Счастье с доставкой на дом

Глава 25

Рома

Ну, вот и все.

Пропала зазноба моя в надежных руках Флоренции.

Совсем пропала!

Стоило Ладе только из машины выпорхнуть и, скромно улыбнувшись, сказать:

– Здравствуйте, – как Фло за сердце схватилась, глаза засверкали, как два бриллианта, а уж эту улыбку “одобрения” вообще ни с чем не спутать! Смотрит на Синичкину, улыбается и громким, доверительным шепотом сообщает мне:

– Какая куколка, Ро-о-ома!

О да!

Улыбаюсь. По-моему, сейчас лопну от гордости. Смотрю на растерявшуюся от такой реакции Ладу, бегающую глазами с меня на чету Нагорных-старших и успокаивающе подмигиваю своей птичке. Соглашаясь, говорю:

– Даже и не спорю, Флоренция.

Синичкина зарделась еще больше. Протянула руку. Кажется, если бы я не приобнял ее за талию, еще бы в реверансе присела, своим дрогнувшим голоском представившись:

– Услада.

– Флоренция, – охотно пожала ладошку Лады женщина, – но для всех просто Фло, дорогая. Свет и радость этого дома. А это, – как обычно, с доброй усмешкой на губах кивнула головой в сторону мужа Флоренция, – бубнеж и ворчание нашей семьи – муж мой, Роман Дмитриевич.

– Не будешь с тобой ворчать, как же. Ты убила все мои нервные клетки. Приятно познакомиться, Услада!

– Успокойся, родной, они у тебя и до меня хромали на одну ногу.

Синичкина хохотнула, прикрыв рот ладошкой. Я как обычно покачал головой, закатывая глаза.

В нашем окружении уже давно все привыкли к пикировкам этой парочки. Своеобразные у них отношения. По отдельности – милейшие люди. Вместе – гремучая смесь. Любят друг друга страшно озвучить, сколько лет, но при этом по десять раз на дню готовы покрошить в капусту друг друга. Короче, если старость, то только такая.

– Не обращайте на нашу экстравагантную Фло внимания, Услада, – отмахнулся Роман, – такой характер мало кто выдержит. Уверяю, она вредный, но совершенно безобидный человек.

– То-то же ты от жены ко мне ушел.

– Что поделать, люблю в одно болото дважды.

– Болото?!

– Не переживай, – улучил я момент, прошептав Синичкиной на ушко, – для них это норма. С этими двумя скучно никогда не бывает.

Лада бросила на меня взгляд, глаза горят, на губах фирменные ямочки, кажется, ей здесь нравится. Первое знакомство – полет нормальный.

– А где дети? Вы без детей, что ли? – опомнилась Флоренция, – Ника будет негодовать, – покачала головой как раз в тот момент, когда из машины выскочили синички.

Дети сначала резко бросились к нам, а потом, заметив Романа с Фло, явно засмущавшись, притормозили. Выглядело это презабавно и премило. Взявшись за руки, двойняшки чинно прошествовали к матери. Вскидывая свой взгляд на незнакомых взрослых, Лев начал первый со своего фирменного рычания:

– Зд-д-дравствуйте, я – Лев!

– А я – Маша. У вас очень красивый дом!

– Как у Деда Мор-роза!

– Ну, Деда Мороза у нас нет, а вот дед Рома есть, – протянул ладонь деловому Левушке Роман, пожимая по-мужски. – Приятно познакомиться, молодые люди!

Фло молчала. Не знаю, можно ли улыбаться еще шире, чем сейчас улыбалась Флоренция, но я всерьез забеспокоился, не шлепнется ли она у нас в обморок от переизбытка счастья.

Хвала богам – нет.

Не хлопнулась, но от произнесенного ею:

– Двое! Две сладких птички! Ты какой магазин с игрушками ограбил, Бурменцев?! Срочно жениться надо! – Лада поперхнулась воздухом.

Роман Дмитрич присвистнул:

– Началось…

А дети явно посчитали, что старушка “с приветом”.

Ну а я, собственно, отреагировал спокойно. Поженимся. Обязательно. Нравится Синичкиной или нет, но фамилию на Бурменцева я ей поменяю. И штамп в паспорте нарисую. И вообще, я, может, еще синичек хочу? Две, три… пять? Узнай о моих мыслях Лада, одного обморока сегодня было бы точно не избежать!

– Так кто же спорит, Фло?

