Счастье с доставкой на дом

Глава 6

Лада

– Мамуль, а Лев сегодня плохо себя вел, – заложила брата Маруся, – и дрался! – сообщила доверительным шепотом, натягивая на уши шапку с помпоном. Крутя-вертя ту на макушке, злясь, что она никак не желала удобно надеваться.

Пришлось помочь, пока моя принцесса не психанула.

– А Маруся забрала у Сони ее игр-рушку и не хотела отдавать! – не остался в долгу сынок, ногой топнув, как настоящий мужчина. – Соня плакала! А Машка смеялась!

– Она первая начала!

– А вот и нет!

– А вот и да!

Дочурка насупилась и показала брату язык.

Я подхватила детские рюкзачки и строго сказала:

– Драться плохо, Левушка.

– Вот так-то, – хмыкнула дочурка.

– И игрушки чужие брать плохо, Маруся.

– Получила?! – поддразнил сестру сынок.

Я вздохнула, улыбнулась и бодро скомандовала:

– Бегом, на выход. А то опоздаем на автобус.

Дважды повторять своей банде не пришлось. Дети сорвались с места и, все еще продолжая переругиваться, потопали из группы.

Я попрощалась с провожающей нас Степанидой Васильевной, пообещав, что завтра точно будем минута в минуту! И пошла догонять своих шумных двойняшек.

Шла по коридором садика за детьми следом, умиляясь. Хоть они у меня и любили друг с другом поспорить, но даже сейчас идут вместе, шелестя пуховичками, бубня что-то себе под нос, крепко взявшись за руки. Попробуй к этим двоим только подойти: побьют, покусают и вообще горой друг за дружку стоять будут до последнего.

Я вот, когда была мелкая, всегда мечтала, чтобы у меня был большой и взрослый старший брат. А лучше два! Чтобы было кому меня защищать, с уроками помогать и кому жаловаться на дергающего меня за косички Федьку.

Хотя чуть повзрослев, уже была и на младшенького согласна и даже, помнится, у мамы просила, но она всегда отшучивалась и говорила, что им с папой и меня хватает. Хоть ребенком я никогда не была проблемным и училась хорошо, но поднимать двоих детей было накладно. И поняла я это, только став сама мамой. И хоть мне было чуть-чуть завидно, глядя на семьи ровесников, где были братья и сестры, но зато синичкам моим повезло гораздо больше.

Сложно сказать, решилась бы я на второго ребенка сама, и вообще… я даже и подумать-то в своей жизни не успела, а чего я от нее хочу? Но теперь, глядя на своих щебечущих птичек, понимаю, что у меня, наверное, иначе и быть не могло! Только двое. Только вместе. Так веселей и надежней. Очень надеюсь, что когда Лев с Машей вырастут, несмотря ни на что, останутся друг для друга поддержкой и опорой. Ведь ее в наше время так не хватает…

После чаепития с Петром, который оказался приятным собеседником, я все-таки успела испечь коржи для торта и даже залезть на пару сайтов с объявлениями. Вариантов квартир под сдачу перед Новым годом было не то что немного, а вообще единицы! Да и цены… арендодатели явно завысили перед праздниками. Так, что после третьего набранного по объявлению номера я отчаялась вконец, решив отложить это дело на “после садика”.

Нина днем так и не позвонила, да и Роман пока молчал, но решать что-то было нужно. В крайнем случае, я решила, что мы сможем сегодня уехать к родителям. А завтра… а завтра будет видно.

На улице уже было темно, а градусы, давшие днем горожанам послабление, снова поползли на термометрах вниз. Снова стало холодать, а на остановках было буквально не протолкнуться. На дорогах снова пробки, и надежда на то, что наша маршрутка придет вовремя, умирала с каждым вздохом все быстрее.

– О-о-о, дым, мам, – охнул Левшука, выдыхая облачко пара. – Смотри, как я умею!

– У-у-упс, – взмахнула ручками Маруся, поскользнувшись. Благо, я успела ее схватить за капюшон и поставить на ноги.

– Осторожно, дети. Дайте-ка мне ваши ручки, – подхватила маленькие ладошки в теплых варежках. – Скользко очень. Смотрим под ноги.

