Счастье с доставкой на дом

Эпилог. Лада

Конец апреля…

– Вы шутите, да? – выдыхаю, машинально хватаясь за сердце.

Врач смотрит на меня поверх своих очков в дорогой оправе и издевательски улыбается.

Нет! Конечно, улыбка у этой женщины самая что ни на есть радушная и доброжелательная, но таковой она является только для тех, кто ждал свою беременность! А я ее точно, совершенно, абсолютно, стопроцентно не ждала. Поэтому – быть того не может!

– Нет, – машу головой, – гляньте еще раз. Вы что-то напутали. Это исключено, – повторяю, как заведенная, подобно китайскому болванчику отрицательно помахивая головой.

– Ну, как это исключено? Услада Валерьевна, вы мама двоих детей, и не мне вам рассказывать, откуда берутся дети, – заявляют мне сладким, как патока, голоском, устремляя взгляд на мои результаты анализов и УЗИ. – Здесь черным по белому все расписано. Да и посмотрите, какой очаровательный снимок, видите? – пихает в мою сторону снимок УЗИ Анжелика Марковна, а я не то, что посмотреть, я даже вздохнуть от шока не могу.

Какая беременность?

Какой ребенок?

Нет-нет-нет…

Но, разумеется, мои мысленные мольбы остались не услышанными. И миловидная женщина преклонных лет с редким удовольствием продолжала меня добивать:

– Одиннадцать недель, плод развивается хорошо, анализы у вас тоже в полном порядке. Есть нюансы, но все поправимо. Я сейчас выпишу направление еще к некоторым специалистам, которых необходимо пройти, а в целом, беременность протекает просто замечательно. Поздравляю от души!

Беременность…

Протекает…

Одиннадцать недель…

Почти три месяца!

ТРИ!

Сходила, называется, здоровье проверить, Синичкина. Выписали, называется, витаминки для поднятия иммунитета. Усталость тебя одолевала, да? Рыдать часто начала, да? Эмоции разгонялись за пару миллисекунд от смеяться до реветь?

Фыркаю.

Как?! Как я могла не заметить очевидного?! С Синичками ведь тоже все так начиналось. Да еще и эти сериалы дурацкие! Первые, самые верные “звоночки”, и я все их пропустила. Или намеренно проигнорировала? Сначала приложение, потом кондитерская и предложение, целый месяц я пыталась въехать в новый рабочий ритм, наняла пару работников благодаря Роме, устроила детей в новый частный сад, в общем, только-только начала привыкать к новой, классной, легкой, свободной жизни с любимым почти мужем и что в итоге? Шарах! На тебе, Синичкина, новую беременность, чтобы не расслаблялась!

С губ срывается смешок.

Раз…

Второй…

А потом неожиданно даже для себя я начинаю хохотать. Звонко, заливисто в голос. Прикрывая рот ладошкой, гоготать.

Врач косится на меня, как на сумасшедшую, пока я в припадке безумного смеха выпускаю пар. И только Анжелика Марковна открывает рот и явно хочет сказать что-то приободряющее, как я начинаю рыдать. По щекам градом крокодильи слезы, хватаю ртом воздух и вся трясусь изнутри. Кажется, меня колотит так, что даже баночки-скляночки в кабинете трясутся.

Шок, паника, отрицание…

Я не хотела, я не ожидала, я не была готова к такому повороту событий. Да и мы предохранялись, в конце-то концов! Ну, может, раз, два… ну, три! Когда все вышло спонтанно, но черт! Ребенок…

Снова маленький, визжащий, пускающий слюни, умилительный комочек, который будет расти еще шесть с лишним месяцев под сердцем, а потом требовать к себе все, абсолютно все мое внимание еще невесть сколько времени, мамочки-и-и…

Это малыш!

Наш с Ромой малыш…

Кажется, я даже когда узнала, что у меня будут двойняшки, так не паниковала, как сейчас. И не потому, что Бурменцев может повести себя как Красильников, я даже на мгновение такой мысли в голову не допустила! А потому что жизнь только-только вошла в привычное, размеренное, новое русло, и тут на тебе… новый “виток”. И хоть подсознание ехидненько напоминает, что при такой, как у нас с Ромой, насыщенной интимной жизни беременность – это совсем не неожиданность, а вопрос времени, но мозг упрямо не хочет признавать очевидное.