– Я тебе не прощу, если ты такое чудо упустишь. Вот клянусь! Какие щечки, а глазки какие, ох! По-моему, мне пора выпить что-нибудь для сердца, а то оно не выдерживает такого переизбытка чувств! Дети, – наклонилась к малышне Фло, – меня зовут Флоренция, но для сладких птичек – просто Фло!

– Если дедушка Рома, то вы бабушка Фло, да? – поинтересовался с сомнением в тоне Лев.

– Выходит, что так, красивая и молодая бабушка, – щелкнула пальчикам по носу Левушку Флоренция.

– Молодая? – хохотнул муж Фло. – Ты в паспорт давно заглядывала, родная? – спросил, получая в ответ выстрел взглядом в голову от жены Роман.

– Не слушайте этого деда, ничего хорошего он обычно не говорит. Только бухтит и бухтит на заднем плане, как старый телевизор…

Дети захохотали, аж заливаясь.

– Так, кто хочет чай с вкусными конфетами, м? Моя внучка их просто обожает! Идем? – протянула руки к синичкам. Те, не сговариваясь, вложили в ладони Флоренции свои ладошки в варежках:

– Мы хотим!

– Можно, мам, конфет?

– Да… конечно.

– И ты, Лада, пойдем с нами. Мужчины тут с сумками сами справятся.

– И правда, что мы на улице топчемся, – замахал руками хозяин дома. – Давайте в дом. А то заморозили уже гостей! С вещами помочь, Ром?

– Всего две сумки, я занесу. Демьян еще не приехал, смотрю?

– Задержались, заезжали на заправку в области. Уже с минуты на минуту будут.

Я кивнул. Лада оглянулась на меня, будто взглядом спрашивая, остаться ли ей. Я улыбнулся, прошептав одними губами:

– Иди.

Кивнула, торопясь вслед за забалтывающими Флоренцию детьми. Смущается все еще, но уже не так сильно, как это было в первые мгновения. Еще немного, и очарование Фло растопит все ее волнение. Я почему-то прям уверен, что женщины семейства Нагорных Синичкину вытащат из ее скорлупы.

– Раз ты сам, Ром, то я пойду с дровами разберусь. В баню вечером идем?

– Как же, это святое.

– Вот и я так решил. Там в доме, у Флоренции спросишь, куда вещи. Вторая по коридору спальня на втором этаже, если я не ошибаюсь. У нее вечно семь пятниц на неделе, ну, ты знаешь, – беззлобно усмехнувшись, отмахнулся мой тезка.

Мы переглянулись, поулыбались, и хозяин дома, солидный бизнесмен в обычном тёплом ватнике и валенках, обогнув дом, скрылся на “заднем дворе”. Сюр – картинка. Видели бы его подчиненные в такие дни. Люди, которые боятся Нагорного-старшего на фирме чуть ли не вдвое больше, чем нас с его сыном, точно перекрестились бы. Никакого пафоса, никакого лоска, никаких заграниц – лес, банька и бревенчатый домик. Все родное, все к душе.

Или я старею?

Я перепарковал машину ближе к гаражу и, выйдя, только собирался набрать Нагорному, когда ворота снова отворились, впуская новых долгожданных гостей. Черный внедорожник, подмигнув фарами, пристроился рядом с моим. В лобовом стекле мелькнуло три улыбчивых физиономии, и, как только машина остановилась, с заднего сиденья с громким криком на весь лес выскочила бандитка Ника:

– Дядя Лома, мы плиехали-и-и!

С разбегу залетая ко мне на руки, чертенок смачно чмокнула меня в щеку, прыгая с места и в карьер со своим вопросом:

– Ты мне детей пливез?

– Пливез-пливез! – передразнил крестницу, за носик-курносик хватая. – А ты мне ракушки, принцесса, привезла?

– У-упс.

– Забыла, да? – нарочито обиженно вздохнул я. – Вот так тебе потом детей и привози, чертенок. Эх ты.

– Пустая голова, да?

– Ну-ка, – прищурился, пальчиком по той самой светлой макушке в розовой шапке постукивая. – Ну, точно, слышишь?

– Сто там?

– Звенит!

Ника расхохоталась, обнимая меня за шею. А я не сразу и сообразил, что губы уже от улыбки болят.

– О-о, все, эту любовь крестного и крестницы нам, конечно, не затмить, но, черт возьми, я тоже по тебе соскучилась, Бурменцев! – выпрыгивая из машины, улыбаясь, прошествовала к нам с чертенком мама-Анфиса. – При-и-иве-е-ет! – повисла у меня на шее, обнимая. – Ты мне Синичкину свою привез?

