другой сказки?

В общем, как бы глупо это не звучало, но иначе я не знаю, как объяснить даже самой себе его недюжее терпение и щедрость по отношению к моим отнюдь не скромным синичкам.

Оказавшись в магазине, где к Новому году прилавки буквально ломились самыми разнообразными по цвету, форме и размеру игрушками, Лев с Марией были готовы скупить все! Их маленькие, броские на все цветное и сверкающее глазки разбегались и никак не желали собираться в кучу. А загребущие ручки готовы были хватать все! Что, собственно, они и делали с позволения Ромы. Скидывали в корзину упаковки с шариками, деловито бок о бок шествуя между полок и рассуждая друг с дружкой:

– А если мы к кр-р-расным шарикам повесим зеленые, Марусь?

– А еще синие, да? Ой, а желтые, я хочу, как солнышко, желтые, Лев!

Дергая постоянно сползающие им на глаза шапки и размахивая варежками на резинках, держась за руку, задирали свои носики до самых верхних полок, умиляя не только нас с Ромой, идущих за ним следом, но и других заблудших в эти ряды покупателей.

– Ой, смотри, какие птички! Сер-р-рые, – “прорычал” мой Лев.

– Не-е-е, лучше вот эти, зеленые.

– У нас же будут шарики зеленые, Марусь, – вздохнул сынок, совсем как взрослый мужчина, взглянув на сестренку, зачем нам столько зеленого на зеленой елке, ну?

Мы с Ромой переглянулись. И правда, с детской логикой бессмысленно спорить. За пять лет с синичками это правило я выучила железобетонно.

– Ну и ладно, тогда купим фиглетовые.

– Фиолетовые, солнце, а не фиглетовые, – едва сдерживая улыбку, поправила я. Ну, никак ей не давалось это слово, словно заколдованное оно! Рома же тихонько хохотал, пряча улыбку за кашлем в кулак.

– М-да? Я запомню, мам, – заявила уверенно Маруся, снимая с полки праздничную упаковку с блестящими птичками, и, улыбнувшись нам с Ромой, кинула ее в тележку. – А теперь ищем желтые, Лев! – скомандовала принцесса, подхватывая брата под руку и увлекая дальше.

Ну, и конечно все это разнообразие шаров нам было не нужно, и пока дети не видели, я потихоньку отсортировывала их “хотелки”, расставляя ненужные наборы по местам. В компании мужчины пытаясь прикинуть, какие из украшений будут гармонично смотреться на пышном деревце.

Дальше, за шарами и мишурой, был кропотливый подбор гирлянды и обязательно фигурки Деда Мороза со Снегурочкой под елочку. А вот машинок и принцесс, которые так хотели мои синички, мы так и не нашли. Мордашки деток скисли, а плечики поникли, когда мы на второй раз от и до обошли огромные отделы и все безуспешно.

– Чего носы повесили, – приобняла я своих поникших птичек. – Зато смотрите, сколько мы других красивых шариков набрали! У нас будет самая красивая и самая нарядная елка. Такую точно Дед Мороз заметит!

– Это все не то, – буркнул Левушка. – Это все не машинки, мам, ты не понимаешь совсем!

– И не принцессы, – поддакнула брату Маруся. – Какая елка без принцессы?

– У нас есть ты, солнышко. Давай ты будешь нашей принцессой, м-м?

– А Лев? Машинкой? Не, мам, это так не делается! – топнула ножкой моя вредина. – Так будет некрасиво вовсе.

Ситуация начинала пахнуть приближающейся истерикой.

Положение спас Рома, который отвлек детей на фигурку светящегося олененка, ростом как Лев и Маруся. Такая альтернатива моим сорванцам пришлась по душе, а их глазки снова загорелись.

В итоге из магазина мы выкатывали покупки на коляске и грузили в четыре руки, забивая почти все место в просторном багажнике внедорожника, пока дети, вереща, скакали по салону, напрочь убивая белую обивку сидений. Про мое “сидеть тихо и не дышать” уже, естественно, никто не помнил. Внушения хватило ненадолго.

