Счастье с доставкой на дом

Глава 5

Рома

Номер девушки Нина скинула практически сразу, а вот созвониться с подругой у нас не получилось ни через час, ни через два. На работе аврал, совещание за совещанием, поэтому, когда в начале одиннадцатого в моем кабинете нарисовался Степан Ростовцев – финдиректор моей фирмы и по совместительству давний друг, я ухватился за эту возможность – хоть ненадолго отделаться от работы.

– С возвращением, господин генеральный директор, – прошел в кабинет Степан, руку протягивая. – Как оно?

– Помаленьку, привет, – поднялся я из-за стола. – Твои?

– Аналогично. Чего так экстренно сорвался? – хохотнул Степа. – Вроде планировал Новый год за границей встречать, мы тебя тут и не ждали.

– Если бы не сорвался я, то сорвался бы наш новый потенциальный клиент, – развел я руками, присаживаясь на край стола. – Ты только приехал? Не видел тебя на совещании.

– Так точно. Задержался, в аэропорт гонял.

– Кто-то из твоих улетел?

– Наоборот, – хмыкнул Степыч, хитро глазами в меня стреляя. – Прилетел. Вернее, прилетела, – сделал акцент на последнем слове друг, руки в карманы пряча.

Я кивнул, прекрасно понимая, на кого он намекает, и, стараясь, чтобы голос звучал как можно более безразлично, спросил:

– Стеф?

Хотя, разумеется, при упоминании знакомого имени с трудом удавалось быть бесстрастным. То ли уже дурацкая привычка, то ли и правда настолько глубоко девчонка в мозгах засела. Даже несмотря на то, что вполне очевидно, что между нами ничего не было и быть не может.

– Она самая. Сессию досрочно закрыла, – гордо приосанился друг, – к диплому теперь готовится. Решила, что в родных стенах обстановка спокойней, да и веселее с нами, чем одной в Италии все праздники куковать, – и столько гордости в словах друга прозвучало при упоминании его младшей сестренки, что меня по привычке внутренне неприятно царапнуло.

– Передай ей мои поздравления. Еще полгода, и будет крутой спец. С ее образованием любой Дом моды с руками и ногами оторвет.

– Это-то да, но… а в общем, глупости, – отмахнулся Степан, – кстати, она про тебя спрашивала. Говорит, в гости приглашай. В связи с чем вопрос: где планируешь праздновать? Может, к нам? Посиделки, конечно, в кругу семьи, это не с модельками на островах зажигать, но мы всегда таким гостям рады.

– Ну, гостям “таким” рад скорее ты, отношение твоей родни ко мне мы оба прекрасно знаем…

– Да брось, Ромыч, – перебил меня друг, – это уже дело былое!

Я потянул уголок губ в ухмылке, но отвечать ничего не стал.

В этой “истории” ничего не поменялось и уже не поменяется. Чета Ростовцевых как-то вполне четко выразила свое мнение касательно моей персоны и видов на их младшенькую дочь. Было это лет пять назад, как раз когда Стефания только поступила в престижный Европейский вуз, а я рискнул в открытую заявить о своей симпатии к младшей сестре друга. Услышав в лоб, что экземпляр я, видите ли, не семейный, недостойный и вообще четырнадцать лет разницы оказались пропастью, а я человеком не их “круга”. В общем, хватило мне этого удара по собственной гордости. Наверное, с того дня я и закрыл себя окончательно для отношений и потенциальной возможности построить семью. Может, Ростовцевы и правы, какой из детдомовского пацана, не знающего ни семьи, ни любви – отец и муж? Правильно. Никакой.

– Они же не со зла, – попытался замять всколыхнувший неприятные воспоминания, разговор Степан. – Стефания тогда еще мелкая была, понятно что…

– Степ. Не хочу даже возвращаться к этому, – одернул я друга, ставя жирную точку в этой теме. Пять лет мы ее не затрагивали, и сейчас желания нет. Не понимаю, какого лешего друг вообще решил это “болото” взбаламутить?

Никто не знал, как в тот момент я тонул. Открытым человеком я не был никогда, а переживать всю гниль и все проблемы в себе привык еще с детского дома, где судьба не щадила. Поэтому разбитое сердце и мысль, что Стеф была единственной, в кого я, кажется, умудрился влюбиться за все свои (на тот момент) тридцать с хвостом лет – пришлось пережить в одиночку. Собственно, как и все в моей жизни.

Уныло, в общем. С того дня я и внимания-то на женщин особо не обращал. Не цепляли. Ни внешне, ни душой – никак. Встретились пару раз в неделю “для взаимного удовольствия” и разошлись, как в море корабли – этого мне достаточно.

С того дня и до вчерашнего. Когда я, сам того не ожидая, залип на залетной “маме-синичке”. Неожиданно что-то растопившей где-то в районе сердца. Даже сейчас, улыбку очаровательную вспоминаю, и самому улыбаться хочется. Глаза еще эти ее… большие и честные.

М-да, Бурменцев.