– Да что ж такое-то! Тут хоть кто-нибудь вообще ждал лично меня? – расхохотался я.

– Я! – вынырнул из машины друг. – Клянусь, ждал!

– Вот в тебя я даже не сомневался, дружище, – обменялись мы рукопожатиями с Нагорным. – Все черные, загорелые, вы же знаете, как сильно раздражаете глаз среди белоснежных сугробов, да?

– Хочешь, мы тебе абонемент в солярий подарим? А то ты же у нас бессмертный пони, загибающийся на работе и день и ночь.

– Меня от этой болезни под названием “трудолюбие” уже вылечили, – улыбнулся я. – Все праздники на работе не появлялся, да и не тянет.

– Кстати, – вскинула пальчик Ника, все еще вальяжно сидящая у меня на руках. – Дядя Лома, у нас плоблема. Ты долзен мне сино-сино помочь!

– Какая же, чертенок?

– Папа не кочет зыть на остлове. А мезду плочим, я его уговаливала. Ты бы видел, какие там классивые лыбки и песок.

– Угу, – фыркнул Демьян, доставая сумки из багажника. – А в школу мы будем ходить к обезьянам, писать на пальмовых листьях, питаться кокосами, и работать папа будет чистильщиком бассейнов, не жизнь – сказка.

– Мне нлавятся обезьяны, не визу плоблемы.

– В самом деле, – хохотнул я, пожав плечами, – тоже не вижу проблемы, Демыч. Чистильщики бассейнов – престижная профессия. А там накопишь и свой отель отгрохаешь.

– Разве что на пляже из песка, до первого урагана.

– Злюка, – надула щеки Ника, показав отцу язык. – К лыбкам хочу!

– Выластешь и улетишь к лыбкам, – передразнивая дочь, подмигнул Нагорный. – А пока тебя вон, Иван в садике заждался. Потерял уже свою невесту. Вот сразу будущего мужа и предупреди, чтобы деньги на частный остров готовил, чертенок. Я, так уж и быть, вам на свадьбу классный торт подарю.

– Задина-говядина.

– И вот так всю дорогу, – закатила глаза Анфиса. – Ладно, пошли в дом, сказочники, там нас твои синички, – пихнула меня локотком в бок девушка, – уже заждались. А я скоро лопну от нетерпения увидеть ту, которая умудрилась тебя так быстро и крепко очаровать.

– Вы только своим шумным семейством не спугните мне синичек, – вздохнул я, отпуская Доминику Демьяновну на ноги и подхватывая сумки, – а то сами потом по всей области ловить будете. Они у меня шустрые, улепетывают, и глазом не успеваю моргнуть…

Лада

Ладно, признаю.

Я зря переживала.

Рома был прав – Нагорные ни в какое сравнение с Ростовцевыми не идут. Чего стоит одна Флоренция и ее безудержный треп обо всем и ни о чем сразу – фонтан многословия! Такого человека-суету я в своей жизни встретила впервые, маме бы она точно понравилась.

Детей хозяйка дома, больше похожая на добрую фею с “прибабахом” (в самом хорошем смысле) – очаровала сразу же. Хотя к моим синичкам найти подход, когда есть желание, труда совсем не составит. Не ершистые они у меня и очень даже миролюбивые.

Я же другое дело. Но даже моя, вечно смущающаяся больших компаний, тем более новых, натура – выдохнула. Мурашки от волнения схлынули, а коленки перестали ходить ходуном. Я почти что чувствовала себя в своей тарелке!

Нас здесь ждали и нам здесь рады.

Это сквозило в каждом взгляде и слове. А еще Рому тут безмерно любили. Тепло и трепетно, как родного сына. И я была просто обязана подружиться с этими людьми во что бы то ни стало, потому что они, вполне очевидно, играют большую роль в его жизни.

– Та-а-к, ребятня, кто какой пьет чай? Черный, зеленый?

– Чер-рный! Зеленый пьют девчонки.

– Ну и ладно, а я зеленый, можно мне зеленый, мам?

– Конечно, Марусь.

– Лада, – обернулась ко мне хозяйка дома. – Согреться с дороги, м? У меня такой чай вкусный есть, каркаде, закачаешься!

Закачаешься – улыбнуло.

– Да, спасибо, Флоренция. Может, чем-то помочь?

– Да ну, брось! Лучше расскажите мне, как доехали?

– А у нас тепер-рь есть свои кр-ресла в машине дяди Р-ромы! – похвастался Левушка, – новые! Кр-расивые!