– Ох, – вздохнула Маруся, – мороз кусает щечки, – втянула шею в плечи дочурка, семеня рядышком со мной.

– И нос кусает, – поддакнул Лев. – А мы опять поедем на автобусе? – шмыгнул сынок.

– Опять, мой хороший.

– А почему не на метро? Там тепло…

– Потому что от метро нам далеко идти до дома, синички.

– А у дяди Ромы есть машина… – мечтательно протянула принцесса, провожая взглядом какую-то презентабельную иномарку, с ревом пронесшуюся мимо остановки, к которой мы только что подошли.

– Есть, – подтвердила я, натягивая на головы детям капюшоны. – А у нас нет. И мы катаемся на автобусе, но зато мы втроем и нам весело, правда? – улыбнулась я, приободряя своих замерзших птичек. Присаживаясь на корточки и обхватив за плечи, притянула к себе под бок, целуя по очереди красные щечки.

Дети согласно кивнули.

– Степанида Васильевна говор-рит, чтобы не замерзнуть, надо пр-рыгать, – вспомнил Левушка, – вот так! – подпрыгнул на месте сынок, тут же демонстрируя нам, как. – Высоко и много. Как зайчики, мам, Марусь!

– Тогда прыгаем? – улыбнулась я, хохоча над своими “зайчиками”, поскакавшими друг за дружкой вокруг меня, водя нестройные хороводы.

– Мам, давай с нами! – звонко крикнула Марусая, и пришлось присоединиться к их активным “согревашкам”, совершенно не обращая внимания на то, как замороженные, стоящие вместе с нами на остановке люди удивленно и с опаской косятся в нашу сторону.

Собственно, мне вообще не было дела до того, кто и что здесь подумает. Мы прыгали, бегали, ладошки с щеками растирали и хохотали. Звонко и заразительно, согревая себя на декабрьском морозе. Главное, дети были рады, а мнение окружающих – дело десятое.

Бесились мы, извалявшись в снегу, до тех пор, пока внимание моих синичек не привлек белоснежный внедорожник, эффектно разрезающий ночную тьму светом своих неоновых фар.

Маруся охнула, глазки свои округляя:

– Какой красивый, мам, смотри!

Честно говоря, я и сама засмотрелась, когда из крайней левой полосы вывернул внушительный джип и, шелестя шипованными шинами по снегу, притормозил рядом с нами на остановке.

– Вот это маши-и-ина, – глазками дочурка захлопала восхищенно.

– А я, когда вырасту, тебе такую куплю, мам! – гордо приосанился Левушка. – Вер-ришь?

– Ну, конечно! – улыбнулась я, потрепав сына по макушке. – Нисколько не сомневаюсь, мой хороший.

И перевела взгляд на дорогу, где в толкучке машин виднелся наш автобус, стоящий в пробке на светофоре.

– Ну вот, еще пара минут, и мы…

Не договорила. С мысли сбил радостный детский визг:

– Дядя Рома! Привет!

Резко крутанувшись, обернулась. Вокруг оглянулась, на детей посмотрела. А те так и продолжали во все глаза на тот самый люксовый белый внедорожник таращиться. И только тут до меня дошло тоже взгляд поднять. Встречаясь глаза в глаза с Романом.

Я растерялась. Слова как-то случайно все повылетали из головы, а на ум мой дневной звонок со шмыгающим носом пришел. Стыдно отчего-то снова стало. Так и стояла, смотря на водителя за рулем джипа, выглядывающего из приспущенного стекла с пассажирской стороны. Молчала, пока Роман не включил “аварийку” и не спросил:

– Привет, синички. Домой?

– Дядя Рома, ты за нами приехал? – просияла Маруся.

– Нет, конечно, малышка, – сказал я. – Дядя Рома едет по делам, с нами никак не связанным. Добрый вечер, Роман Викторович.

– Добрый, Лада, – кивнул водитель, – садитесь, я вас подброшу.

– Нет, спасибо большое, но как-то неудобно. Не будем вас отвлекать, – попыталась я вежливо отказаться, улыбнувшись смущенно.

Вот только дети моего “благородства” не оценили.