– Ох, – вздохнула я, оборачиваясь, когда Роман вырулил с парковки. – Мне правда неудобно, я оплачу тебе химчистку.

– Лада…

– И не спорь! – подняла я указательный палец, чем вызвала у водителя только легкую улыбку. – Ты и так купил им елку, скупил половину всех имеющихся в наличии елочных украшений, так что мы теперь можем нарядить маленький хвойный лесок этими шарами, и это я еще вовремя вас с детьми от “Детского мира” увела. Даже представить боюсь, на какую сумму ты бы “порадовал” магазин с умением моих двойняшек убеждать…

– Им сложно отказать, это правда.

– Сложно, но нужно. Иначе они разбалуются и не будут знать цену деньгам.

– Жизнь научит их этому. Позже. А пока дай им быть просто детьми, – поморщился мужчина, – слабыми, капризными, живыми. Я о таком детстве мог только мечтать.

– А что было не так с твоим детством? – спросила я, не успев прикусить свой длинный язык. А стоило бы! Еще на базаре я поняла, что тема личной жизни для Ромы не простая. А тут нате вам и прямо в лоб!

Получите – распишитесь от беспардонной Услады Синичкиной.

– Не было у меня его. Чтобы кто-то со мной вот так за руку ходил в магазин покупать все, на что я ткну пальцем… – поджал губы мужчина, покачав головой. – В общем, не будем о грустном.

– Я не хотела…

– Ерунда.

– Так ты так и не ответил, – напомнила я немного погодя.

– Про химчистку? – усмехнулся Рома. – Ладно, как скажешь, – кивнул, послушно соглашаясь. – А теперь, – сказал уже значительно громче, – предлагаю где-нибудь дружно поужинать, Лев, Маруся, как вам план? У нас еще целый час до доставки, а рядом с домом есть обалденное кафе, – спросил, на мгновение оторвав взгляд от дороги и выжидательно взглянув на меня.

– Я за, – пожала плечами.

– Мы тоже!

– Да-да! – заголосили “с задних рядов” притихшие “зрители”.

Обернулась, сидят. Наблюдают за мной и Ромой. Пристально так наблюдают…

Зная своих детей, могу предположить, что в их хитрых пронырливых головках созревает какой-то коварный план.

***

Кафе, и правда, было обалденным. Уютным, стильным и тихим. Ненавязчивая музыка, минимум людей, разрозненно сидящих маленькими компаниями за столиками, и разнообразное меню.

Дети были в восторге и от первого, и от второго, тем более от десерта, которое Маруся обозвала “воздушным облачком”, но особую радость у них вызвала игровая комната здесь же в здании, в паре метров за углом. И пока мы пили с Романом кофе, болтая на отвлеченные темы, синички скакали на детских горках, носились по лабиринту и ныряли в бассейн с шарами под чутким присмотром работника игровой.

Да так дети набегались, что, когда я одевала их перед выходом из кафе, клевали носом от усталости. А в машине, за всего двадцать минут дороги от заведения до дома умудрились дружненько уснуть, головками друг к другу привалившись и сладко посапывая.

– У них вышел насыщенный на эмоции день, – прошептала я, глядя на свое “двойное чудо”, – так жалко их будить, аж сердце сжимается.

Рома тоже повернулся вполоборота, сказав тихо:

– Мы не будем их будить. Перенесем домой так.

– Двоих? – охнула я. – Они тяжелые, таскать их вдвоем на руках.

– Ничего, не плюшевый, не развалюсь, – подмигнул мужчина, покидая салон.

Да уж, точно не плюшевый – подумала я про себя и, подхватив рюкзачки малышни, заранее достала ключи от квартиры, пока Рома осторожно отстегивал Льва с Марусей и подхватывал их на руки.

Оба моих птенчика сонно завозились. Лев тихонько забубнил, а Маруся даже глазки открыла, правда, тут же снова отключилась, удобно пристроив голову на плече у мужчины.