Я потрепала сына по кудрявой светлой макушке.

Много ли для счастья надо? Маму, дядю Рому и два автокресла. Главное, последнее и обязательно синее и розовое, а то не комильфо! Хорошие мои, сладкие пирожочки.

Пока Флоренция рассаживала синичек за столом, я увидела краем глаза, как во двор въехала машина. Наверное дети Фло и Романа…

Внедорожник припарковался рядом с Роминым, и оттуда выскочила маленькая девчушка в бежевом пуховичке и смешной шапке с двумя балабончиками. Активно перебирая ногами, малышка залетела к Роме на руки, смачно чмокнув того в щеку.

Забавная такая, судя по всему, то еще шило маленькое…

А потом к ним подтянулись ее мама и папа.

Демьян и Анфиса, если не ошибаюсь?

Молодая девушка в джинсах и светлой удлиненной куртке и такой же, как Рома, солидный мужчина в пальто, с мальчишеской улыбкой на губах.

Издалека сложно было сказать, сколько им лет, но у меня сложилось стойкое ощущение, будто девушка моя ровесница. А может и того… пару годками младше. Но вообще, подумалось, что внешне они очень даже приятная пара. Гармоничная.

Уже через считанные минуты я с удовольствием для себя констатировала, что и не только внешне…

***

После всех радостно-визжательных “знакомств”, нам с детьми и Ромой выделили просторную комнату с громадной кроватью и не менее внушительным диваном.

Дети радостно поохали, попрыгав у окна, которое выходило на заснеженное озеро и лес, “застолбили” себе места на кровати, и унеслись. Играть с Никой, которая “по-секрету” обещала показать им собак в вольере у деды Ромы.

Встретились, три любителя животных. Чую после поездки мне всерьез придется подумать о щенке. Мне? Или… нам?

Дети ушли, а на их место встала я. С каким-то пьянящим чувством свободы рассматривая бесконечно белый горизонт за окном и медленно кружащиеся в небе снежинки. Ну точно, как в сказке. Тут даже дышиться по-другому!

– Сумки ставлю у порога? – услышала за спиной сначала шаги, а потом голос Ромы.

– Ага, да. Я сейчас разберу.

Шелест, шуршание, шаги. Чувствую, как на талию ложатся руки мужчины, притягивая к своей груди. С охотой опираюсь и улыбаюсь, когда его дыхание щекочет ушко:

– Ну ты как? Держишься молодцом, Синичкина.

– Сильно видно, что я загоняюсь, да?

– Даже если и видно, все всё понимают. Не переживай.

Легкий чмок в щеку. Обхватываю ладошкой колючую щеку, поглаживая пальчиками. Улыбаюсь.

– Не пожалела, что поехала?

– Пожалела, что не согласилась сразу!

– Даже так?

– Хотя нет, – крутанулась в руках Бурменцева, обвивая руками его за шею. – Тогда бы ты так самозабвенно не уговаривал меня всю ночь напролет! – хитро щурю глаза.

– С огнем играете, Услада, – осторожно сжимается ладошка у меня пониже талии. – Я рад, что вы здесь, со мной.

– Я тоже… рада.

Разобравшись с вещами и спальными местами, мы с Ромой спустились в гостиную. Флоренция уже вовсю суетилась, накрывая на всех поздний обед, а дети, активно работая ложками, уже уплетали яичницу. Да так активно, аж причмоки… стоп-стоп-стоп!

Что уплетали? Яичницу?!

Притормозила. Заглянула в тарелку синичек. Брови на лоб полезли.

Точно… она самая.

– Что вы с ними сделали? – прошептала я Фло, одними губами. – Они сроду яйца не любили! Флоренция, вы волшебница, да?

– Ага, – фыркнул Роман Дмитрич, – фиякнутая на всю голову, ведьма моя, – добавил с такой любовью во взгляде, что даже это “ведьма” не обидно прозвучало.

– Ой, да ну тебя, – отмахнулась от мужа Фло. – Ника тоже у меня их не любила, пока по моему фирменному рецепту не попробовала. Теперь вон, за уши не оттащишь!

И ведь смотрю на Льва и Машу, точно. Ни за уши, ни за руки, ни за ноги не оттащишь…

***

Всей своей разномастной компанией набив желудки, мы решили, что глупо терять зря время и упускать такой теплый зимний день.

Укутавшись в теплые костюмы и снарядившись тюбингами, напялив на детей десять тысяч кофт, выдвинулись дружной компанией на озеро.