– Так, – махнул я головой, прогоняя лишние мысли, – давай лучше по делу. Что у нас там с… – договорить не дали. Мой телефон, лежащий на рабочем столе, ожил входящим вызовом. И я, хватая его в надежде, что звонит Нинель, отвечаю, не глядя на экран, а когда слышу в трубке тихое:

– Роман? Здравствуйте, это Услада Синичкина.

Сначала ловлю непонимание, потом удивление, и, в конце концов, сердце ненадолго замирает.

– Услада? – переспрашиваю, пробуя на вкус такое необычное женское имя и слышу… всхлип?

Не понял.

Она что… плачет?

Плохеет мне моментально. Стоит только нафантазировать себе ужасов от настоящих грабителей до локального землетрясения. Да так впечатлиться, что пальцы корпус телефона сдавили до боли, а сам я резко на ноги подскочил, немало удивив Ростовцева, про которого напрочь успел позабыть. Спрашиваю:

– У вас там с детьми все хорошо?

– Да тут такое дело, в общем…

Снова тишина. Снова шмыгнувший нос.

– Ты плачешь, что ли? Лада? Слышишь меня?

Еще немного, и я уже готов был схватиться за ключи от машины, чтобы сорваться по адресу квартиры. Даже дернулся в сторону шкафа с пальто. Брови Ростовцева удивленно поползли на лоб. Я от него торопливо отмахнулся.

– Нет. То есть да. Плакала, но уже нет, – затараторила Лада в трубку. – Нормально, да… уже все нормально.

– Где ты?

– Дома. Вернее, у вас… дома.

– Что-то с детьми?

– Детьми? – удивилась Лада. – А-а, нет-нет. Они в саду. С синичками все хорошо.

– Тогда чего ты… ревешь?

– Мне стыдно. Очень-очень стыдно. Но я потеряла ключи.

Тишина.

В трубке, в кабинете и в моей голове виснет звенящая тишина. Пока я перевариваю и пытаюсь установить связь между слезами девушки и ключами, которые она потеряла, хоть убейте, ее не находя (связь эту), Лада начинает торопливо тараторить:

– Утром мы проспали! Я совершенно не слышала будильник, хорошо, Левушка с Марусей проснулись, и пришлось собираться практически бегом. Мы носились по квартире, как сумасшедшие! Я чуть вообще из дома в пижаме не вышла и совсем не помню, как и когда закрывала дверь, а главное, куда потом делся ключ. Но я клянусь, что была уверена, что убрала его в свой рюкзак! – выпалила и замолчала.

Переспросила осторожно через какое-то время, когда пауза стала снова затягиваться:

– Алло… Роман? Вы еще здесь?

– Здесь. Только я так и не понял, почему ты плакала-то, Лада?

– Ну, как же, я же говорю, ключи ваши потеряла.

– Потеряла, и?

– А… – начала девушка и осеклась, вздохнула так тяжело-тяжело, что я будто воочию увидел ее перед собой, покорно повесившую нос, как нашкодивший ребенок перед серьезным взрослым, и услышал покаянное:

– В общем, я думала, что вы будете ругаться. Мы и так тут на голову вам с детьми свалились, еще и имущество теряем чужое. Стыдно мне, Роман.

– Брось эти глупости. Это всего лишь ключи, Лада! Они точно слез не стоят.

Собеседница, кажется, растерялась. А когда заговорила снова, в голосе было столько удивления и неверия:

– Правда?

Нет, серьезно, сколько ей лет?

Что правда, так это то, что я начинаю чувствовать себя чересчур взрослым мужиком, когда с ней разговариваю. А какое-то новое и дикое желание: защитить и оградить буквально ото всех и вся – уже просто заткнуть не получается, оно с каждым ее шмыгом, вздохом и всхлипом наружу прорывается. Чертовщина какая-то.

– Так, Лада, ты дома?

– Угу. Сижу вот, кукую у двери.

– Оставь “кукования” Кукушкиным, Синичкина, – вздохнул я. – Сам подъехать не смогу, не вырваться с работы. Но сейчас отправлю свои ключи с водителем. Жди и никуда не уходи. Поняла?

Дождавшись утвердительного ответа, сбрасываю вызов. Оборачиваюсь, дернувшись в сторону приемной, и напарываюсь на удивленный, если не сказать шокированный, взгляд друга:

– Это ты с кем так ворковал, Бурменцев? И какие ключи? От твоей квартиры, что ли?

– Не бери в голову, Степыч.

– То есть как это “не бери в голову”? Ты себя со стороны просто не видел. Весь разомлел и растаял. Мне же любопытно, кто это тебя так крепко прихватил, – хохотнул Ростовцев, по плечу хлопая. По-дружески. Вот только ни грамма участия в этом жесте я не разглядел. Отчего-то.

Я сегодня вообще на работе был одно сплошное раздражение.

– По-моему, у тебя много работы. Нет?

– Понял, – поднял руки друг, – не дурак. Ухожу, – но вот от того, чтобы напоследок подмигнуть, все равно не удержался. Еще и реплику кинул вдогонку:

– А голос у девушки приятный, Бурменцев.