До квартиры детей Рома нес предельно аккуратно и совершенно, как мне показалось, не напрягаясь. А уложив их на кровать, спустился снова на парковку за пакетами и елкой, которую только-только привезла служба доставки.

Я осторожно раздела своих двойняшек, даже умудрившись переодеть их в пижамы, и оставила сладко спящих ангелочков, плотно прикрыв за собой дверь.

Когда все пакеты были сгружены в коридор, а елка на балкон, отправленная на морозец в ожидании своего часа, настал момент прощаться. Вот только было ощущение, что ни мне, ни мужчине делать этого не хотелось. Я все еще считала неправильным, что он вынужден покидать свою квартиру, находясь здесь будто в гостях…

– Может, чаю? – спросила я, неловко топчась на пороге, спрятала ладошки в задние карманы джинсов и улыбнулась так и не снявшему пальто хозяину квартиры.

– Боюсь, после ужина в кафе чай я не осилю. Да и время позднее, ты устала, тебе тоже пора отдыхать, Услада, – потянул лениво уголок губ в улыбке Рома. И так это выглядело соблазнительно, что я ненароком засмотрелась. Только сейчас понимая, как удивительно преображается суровая мужская красота от одной только мимолетной улыбки. Вокруг глаз начинают плясать лучики-морщинки, и мужчина моментально молодеет, теряя сразу добрых два десятка лет…

– … Лада?

– А? Оу? Ты что-то сказал? Я… – засуетилась, приглаживая ладошками волосы, чувствуя, как набегает на щеки “краска”, – задумалась немного.

Рома хитро стрельнул глазами, будто понял, “о чем”, а точнее, “о ком” я задумалась, и спросил, видимо не в первый раз:

– Говорю, когда планируете ставить елку?

– Понятия не имею, но, зная своих детей, скорее всего в ближайшее время. А что? Есть желание помочь? – спросила с затаенной надеждой.

– Если у вас есть желание провести в моей компании еще один вечер, – кивнул мужчина, – я был бы рад, – добавил значительно тише, – уже и не вспомню, когда последний раз я ее ставил на Новый год.

– Да ты что, серьезно?! Какой же праздник без его главного символа?!

Рома пожал плечам, перехватывая брякнувшие в руках ключи от машины.

– У меня обычно праздник проходят либо там, где вместо елок – пальмы, либо в офисе в компании документов. Так что…

Да, точно, а я за этот волшебный вечер успела позабыть, кто с нами все последние часы “возился”. Далеко не простой смертный, который в праздничную ночь нарезает кубиками оливье, пуская скупую слезу над “Иронией судьбы или с легким паром” и пьет не самое дорогое, но почему-то именно тридцать первого декабря самое вкусное шампанское.

– Послушай, Лада, я хотел извиниться, – прозвучало неожиданное в затянувшейся тишине. Еще более неожиданно для меня он делает шаг в мою сторону. А потом еще и еще один. Медленно, будто боясь спугнуть, сокращая между нами расстояние с пары метров до вытянутой руки. Заставляя снова задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– За что? – сама не поняла, почему голос просел до шепота, а по рукам пробежали легкие мурашки. Я их суетливо спрятала за спину, сцепив в замок. Совсем они тут не к месту! Мурашки… не руки.

Хотя и они тоже! Пальчики закололо, ладошки зачесались коснуться упавшей на лоб пряди темных волос Ромы. Смахнуть. Поправить. Прильнуть к нему, а потом…

Суп с котом, Услада! Неловкость, разбитое сердце и новые поиски квартиры.

Но, ох, мамочки-и-и, ну, нельзя же так с бедной Синичкиной…

Еще и запах. Этот запах мужской туалетной воды, он будоражит что-то внутри. Щекочет все рецепторы. Горьковатый и чуточку властный (если аромат вообще может быть таковым!) он пробуждает давно забытое чувство возбуждения.