От дома Нагорных местное озерцо отделял густой, но непродолжительный пролесок. Дорожка была вытоптана, но местами утопала в небольших сугробах, которые, шествуя впереди всех с лопатой, расчищал Роман Дмитрич.

Хотя детей такие препятствия явно не смущали. Они скакали, как зайцы, и к тому моменту, когда мы оказались у горки, уже по уши были в снегу. Похватав плюшки, малышня пристроилась для спуска паровозиком. Такие смешные, ужасно самостоятельные и умилительно серьезные:

– Ну, сто, все готовы? – командным тоном спросила Доминика, оборачиваясь. – Едем?

За ней следом Маруся, а за Марусей, замыкая эту процессию на своей плюшке, гордо восседал Лев.

– Готовы!

– Лаз!

– Два!

– Тр-ри!

С визгом друг за дружкой стартанули дети. Сердце мое пару раз екнуло, когда их маленькие тушки подскочили на паре небольших кочек, но саму малышню это только еще больше развеселило. Они летели с горки, поднимая снег и хохот, с криками:

– Деда Лома, лови нас!

Деда Рома ловил.

Деда Рома еще как ловил!

Нагорные старшие и Демьян предусмотрительно страховали нашу шпану внизу. А вслед за ними с горки стартовала бесстрашная Анфиса. А вот я искренне полагала, что мы с Ромой останемся сверху! Но когда Бурменцев уселся на тюбинг и потянул ко мне руки, со словами:

– Иди сюда, Синичкина.

Я вопреки всему попятилась.

Чего-чего, а кататься я точно не собиралась!

– Не-а, – покачала головой. – Ты что удумал?

– А на что похоже?

– Не поеду, – заупрямилась я.

– Почему это?

– Мне моя шея еще нужна. Сворачивать ее в мои планы не входило!

– Мне тоже твоя шея еще нужна, – хитро подмигнул мужчина.

Я крутанулась, но меня ловко поймали за штанину. Взвизгнула и плюхнулась пятой точкой на колени Ромы. Заерзала и, неловко взмахнув рукой, заехала Бурменцеву прямо… ну… в общем, туда, после чего услышала его сдавленный скрип зубами:

– Синичикина, отдавивши все стратегически важные объекты, как потом детей делать будем?

– К-каких д-детей? – аж обомлела я.

– К-красивых, – передразнил меня Рома, опутав ногами и руками, не выпуская.

– Давай не будем, а? – миролюбиво предложила я, оглядываясь через плечо.

Рома расхохотался.

– Детей? Или с горки?

– Пока я ни к тому, ни к другом не готова, если честно…

– Да? Тогда заранее прошу прощения. И очень надеюсь, что, принимая во внимание мои былые заслуги, ты мне потом своей пощечиной челюсть не свернешь.

– А? – хотела спросить я.

Но получилось одно гро-о-омкое, протяжное, на весь зимний лес:

– А-а-а-а!!!

Когда этот негодяй, оттолкнувшись, пустил нас со скоростью света вниз с горы!

Перед глазами картинка слилась в одно размытое пятно, но клянусь, я видела, как с соседних деревьев птицы повзлетали от моего громогласного визга! Лес покачнулся. Пульс забарабанил по ушным перепонкам. Кровь от лица отлила. Да она вообще ото всех частей тела отлила!

– Рома-а-а!!!

Очень надеюсь, что за свою проказу Бурменцев на оба уха оглох!

Сердце мое чуть не выскочило через горло. А кости, от чистого страха, едва не затрещали! Я вцепилась, как ненормальная, в штаны Бурменцева и орала, как резаная до самого, самого, самого конца этой адски длинной горки! Отхватила такую порцию адреналина, что не мудрено было грохнуться в обморок, когда злосчастная плюшка замедлилась, выехав на ровную поверхность.

– Дыши, Синичкина, – шепоток на ухо. – Все живы.

Я кое-как отодрала от штанин мужчины свои сведенные судорогой пальцы, перевалилась с колен Ромы собственными дрожащими коленями в снег и грозно рыкнула:

– Я тебя убью! – запустив столп снега ему в лицо.

– Я тебя тоже.

– Я не шучу. Беги!

Рома, посмеиваясь, не поверив мне на слово, вальяжно расселся на плюшке. Я скатала в руках мощный снежок и от души запустила в Бурменцева. Его аж пошатнуло. Он поднял на меня офигевший взгляд и…

– Это война, Синичкина?