Я проводил друга из кабинета молча, взглядом, покачав головой, унимая скребущее на душе недовольство от того, что Ростовцев услышал и узнал про моих “гостей”. А потом, вспомнив, куда все-таки собирался, выскочил в приемную в поисках своего секретаря.

Лада

Десять.

Столько моих шагов надо, чтобы пересечь коридор поперек.

И с добрую сотню, чтобы пройтись по светлому модному, стильному подъезду вдоль!

Да и вообще, язык не поворачивается называть “это” подъездом. Подъезды, они серые, темные, обшарпанные и грязные. А тут как в коридоре самого дорогого пятизвездочного отеля. Вон даже картины на стенах висят. В этом крыле их пять, а в другом? Пойду посчитаю…

Как только я себя не развлекала, считая секунды до приезда водителя Романа. Попутно стараясь отогнать неуместные мысли и стыд. Да, мне все еще было ужасно неловко, а когда брала у Нины номер, чтобы набрать хозяину квартиры, думала, и подавно в обморок от страха свалюсь, прежде чем решусь нажать на “вызов”.

Но все прошло хорошо. Если не сказать, прекрасно. Мужчина вновь удивил своей выдержкой и уравновешенностью. Мне кажется, наоборот, Роман даже в какой-то момент разозлился, когда понял, что я слезы тут распустила до нижней губы из-за каких-то ключей. Так до сих пор в ушах и стоит его:

– Это всего лишь ключи, Лада! Они точно слез не стоят…

Ух… до мурашек!

Повезет же какой-то женщине такой редкий экземпляр отхватить. Я хоть и знакома с Романом Викторовичем меньше суток, но, как по мне, уже было много показательных моментов, которые не дали усомниться в том, что этот мужчина – точно мужчина! А не как вон… Эдик.

Кстати, об Эдиках, чего это он молчит? Я думала еще утром, на радостях объявится ключи свои забрать. Самой набрать? Нам с детьми чужого не надо, пусть заберет и подавится.

Обходя дозором пространство около квартиры, я услышала за спиной звук открывания дверей лифта. Обернулась. Из кабины показался высокий, крупный, седовласый мужчина в черном пальто. Солидный такой, представительный. Я бы даже подумала, что это один из жильцов комплекса, если бы лицо его не озарила добродушная улыбка, и мужчина не спросил:

– Услада?

– Да, – кивнула я. – А вы от Романа Викторовича?

– Совершенно верно. Его личный водитель, Петр, – протянул мужчина руку, которую я тут же пожала. Подавив в себе желание присесть в реверансе, как благородная барышня.

– Приятно познакомиться, Петр.

– Взаимно, Услада.

– Можно просто Лада.

– Имя у вас красивое. Необычное.

Я зарделась, чувствуя, как щеки начинают краснеть. Комплименты в адрес своего имени я слышала частенько, оно многих удивляло, но не объяснять же всем, что мама у меня женщина с фантазией и сильной любовью к славянским именам. Я и сама, честно говоря, учась еще в школе, не понимала, за что мне такая “сладость” досталась. Однако сейчас же безумно маме за Ладу благодарна.

– Спасибо большое, – улыбнулась я.

– Ах, да, – опомнился мужчина, – Роман Викторович передал ключи. Вот, держите, Лада. И еще попросил убедиться, что вы успокоились и не рыдаете, – мужчина задумчиво меня оглядел с ног до головы и улыбнулся. – С этим вижу, вы и без меня справились.

– Да, неловко получилось. Не люблю доставлять проблемы другим, вот и расстроилась. Да и вообще никогда в жизни не теряла ключи! А тут на тебе…

– Ерунда, у меня дети до сих пор их теряют время от времени. Про внуков вообще молчу! – хохотнул мужчина. – Это видать, с генами передалось. Поэтому у нас с женой дома сразу несколько запасных комплектов всегда лежит.

Приятный он все-таки и на вид, и по голосу, и вообще. Характер такой, располагающий.

– У вас есть дети, Петр?

– Есть, четверо. Взрослые уже, правда. Старшему сыну в этом году двадцать семь исполнилось.

– О-о-оу! И у меня есть, только пока двое, пятилетки, и мне их хватает за глаза.

– Правда? Вы такая молоденькая, по вам и не скажешь, в хорошем смысле! – поднял руки, засмеявшись, мужчина.

– Ну, вот так, – пожала я плечами. – Синички мои, Лев и Мария, – кивнула я, – слушайте, может, я могу вас отблагодарить за ключи, – взмахнула я связкой, – давайте, я напою вас чаем? Я тут вон кексы вкусные купила, детки мои их просто обожают! Можно?

Петр посмотрел на наручные часы и улыбнулся, сказав:

– Почему бы и нет. От чая не откажусь.

А когда я кинулась поднимать с пола пакеты, водитель Романа меня опередил. Подхватил их, тяжеленные, сам, как истинный джентльмен, не позволяя девушке тащить тяжести и скомандовал:

– Открывайте, я помогу.