Я всегда была слегка повернута на вкусно пахнущих мужчинах. Надо отдать должное – Эдик хоть и гад, но всегда за собой ухаживал. А Рома… думаю, и говорить не надо. Он идеален и, похоже, во всем.

– …Лада, ты опять где-то витаешь, – прозвучал тихий насмешливый упрек.

– Опять задумалась. Так что ты говорил?

– Я говорю, то, что я сказал в машине про “покушение” – я не хотел тебя задеть или обидеть. Ляпнул прежде чем сообразил, как это прозвучало. Не вздумай принять это на свой счет, поняла?

– Ерунда, Ром, проехали, – попыталась безразлично отмахнуться я.

– Нет, Лада, не проехали, – поджал губы Рома.

Зачем я вообще смотрю на его губы? Может, потому, что они с каждым мгновением все ближе? А еще потому, что я стою, как памятник самой себе, и даже шелохнуться боюсь? Оцепенела. Вот только не от страха, а от предвкушения. Мне бы прекратить этот разговор, а я не могу.

– Я уверен, что ты знаешь и слышала это уже ни раз, но я скажу… ты красивая, Лада, – дезориентирует меня мужчина еще больше. – Невероятная просто! – доверительный шепот близко-близко.

Дыхание перехватывает, когда ладонь мужчины ложится мне на талию. Комкая свитер, пробирается на поясницу. Совсем слегка надавливая, заставляет сделать шаг в его объятия. Последний разделяющий нас с Ромой шаг.

– Поверь, я бы, как любой нормальный мужчина, очень хотел… – снова вздох и снова молчание. Будто он ищет, подбирает, нащупывает правильные слова, но снова их не находит. Прикрывает на мгновение глаза, да тут же вновь смотрит, только теперь на мои, чуть приоткрытые на выдохе, губы.

Я стою ни жива ни мертва от ощущения его ладони на пояснице и высокой фигуры в опасной, интимной близости. Все еще от греха подальше прячу руки за спиной, боясь хоть пальчиком коснуться мужчины, а вот он? Он не боится, а выругавшись, заявляет:

– К черту все…

И, решительно уничтожая оставшееся между нами расстояние, обнимает. Я даже охнуть не успеваю, как одной рукой сжимая в кольцо, а второй обхватив за затылок, моментально поддавшись вперед, Рома меня целует. Касается своими требовательными губами моих. Напористо, но нежно. Решительно, но при этом мягко, будто не срывает с моих губ поцелуй, не требует, а просит. Умопомрачительно сладко “просит” дозволения пойти дальше. Целует, пробуя мои губы на вкус, дразня, распаляя огонек в груди.

Прижимает к себе крепко, заставляя растерянно поддаться напору. Утонуть с головой в ощущениях. Пропасть в чудесной “дымке”, окутывающей весь этот волшебный вечер! Задыхаться и пропадать снова и снова, с каждым движением его несомненно умелых губ на моих губах. На мгновения, на считанные секунды Рома заставляет меня – наивную мечтательницу – поверить в сказку. В его желание и возможность чего-то большего…

Вот только это был всего лишь сладкий момент забытья, который проходит так же неожиданно, как наступил. Меня будто с ног до головы окатывает ледяной водой мысль: какого черта ты творишь, Синичкина? Давно сердце не болело и слезы не лила? И я, набравшись решимости, со всей силы упираюсь ладонями в грудь мужчины, отталкивая.

– Лада… – смотрят на меня ошалевшие, не ожидавшие такого “продолжения” глаза мужчины.

Рома делает рывок в мою сторону, но я предупреждающе выставила ладони перед собой, прошептав:

– Не надо. Я не хочу играть в такие игры, Ром. Я не… не могу.

– Какие игры, Лада?

– Вот эти ваши “ничего не значащие встречи на пару ночей”, я не такая, ясно? – прошипела, с каждым словом теряя контроль над собой, чувствуя, как сердце мое начинает биться быстрее. – И еще в машине я тебе об этом сказала, что, может, я и наивная дурочка, глупая мечтательница, но я так не могу. Я не готова “платить” своим телом и своим сердцем! Не готова к близости с человеком, которого знаю от силы сутки, каким бы идеальным ты не показался моим детям!