– Ну, ма-а-ам!

Взвыли в унисон Лев с Машей, за руки меня дергая.

– Мы хотим на машине поехать, мам…

– Мы замер-рзли, мам…

– Дети, дядя Рома опоздает, у него дела, и ему некогда нас по городу катать! Да к тому же мы согрелись, пока бегали, и вон, уже едет наш автобус.

– Но мы устали…

– И мороз щеки щиплет…

– А еще елку надо забрать! – “вовремя” вспомнил про дерево Лев.

– Лада, – услышала я голос мужчины, – не дури. Поехали.

И прежде чем успела что-то ответить, Роман, вздохнув, вышел из машины. Стремительно, широким шагом обогнув своего белоснежного “зверя”, мужчина подхватил моих детей на руки, так легко, словно поднял две плюшевые игрушки, и улыбнувшись, спросил:

– Как дела, банда? Хорошо себя вели в садике?

И пока те с радостью вещали, как прошел их день, усадил синичек на заднее сиденье, обоих предусмотрительно пристегивая. А я так и стояла, таращась на удивительный произвол, хлопая от удивления ртом, с зажатыми в руках детскими рюкзаками.

Да что там! Я, наверное, от неожиданности так с места и не сдвинулась бы! Если бы, рассадив по местам синичек, Роман не обернулся и не спросил:

– Сама сядешь, или тебя тоже на руках унести? – предварительно открыв дверь с пассажирской стороны. Улыбнулся так, что я ни капли не сомневалась – он может! Буквально так же легко, как детей подхватить, и даже не запыхаться. Поэтому поторопилась на своих двоих запрыгнуть в теплый салон авто под хохот топчущихся на остановке “зрителей”.

В конце концов, я пыталась отказаться, чтобы не занимать драгоценное время мужчины. А дети замерзли и впервые поедут в такой шикарной маш… Ох, черт!

– Белый салон! – охнула я, когда водитель сел за руль.

Торопливо оглянулась, пригрозив детям пальцем:

– Ногами сиденья не пинать, сидеть не дышать и вообще не двигаться, синички!

Левушка с Марусей послушно кивнули, угукнув. Роман вырулил, снова пристраивая машину в общий поток, и удивленно на меня покосился:

– Почему?

– Что почему?

– Не дышать и не двигаться.

– Потому что салон светлый, а они жуткие непоседы. Я потом за всю жизнь за химчистку с вами не рассчитаюсь, – объяснила я, а мужчина, кажется, решил, что я окончательно свихнулась. Бровь его картинно и соблазнительно заломилась, и он тихо, ровно, но твердо сказал:

– Это всего лишь машина, Лада. И всего лишь ключи. И еще много таких бытовых “всего лишь”, за которые я уж точно не ругаюсь, не зверствую и не требую денег.

– Я… в смысле, не хотела вас обидеть, – растерялась я, стягивая перчатки. – Просто мне правда неловко и не хочется доставлять вам лишних проблем, Роман. Мы и так свалились вам на голову, как снег в июле, а я не люблю быть обузой, – договорила, отводя взгляд.

– Глупости, – отрезал мужчина, – как вы вообще можете быть обузой?

– Ну… – пожала я плечами. Про себя подумав, что вот для Эдика мы, например, вечный источник “проблем”.

– Мам, – позвала шепотом Маруся, видимо, сильно впечатлившись моим “не дышать и не двигаться”, – а можно, мы шапки снимем? Колется.

– Да, и шар-рфик, можно, мам?

– Можно, – обернулась я, глянув на своих птичек, осторожно зашевелившихся на заднем сидении. Стягивая шапки с шарфами и укладывая их аккуратной стопочкой между собой на сиденье. Глазки на меня свои подняли, прям сама невинность оба! Ресничками хлоп-хлоп и улыбаются. Хитрюги!

– У тебя такая больша-а-ая машина, дядя Р-рома, – сказал Левушка.

– Нравится, Лев? – бросил взгляд в зеркало водитель.

– Ага, а я когда вырасту, тоже такую куплю.

– Хороший выбор, – улыбнулся мужчина, вальяжно устраивая руку на руле, а вторую на подлокотнике.