– Попейте, – протягивает мне стакан с водой врач.

– Спасибо… – чуть успокоившись, сиплю, опустошая бокал до дна.

Дыхание все еще скачет, сердце из груди рвется, а руки мелко потряхивает. В голове вата, мозг – кисель.

Мы ведь даже еще не расписались…

Свадьбу вон, на июнь назначили. Документы подали и что?

Я с пузом пойду, что ли, под венец…

Да, блин!

Чувствуя, как на глаза снова начинают наворачиваться слезы, я кусаю губы и начинаю часто-часто моргать, устремляя взгляд в окно, за спиной женщины. Там вон весна, птички поют, природа просыпается, жизнь дальше идет, а я тут в полной прострации и непонимании, что с моей-то будет дальше?

Тихо, Синичкина.

Спокойно, Синичкина!

Главное – ты не одна!

Анжелика Марковна со снисходительной улыбкой смотрит на меня.

– Простите. За спектакль.

Женщина кивает и улыбается:

– Вы не первая и не последняя, кто так реагирует. Шок, он такой.

– Абсолютный шок. Мы совсем не планировали детей. Пока…

– Человек предполагает, а Бог располагает. Дети – это счастье, Услада Валерьевна. И если этому малышу было так необходимо появиться неожиданно и именно сейчас, значит все не зря, а определенно к лучшему!

– Возможно, – киваю, хлюпнув носом.

В конце концов, от большой любви рождаются дети. А у нас с Ромой не то что любовь, а какое-то фантастически-космическое родство душ. Так может, все не так страшно, как показалось изначально, а?

– Я Романа Викторовича знаю уже много лет, он хороший друг директора нашей клиники, и всегда проходит все обследования у нас. Я больше чем уверена, что он будет на седьмом небе от счастья после таких новостей. Смею предположить, что из него получился потрясающий муж, и будет еще более потрясающий отец.

– Мхм, – мычу, вздыхая.

Похоже, стадия отрицания пошла на спад. Хотя в голове до сих пор не укладывается, что будет дальше. Я мама троих детей? Уф…

Анжелика Марковна выписывает мне направление и отдает документы. Желает “хорошего вечера” и удаляется на прием к следующему пациенту.

Я накидываю плащ и выхожу на крыльцо дорогой частной клиники. Вдыхаю полной грудью по-весеннему теплый воздух и тут же выпускаю его сквозь дрожащие губы. Беременна.

Я беременна! У нас с Ромой будет малыш. Сладенький, пахнущий счастьем кряхтящий комочек. Наш комочек! Наш сынок или дочурка…

С ума сойти!

В ушах, на место белого шума, приходят тысячи окружающих звуков живущего своей жизнью мегаполиса. Сердце теперь начинает щемить не от страха, а от неожиданно трансформирующейся где-то глубоко в груди нежности. Теплой, ласкающей, обволакивающей своей мягкостью. Ладошка машинально на живот ложится, и я снова давлю всхлип. Присаживаюсь на скамейку тут же, недалеко от здания клиники и кручу в руках бумажки. Рассматриваю, в числе прочих, снимок УЗИ. В сердце со сверхскоростью зарождается трепет к этому еще не рожденному, но уже имеющему место быть в нашей жизни маленькому человечку.

В другой руке зажат телефон, и я в полной растерянности, как быть? Нужно как-то рассказать Роме, но не по телефону же? А если он увидит меня такую, с зареванным лицом и красными глазами – сразу поймет, что что-то не так. Тянуть и молчать, держать интригу? Я на такое, при всем своем эмоциональном состоянии, просто не способна!

Ладно, Услада. Для начала надо успокоиться, обдумать все, переварить и…

И додумать не успеваю. Взгляд сам собой выцепил среди машин завернувший на парковку клиники белый внедорожник Ромы, который уже через считанные секунды остановился в паре метров от меня.

Черт! Точно! Я и забыла, что просила Рому забрать меня после работы. С такими новостями хорошо, что я еще умудрилась имя свое не забыть, что неудивительно.