– Я не… – кажется, по-настоящему растерялся Рома. – Господи! О чем ты, черт побери?! – прорычал, взлохматив пятерней волосы, – Лада, да при чем здесь это?!

– При том, что все вы играете в хороших, а в итоге ждете только одного.

– Разве за целый вечер я дал тебе хоть один повод во мне усомниться? Хоть словом, хоть взглядом дал тебе повод думать, что я “такой”, Синичкина?! Я не прошу тебя “платить” мне за что-то! Я…

– Тогда что это было? Зачем? Почему? – выпалила, сжимая ладони в кулаки, – я-то понятно, сложно устоять, когда перед такой вот такой идеальный мужчина. А ты? Зачем тебе это, Ром?

– Что? – поморщился мужчина. – Лада, что у тебя с самооценкой? Ты совсем…

– Мне ее убили! А ты так и не ответил на мой вопрос.

Понимаю, что вспылила на ровном месте, но кто дал ему право лезть ко мне с поцелуями?! Нет, я, конечно, тоже хороша, не оттолкнула сразу, но черт! Тянет. Слепой, глухой и тупой надо быть, чтобы не понять, что меня к этому мужчине тянет, как магнитом. Один взгляд, вздох, его запах, его голос – и я поплыла!

Дурында ты, Услада!

– Если бы я знал, я бы тебе обязательно сказал, что, зачем и почему, – бросил мужчина раздраженно. – Такой ответ тебя устроит?

– Устроит. А теперь просто уйди, ладно? – прошу я тихо. – Уйди, и мы благополучно забудем о том, что только что сейчас произошло, – поморщилась я, хватаясь за ручку входной двери, открывая ее. Уже не тонко намекая, что вечер окончен.

– Лада – я мудак…

– Мы съедем. Освободим с синичками квартиру завтра же.

– Нет! Никуда вы не будете съезжать. А если все-таки соберетесь, то можешь сразу передать Петру, что он уволен. Раз уж я такой демон, считай, что это подлый шантаж, – бросил хозяин квартиры сквозь зубы и вылетел из квартиры, не дожидаясь лифта, помчал вниз по лестнице.

Я закрыла дверь и устало привалилась затылком к холодному металлу. Приложила ладошку к груди, там, где раненой птичкой билось сердце. Ну, почему… почему такой потрясающий вечер обязательно должен был быть испорчен?!

Рома

Абзац просто!

Рядом с ней я теряю свой контроль. Теряю самообладание.

Вот и сегодня я просто сорвался. Весь этот вечер, смех, улыбки, какое-то космическое тепло от этого семейства Синичкиных… все это вогнало в состояние нереальности. Будто на день моя жизнь из рутинно-будничной превратилась в сказку. Ту, где ты нужен кому-то.

Сорвался и испугал Ладу. Сделал все только во сто крат хуже. Разнес то хрупкое, шаткое доверие, что успел заслужить за сегодняшний вечер. Кому, спрашивается, этим дурацким поцелуем сделал лучше? Своему эго?

Вылетев из подъезда на улицу, притормозил. Голову запрокинул к ночному небу, подставляя лицо колючему ветру. Выдохнул. Успокоился. По крайней мере, попытался собрать себя в здравомыслящую кучу.

Лада не права. В корне не права!

“А ты? Зачем это тебе?” – да потому, что в нашем тандеме далеко не я самый идеальный, и горько видеть, когда такая невероятная, сногсшибательная, милая, нежная и до кончиков пальцев живая девушка считает себя кем? Недостойной? Не такой? Неправильной?

– Лада, черт бы тебя побрал, Синичкина! – выругался тихо, поднимая глаза к окнам квартиры, где напрочь отсутствовал свет.