Зачем и почему я это для себя подметила – остается только гадать. Просто водитель настолько естественно и эстетично смотрелся за рулем, что в какой-то момент я поймала себя на мысли, что тихонько восхищаюсь, все еще таращась на Романа во все глаза.

Я же говорила, да, что меня нельзя близко к таким идеальным мужчинам подпускать? Мозг мой, по-детски наивный, верящий в сказки и принцев на белых конях, начинал строить картинки в голове в розовой дымке, с обязательным “...и жили они долго и счастливо” в конце.

Ничему-то тебя жизнь не учит, Синичкина!

– А я куплю еще больше машину! Розовую! – задрала носик Маруська.

– Фу-у-у, – скорчил рожицу Лев, – никто не покупает розовые машины, Марусь, – с умным видом закатил глаза сыночек.

– А вот и покупает!

– А вот и нет!

И пошло, поехало…

Пока дети настырно доказывали друг другу свою точку зрения, Роман, улыбнувшись, что-то щелкнул на панели, и заработала печка, быстро нагревая просторный светлый салон. Я обвела взглядом бесчисленные светящиеся кнопки и полюбопытствовала:

– Вы едете с работы?

– Почти. Вообще мой офис в другой части города, но сегодня пришлось ехать на объект. А вы с детьми откуда так поздно, да еще и в такой мороз?

– Из детского сада.

Роман удивленно покосился в мою сторону и, пока мы стояли в очередной пробке, спросил:

– Сад? Так далеко? Сколько же вам отсюда до квартиры добираться? Без машины, я так понимаю?

– У меня нет прав, – пожала я плечами, – а ехать нам всего-то три пересадки, все лучше, чем ничего.

Мне показалось или мужчина возмущенно вздохнул?

– Почему утром не позвонила, Лада?

Нет, не показалось. В тоне его точно проскочило недовольство. Даже рукой взмахнул да плечами передернул. Вот только что я такого сделала или сказала? Растерялась, тоже шапку стягивая, осторожно интересуясь:

– Зачем?

– Я бы, как минимум, отправил водителя фирмы. Или мог бы подбросить вас сам. Сегодня утром был мороз тридцать градусов. Хороший хозяин в такую погоду собаку на улицу не выгонит.

– Да я… – растерялась я, – как-то не подумала. И я же говорила, что мы с детьми проспали и опоздали. Вот. И, кстати, – набрала я в легкие побольше воздуха, попутно набираясь и смелости, – я хотела вам из дома позвонить, Роман, и попросить…

– Рома.

– Что?

– Рома, Лада. И давай на “ты”.

– Эм… конечно. Хорошо. Так вот, я хотела попросить дать нам с детьми еще один день на поиски квартиры. Я правда пыталась найти подходящее жилье, но вот так, за день – это почти что…

– О каком жилье ты говоришь? – покачал головой мужчина. – Разве я вас выгоняю?

Я только собиралась ответить, но мобильный у меня в кармане настойчиво завибрировал. Пришлось извиниться и ответить на вызов. На экране высветилось второпях записанное мною имя абонента “Петр – водитель Романа”, заставляя удивленно покоситься на самого начальника Петра, а потом осторожно спросить в трубку:

– Алло?

Рома

“Три пересадки всего лишь” – серьезно?

“Пыталась найти жилье” – это шутка такая?

Нет, я, конечно, тоже хорош, и вчера ничего конкретного про соседство с птичками не сказал, и сегодня в этой истории с ключами растерялся, откровенно говоря, но, по-моему, и так было очевидно, что выгонять я их никуда не собираюсь. Так о каком поиске жилья теперь может идти речь?

Еду и молча губы поджимаю. Старательно не сводя взгляда с дороги, контролирую каждое свое движение. Буквально каждый вздох. Чтобы удержаться и не начать снова таращиться на Ладу.

Нет, я все еще не устаю поражаться этой девушке! Или меня настолько черствым сделало мое окружение, или я и вправду за всю свою жизнь не встречал настолько ненавязчивую и милую представительницу слабого пола. Ни грамма фальши, ни капли расчета, абсолютное отсутствие коварства. А ведь ей, с ее ангельски-кукольной внешностью стоит только захотеть…

Она ведь и в машину мою садиться не хотела. Собиралась тащить в мороз детей с тремя пересадками. Больше чем уверен, не выйди я и не утащи ее малышню в салон, так бы и сбежала с мелочью, юркнув в автобус, который я тоже прекрасно видел.