Сгребаю свои бумажки и поднимаюсь. Рома выходит навстречу, с улыбкой открывая для меня пассажирскую дверь. Мой сногсшибательный джентльмен. Смотрю на него, и все недавние страхи мгновенно рассыпаются в пыль. А уж когда сильные руки, приобняв, притягивают в крепкие объятия мужчины, и подавно не могу вспомнить, почему я в кабинете врача рыдала?

– Привет, родная.

– Привет, – улыбаюсь, как дурочка, глядя в любимые глаза.

Смотрю, а про себя думаю, что хочу, чтобы это был мальчик и чтобы взгляд у него был от папы. А еще обязательно характер такой. Мужской, волевой, с разумной долей самоуверенности и совершенно невероятным большим, открытым и умеющим любить сердцем.

Не удержавшись, шмыгаю носом.

Рома хмурится. Поднимает мое лицо, вглядываясь в красные глаза.

– Лада? Ты плакала, что ли?

– Да так… там… – отмахиваюсь, запрыгивая в салон. – Все хорошо, – говорю, чмокнув мужчину в губы и пряча взгляд, пока снова не разревелась.

Ох, уж эти мне качели!

Рома удивленно заламывает бровь, но закрывает дверь и занимает водительское место. Машина трогается, мы выезжаем с парковки и держим путь в сторону садика, забирать синичек. Я кусаю губы и таращусь в окно, теребя в руках бумаги, а Рома то и дело поглядывает на меня. И чем дальше едем в тишине, тем больше меня подмывает брякнуть: я беременна. Меня разрывает изнутри от эмоций и недосказанности. Я начинаю даже нервно ерзать и вздыхать. Слишком часто вздыхать! А потом и вовсе обмахиваться бумажками, чувствуя, как горит от словесного “нетерпения” все!

В итоге именно этого Бурменцев и не выдерживает. Паркуется у садика и не дает мне выскочить из машины. Хватает за руку и блокирует двери, садится ко мне вполоборота, с обеспокоенным взглядом говоря:

– Выкладывай давай. Лада, что случилось?

– Что?

– Ты сама не своя. У тебя все на лице написано, помнишь? Что сказали врачи? – звучит тревога в любимом голосе. – Это что-то серьезное? Синичкина, чтобы это ни было, мы…

Все. Больше не могу! Фиговая из меня интриганка!

Выхватываю спрятанный снимок УЗИ и протягиваю Бурменцеву. Прикусываю губу, сдерживая улыбку, силой воли удерживая вставшие в глазах слезы. Смотрю на лицо любимого мужчины, который, сведя брови на переносице, хмурится и явно не понимает, что происходит…

Долгие. И только о-о-очень долгие мгновения спустя, когда мое сердце от волнения успело выдать месячную норму ударов, Рома поднимает глаза от снимка:

– Это… – звучит тихо, хрипло и растерянно. – Ты, что… мы… – явно растеряв весь словарный запас, запускает ладонь в волосы Бурменцев, вздыхая и неверяще глядя на меня.

А мне смеяться хочется, глядя на его откровенно шокированный вид. Наверное, я так же комично выглядела в кабинете врача. Рыдать хочется от мысли, что это наше, наше маленькое чудо растет вопреки всему. Вопреки всем нашим “потом”, “не время” и “позже”. Хочется громко рыдать от такого подарка судьбы, потому что кто знает, как скоро я решилась бы на рождения ребенка сама!

Хочется…

Но я улыбаюсь. Так широко, что губы болят. Киваю, выдыхая:

– Полагаю, что это очень серьезно, Ром…

И видать, так, как свои запасы “жидкости” я все вырыдала за эти одиннадцать нестабильных недель, то пришло время моего мужчины пускать скупые слезы. Никакими словами не объяснить, что творилось у меня в сердце, когда я увидела, как увлажнились глаза любимого мужчины. Нет, мальчики не плачут, что вы! Они просто бывают до слез растроганы.

– Я правильно понял, Синичкина? Ты… мы… мы беременны?

– Угу, – киваю, подавшись вперед, обхватываю колючие щеки Бурменцева ладонями, – беременны, Ром.

– Это значит… у нас будет еще один ребенок, правда?