Поторопился. Наворотил. Сам виноват в таком исходе. Должен был догадаться, что за свои ползущие руки получу, ладно, что не пощечину. Хотя даже и не знаю, хорошо ли это? Лучше бы пару оплеух залепила, и то было бы отрезвляющей, чем…

Выругался и, нащупав ключи в кармане пальто, пошел к машине. Уже забрался в промерзший всего за жалкий час салон, когда телефон начал трезвонить.

Нинель.

– Да, – бросаю в трубку, особо с тоном не заморачиваясь.

– Чего рычишь? Вечера доброго.

– Не до светских бесед мне, Нин. У тебя что-то срочное или так, соскучилась? – завожу машину, откидываясь на сиденье в ожидании, пока немного прогреется.

На том конце провода непродолжительная тишина сменяется подозрительным женским:

– Ты где?

– В машине.

– В десятом часу?

– Что тебя удивляет?

– Разговаривала со Степой, он говорил, что ты вроде как на встречу собирался. Плодотворно, – сделала упор на слове Нинель, – обсудить намечающийся контракт. Вот я и думала, что ты будешь с водителем. Ну, или на худой конец на такси.

– Не был я на встрече. Планы поменялись.

– М-да? Чтобы ты проигнорировал важных людей… я тебя не узнаю, Бурменцев, что с тобой случилось?

Я вздохнул, потирая переносицу, говоря честно:

– Синичкины твои случились.

– Та-а-ак, а ну-ка, давай по порядку, – протянула собеседница. – Я надеюсь, ты там моих птичек не обидел? А то я быстро тебя найду, Роман!

– Не обидел. Вроде как. Их семья просто ломает все мои шаблоны, – начал я издалека. Ну, а с Нинель, раз сказал “а”, то пришлось озвучивать и “б”. Выложил все, как на духу, начиная со встречи на автобусной остановке и заканчивая моей оплошностью в виде поцелуя. Умолчал только о Петре и квартире его сына. А когда закончил свой покаянный монолог, в трубке воцарилась тишина. Гнтущая и давящая своим напором на барабанные перепонки. Такая, что я, не выдержав, попросил:

– Если собираешься всыпать мне по первое число, лучше сделай это сразу. Давай не будем тянуть и откладывать в долгий ящик. Я идиот, Нин.

– Всыпать-то тебе, конечно, следовало бы, за то, что девочку мне мою напугал, торопыга ты этакий!

– Но?

– Но, скажем так, проблема не в тебе, а в Ладе, если прям совсем честно. Я больше чем уверена. Понимаешь, она просто потрясающе светлый человечек, – потеплел тон собеседницы, – но проблемы с доверием у нее колоссальные. Это факт. Убили в ней веру в мужчин.

– Кто? – не заметил, как рефлекторно сжал ладонь, лежащую на руле в кулак. – Бывший муж? Ты мне, кстати, так ничего и не рассказала, – напомнил я, надеясь, что может, хоть история прошлого что-то для меня в поведении Лады прояснит.

– Ну, мужем он никогда не был, но да. И хозяин квартиры, который выставил их перед самым Новым годом, выкинув на улицу, как щенков приблудных. Самое ужасное знаешь что, Бурменцев?

– Ну?

– Это вся одно наглое лицо! – прошипела в трубку собеседница, скрепя зубами.

– Погоди, не понял. То есть Ладу выставил из квартиры без предупреждения отец Льва с Машей? Ты ничего не путаешь? – спросил, а сам мысленно взмолился, чтобы Нинель опровергла сказанное мною. В противном случае, у меня уже начинают чесаться руки от желания свернуть сегодня хотя бы одну шею!