Ну… Услада, слов нет!

Я вообще не должен был сегодня находиться в этой части города. И их заметил чисто случайно. Увидел, как со звонким смехом по остановке бегают два сорванца. Настолько эта картинка выбивалась из общей серо-будничной унылости. На какое-то мгновение завис. Смотрел и улыбался. Пока не понял, на кого пялюсь. Лев и Маруся. Следом за ними глаза сами нашли мать-синичку, а решение “подхватить” птичек было спонтанным. Я даже подумать толком не успел о том, что меня в ресторане ждут через час, как руки уже руль крутанули. И сразу бизнес-встреча померкла и вообще, странности какие-то происходят второй день подряд. Чтоб их, этих эльфов…

Пока я, сжимая руку на руле, тихо бесился от странного бессилия, Лада с кем-то говорила по телефону. Не хотел ведь прислушиваться, а все равно до слуха долетали обрывки брошенных фраз девушки:

– Да? – пауза. – Правда? – вздох, и радостное, – это же просто замечательная новость! Спасибо вам огромное, Петр!

Петр?

Не удержался. Покосился на девушку. Она буквально просияла.

– Да-да, я вас поняла, – кивок и брошенный в мою сторону странный взгляд. – Угу. Хорошо. Утром? Конечно, я, как только синичек в сад отвезу, сразу вам наберу.

Что происходит?

Я уже не просто “поглядывал”, а откровенно пялился на девушку при всяком удобном и не очень случае. Благо, тесный, плотный поток машин перед нами в километровой пробке позволял.

– Переезд? – переспросила Лада, очевидно, у какого-то Петра, надеюсь, не моего водителя. Сам не знаю почему, но эта мысль свербила и раздражала.

– Если вас это не затруднит, я бы не отказалась от помощи, – смущенно потупила взгляд девушка, теребя в руках бедный помпон на шапке. Я с трудом давил в себе желание поймать ее тонкие пальчики и сжать.

Что-то новое, Бурменцев. Что-то очень новое…

– Тогда отлично! И еще раз благодарю за помощь, Петр. Вы нас с детьми очень выручили! – самозабвенно и от души “попрощалась” с собеседником Услада, с улыбкой пряча мобильный в карман своего пуховичка и поворачиваясь ко мне в пол-оборота, радостно заявляя:

– Я нашла нам с Левушкой и Марусей квартиру! Представляете, Роман?

Представляю ли я? Да вот ни черта!

– Что? – переспрашиваю, давя по тормозам, ибо засмотрелся и чуть не пролетел на красный. Дети на заднем сидении охнули от неожиданности, а я тихонько выругался себе под нос, заслужив от Льва:

– А мама говорит, что это плохое слово, дядя Р-рома.

– Очень плохое, – киваю я, – не слушайте меня, дети, – бросая взгляд в зеркало, – а еще лучше – держитесь, на дорогах скользко.

Мелочь дружно кивает, а Лада начинает тараторить:

– Ну, то есть не я нашла, а ваш водитель Петр помог. Вообще он мужчина замечательный, побольше бы таких! Я ему только вкратце поведала о наших с детьми “приключениях”, а он запомнил, представляете?

Представлю, но молчу. Живет трио у меня, а узнает об их “приключениях” раньше меня мой водитель. Шикарно, Ромыч!

Услада, видимо, восприняв мое молчание, как сигнал к продолжению, чуть ли не в ладоши хлопая от радости, говорит:

– Оказывается, у его старшего сына осталась квартира после развода с женой. И как раз пару дней назад квартиросъемщики съехали. И он готов сдать нам ее с детьми почти что даром! Разве это не чудесно? – одарила меня ослепительной улыбкой девушка, ресницами своими хлопая, смотря так, как будто выиграла в лотерею.