– Будет. Правда, – всхлипываю и, прижимаясь своим лбом к Роминому, зажмуриваюсь. Пьянея от сладкого удивления и молчаливого восхищения своего мужчины. От его рук, что обняв за талию, перетягивают к себе на колени, сжимают, обнимают, и губ, что торопливо покрывая поцелуями мое лицо, сбивчиво шепчут:

– Это просто… ты даже не представляешь себе, как сильно я тебя люблю, Синичкина! Я клянусь, что буду самым-самым лучшим отцом и мужем, Лада!

– Уже, – шепчу, уличив момент. – Уже самый лучший.

– Но как? Ты же хотела подождать, хотела…

– Малыш решил, что он ждать не хочет, – смеюсь сквозь слезы. – Пока не представляю как, я сама двадцать минут назад была в полнейшем шоке и рыдала в кабинете у врача, Ром. Но я хочу этого ребенка. Всем сердцем хочу! Это же наш…

– А чего рыдала-то, дурочка моя? – нежно гладят мои щеки ладони Ромы.

– Да кто же поймет! Мы, беременные, вообще звери дикие, страшные и крайне непредсказуемые…

Озвучив это в шутку в тот волшебный, теплый апрельский вечер, я даже не представляла, насколько окажусь права!

***

Вторая беременность оказалась цирком, в котором я выступала главным клоуном. Работала шесть месяцев на “потеху” публике из моих домашних: мужа, двоих детей и собаки, к которой у меня родилась гиперлюбовь.

Малыш внутри меня рос не просто привередливым, но еще и крайне капризным молодым человеком (да, вскоре я узнала, что мы ждем мальчишку). Бедному Роме пришлось “отжиматься” все последующие шесть месяцев моего “прекрасного положения”, потакая капризам любимой жены и будущего сына. Делал он это с достоинством и ни разу ни словом, ни делом, ни даже взглядом не упрекнул меня в чем-то, а над моими искренними обидами только посмеивался.

Во время беременности мало того, что мои вкусовые пристрастия стали, мягко говоря, странными, но и женское либидо подскочило до космических высот. Иногда мне казалось, что Бурменцев скоро на стенку полезет от моих запросов, а еще я носилась до самых поздних сроков, как электровеник! Категорически отказывалась сидеть дома и работать дома. Каждое утро, с “пением петуха”, моталась в свою кондитерскую и с упрямством молодого барана стремилась контролировать все сама, что дома, что на работе. Мне казалось, что с появлением у меня в животе малыша мне воткнули дополнительную батарейку, которая не садилась никогда! Я могла состряпать с десяток пирожных, а вечером, оказавшись дома, пуститься генералить и так отмытую клинингом до блеска кухню. Я порывалась заниматься собственноручно стиркой и уборкой, пока Бурменцев в ультимативном порядке не запретил мне это энергозатратное дело, убедив, что для малыша это вредно. И да, я по-прежнему, при каждом удобном случае, смотрела сопливые мелодрамы. Только с той разницей, что теперь их со мной смотрел и Бурменцев. Ворчал, конечно, что дети спят, а мы время теряем, но сидел под боком. Наглаживая мой, уже прилично округлившийся осенью, живот, терпеливо выносил серию за серией, только лишь бы я была довольна.

Откровенно говоря, в эту беременность я и сама себе казалось странной, особенно на фоне того, что эмоциональность моя никуда не делась. Но несмотря на все это, эти шесть месяцев были самые волшебные и прекрасные в моей жизни. Время, когда я наконец-то ощутила, что значит вынашивать малыша в любви и заботе. В непомерной ласке и состоянии полной, абсолютной, непоколебимой уверенности в своем мужчине и завтрашнем дне. Как Рома и обещал, мы учились быть семьей, учились разговаривать и решать проблемы, мы “росли” вместе, и от этого наш союз становился только крепче и ярче.

Мы с малышом были окружены такой любовью и заботой, исходящей не только от Ромы, но и от Левушки с Марусей, которые с нетерпением ждали, когда же “братик вылезет из животика”, что хотелось кричать громко, на весь белый свет, так, чтобы все услышали. Кричать, как я безмерно счастлива! И как иногда бывает полезно идти на поводу у судьбы, у которой всегда есть свой план…