– Все ты правильно понял, а я ничего не напутала, к сожалению. Сама удивляюсь, почему таким хорошим людям, как Синичкина, так конкретно вставляет палки в колеса жизнь, подкидывая на ее пути таких уродов, как отец синичек – Эдик. Он ведь даже с детьми не знаком и Ладе никак не помогает. Она с рождения тащит их сама, представляешь?! Ну, не считая ее родителей, конечно, которые сами звезд с неба не хватают, но внуков любят до умопомрачения. Но да что уж там говорить, когда этот козел даже алиментов на синичек не платит! Так что… – вздохнула Нина, – делай выводы, Ромочка. Услада меня четвертует, если узнает, что я тебе это рассказала, но, честное слово, меня просто бомбит от злости и беспомощности!

Бомбит? Это еще мягко сказано. Уже не просто бомбит, а подгорает! Конечно, как тут доверять мужикам, если в бывших затесалась такая беспринципная сволочь? Детей заделать – это, пожалуйста, а поделить ответственность – в кусты сразу? Вот же… злости не хватает на таких индивидов! Многие мужики мечтают найти такую, как Лада, из нее же буквально так и прет нерастраченная любовь и забота, которую Левушка с Марусей получают с лихвой. А такая сволота, как ее бывший, убивает в таких нежных созданиях, как Синичкина, всю веру в наш пол.

Не сдержав рвущегося наружу гнева, я со всей силы долбанул по рулю. Чувствуя, как в груди аж тесно становится. Разбушевавшаяся ярость давит. А в сердце колет обида за своих птичек, которые, разумеется не мои, но клянусь, эти дети, и Лада… она все заслуживают только самого лучшего! И не факт, что этим “самым лучшим” стал бы для них такой козел, как их этот Эдик.

– Нин, номер или адрес у тебя этого биологического отца имеется?

– Номер нет, адрес да. Зачем тебе?

– Для справки.

– Рома… – прозвучало предостерегающе.

– Не боись, просто пообщаюсь. Ты же не просто так мне все это рассказала, верно? Так чего теперь пасуешь?

– Не хочу, чтобы ты наделал глупостей. Да и с разговором твоим придется повременить. Вроде как он еще не в городе, но должен быть на днях.

– Я разберусь. Просто скинь мне адрес.

– Если что, я тебе ничего не говорила. Ладе такое “участие” не понравится, ни мое, ни твое. Думаю, ты за сегодняшний вечер уже успел убедиться, что девочка она гордая и в своих проблемах ни за что не признается, а уж просить помощи – это вообще колоссальный шаг для Синичкиной.

– Услада ничего об этом не узнает, можешь быть уверена.

Уж я постараюсь.

Лада

Вторая ночь на новом месте прошла беспокойно. Голова была полная от мыслей, настроение было почти что гаденькое, и я то и дело вспоминала поцелуй, чтоб ему пусто было! Крутила, крутила и крутила…

Конечно, чуть остыв и отпустив ситуацию, я поняла, что тоже была неправа. Погорячилась, свалив всю вину на мужчину, наговорив ему снова несусветной ереси! Но набраться смелости и написать хотя бы СМС с извинениями Роме я в себе сил так и не нашла. Проанализировав, поняла, что, возможно, он и правда просто повелся на чувства. Мимолетное помутнение. Яркий день, волшебный вечер и вот… Никаких коварных замыслов, потому что вопреки этому дурацкому поцелую, который одновременно и голову кружил, и заставлял злиться, поводов думать, будто Роман – плохой человек у меня не было. Ни малейшего! Следовательно – порыв.

Ну, серьезно, зачем ему я, когда у него наверняка куча любовниц покраше? Блондинки, брюнетки, рыжие, модели, актрисы, секретарши, кто там еще крутит романы с бизнесменами? Да кто угодно, но не пекари-кондитеры Синичкины!

Уныние и тоска, куда ни глянь. Даже за окном снег перестал сыпать, и город утонул в морозной дымке. Дальше своего носа ничего не видно.

В общем, задумавшись, я умудрилась угробить “первую версию” торта на заказ, и пришлось еще полночи исправлять свои косяки, начиная все заново. Как итог, уснула я только под утро. Которое в шесть тридцать, со звонком будильника, встретило ошеломляющим “тридцать семь и семь” на градуснике Маруси и полным соплей носом Левушки.