Вот только я радость ее разделить оказался неожиданно не готов. Любой другой нормальный человек ликовал бы по поводу избавления от неожиданно свалившихся на голову проблем, вот только не я. Может, потому что “проблемой” это трио для меня не казалось, а может, потому что мне пора к психологу. Ибо сам себе я объяснить эту не логичную тягу к Синичкиным не могу.

Видать, выражение лица у меня было сильно о многом говорящее, потому что улыбка на лице девушки померкла. А потом и вовсе сошла на нет, и Лада осторожно поинтересовалась:

– Вы не рады?

Совершенно точно нет!

– Ты, – поправляю я ее снова и довольно резко. Тут же сам на себя злясь и добавляя уже значительно мягче:

– Мы перешли на ты, если помнишь.

– Прошу прощения, по привычке…

– Перестань, – вздохнул я, поморщившись, смотря в потрясающе невинные глаза, – хватит постоянно извиняться. У тебя это точно дурная привычка, Услада. И да, вам не требуется жилье и не нужно никуда съезжать. У вас есть квартира, и вы можете жить там, сколько вашей душе угодно, Лада. Поэтому настоятельно рекомендую позвонить Петру и вежливо отказаться от его предложения.

Если не позвонишь ты, то позвоню я – это, разумеется, я добавил мысленно. Но факт остается фактом. Я могу не только “вежливо отказать”, но еще и “вежливо приказать”.

– Но… – растерялась Синичкина, – как же, а вы?

– А что я?

– Зачем вам в квартире такие гости залетные?

– Мама, – что значит “залетные”? – с заднего сиденье донеслось любопытное от Маруси.

– Не сейчас, солнышко, я же учила вас не перебивать, когда взрослые разговаривают.

– Ну и ладно, – ни капли не растерялась принцесса, – Лев, а я знаю, что у тебя есть конфета.

– Это моя конфета! – насупился пацаненок.

– Жадина.

– Сама такая, Мар-руся.

– И вообще, – возвращаясь к разговору, вздохнула Лада, – у меня нет таких средств, чтобы арендовать ваши огромные апартаменты. Я и Нине говорила, что для нас с детьми это слишком…

– Лада, – перебил я, пока девушку не унесло вообще в другую “степь”, – я с тебя прошу денег?

– Нет, но я же не могу жить бесплатно в вашей квартире?

– Представь, что я не вернулся из той самой командировки. Нет меня. Все. Почему нет?

– Потому что… потому что так не бывает, ясно? – насупилась девушка, которую разговор явно задел за живое. – Бесплатный сыр мы все знаем, где. Проходила я уже подобное и не хочу мучиться совестью и чувствовать себя приспособленкой. Я жутко не люблю быть должной, а другими способами рассчитаться возможности не имею. Не натурой же? Ой… – взболтнула да тут же язык прикусила, опасливо на меня покосившись, стремительно начав краснеть до самых кончиков ушей.

Я честно пытался сдержаться, но эти большие от испуга глаза… прелесть просто!

В итоге я сначала разулыбался, а потом и вовсе расхохотался, представив себе такой способ “расчета”. Картинка подобная мне, конечно, понравилась, как и любому здоровому мужику, но, мать моя женщина, откуда это чудо на меня свалилось?

– Дурочка, – прошептал я, все еще улыбаясь, покачивая головой. – Не боись, на твою “натуру” покушаться точно не буду, – ляпнул, сразу не подумав, как для нее это прозвучало. И тут же заткнулся.

Идиот!

Лада уже собиралась начать яростно возражать, отстаивая свою точку зрения, при этом надув щеки и явно обидевшись на меня, но разгорающийся в передней части машины конфликт прервал дружный детский визг с задних сидений:

– Мама-мама, там елки! Красивые-е-е!

– Елки продают, мам! Смотрии-и-и!

Мы с Ладой обернулись, бросая взгляд туда, куда активно тыкали пальчиками дети, буквально припав к окну и таращась на пышные ели влюбленным до безумия взглядом.

Елочный базар.

Точно, мои птички оказались в Новый год без елки. Чем не повод упрочить их пребывание в моей квартире и загладить вину за свои необдуманные слова? В общем, я свернул к парковке, тем самым, для себя так точно, ставя точку в разговоре на тему “переезда” Синичкиных.