– Угу, – запустила второй ком. – Снежками! – показала язык и подорвалась. Побежала, проскальзывая по снегу, пока в спину мне не прилетел пущенный Ромой снежок, сбивая меня с шага.

Я захохотала, дети завизжали.

– И мы!

– И мы хотим!

– Иглаем в снежки!

Вся наша дружная компания, ни секунды не колеблясь, включилась в новую игру с гоготом, хохотом, криками, завязался настоящий бой мальчишек против девчонок. Где все, от мала до велика, извалявшись в снегу носились, до безобразия счастливые!

А нам с Анфисой так и подавно досталось “счастья и снега” больше всех, когда наши мужчины, прорвавшись с боем через снежки Ники и Маруси, повалили нас в сугроб, заставляя объявить о своей полной капитуляции, своими бессовестными поцелуями своих ужасно требовательных горячих губ!

Рома

– Дядя Лома, неси!

– Что нести, чертенок?

– Шар неси, – подсказала Маруся, высунув язычок, усердно докатывая “голову” снеговику. – Это будет ребенок-снеговик.

Да, и уже третий по счету на сегодня. Вон уже целая снежная “батарея” из снеговиков в рядочек выстроилась, взирая на нас своими косо-раскосыми глазами из угольков и камней, которые детворе удалось раскопать.

– Так, где веточки? – оглянулась Анфиса. – Где руки нашего товарища?

– Демьян же за ними ушел, нет? – оглянулась Лада.

Щеки и нос красные, смотрю и едва держусь, чтобы не зацеловать. Отвлекаю себя от не детских мыслей, предполагая:

– Видать, твой муж в лесу с ними заблудился, Фис.

– Но-но, – выскочил из кустов, отплевываясь от снега Демьян, – я этот лес как свои пять пальцев знаю.

– А ведло? Бабуля, где ведло?

Фло чертыхнулась:

– Ох, ты ж, ешки-поварешки!

Побежала догонять Романа Дмитрича, который, бедный, уже четвертый раз в сторону дома через лес гонял. То за шарфиками, то за ведрами, то за морковкой. Мелочь нынче требовательная пошла. Мы в свое время подручными средствами справлялись.

– И мар-рковку! – крикул Левушка. – Мар-рковку надо! У нас закончилась!

– Раз надо, то будет! – кивнула Флоренция, с прытью молодой девчонки залетая на гору. Женщина утопала, уже через считанные минуты возвращаясь со всем необходимым для нашего финального на сегодня “снежного друга”.

День клонился к вечеру, и на горизонте постепенно вырисовывался ярко-малиновый закат.

Умаявшись, промокнув до самых трусов и промерзнув с ног до головы не только дети, но и взрослые набесились сегодня, как всемогущий молодняк! Хапнув лишней активности, мы с Нагорным неожиданно вспомнили, что, походу, нам давно не двадцать пять и со дня на день из нас посыплется песок, потому что обратно до дома мы едва тащили ноги. Поясница и подавно с нами попрощалась. Чего о родителях Демьяна не скажешь. Вот и гадай, то ли мы какие-то не такие, то ли Флоренция с Романом супер спортивные, но лично наши кости трещали, скрипели и требовали срочную порцию жара настоящей русской баньки!

Благо, та к нашему приходу уже была готова. Вооружившись купальниками и полотенцами, девчонки сначала дружно загнали отогреваться малышню, набесившуюся в снегу, а потом остались греться сами, пока мы возились с детьми, в два фена высушивая длинные волосы девчонок.

Нагорный орудовал этим страшным бытовым предметом, как своей рукой, а я с непривычки чувствовал себя настоящим оленем. Профаном, если быть точным. Но Маруся не жаловалась. Только изредка похихикивала надо мной, терпеливо сидя на попе ровно в ожидании, пока деревянный “дядя Рома” высушит ее длинные светлые локоны.

Мда, Бурменцев. Хочешь синичек, учись и головы им сушить…

– Дядя Рома, вот тут, – ткнула пальчиком в макушку.

– Тут? – перенаправил фен.

– Ага. Мама говорит, что надо корни сушить тоже, чтобы не заболеть.

– Корни? Вот так?

– Угу.

– Давай высушим. Болеть мы точно не хотим.

– А еще пальчиками надо делать вот так – “вжух”, – продемонстрировала принцесса, локоны пропуская сквозь свою маленькую пятерню.

Попробовал повторить…

Мать моя женщина, их не то что сушить, их даже трогать страшно! Волосы эти пшеничного цвета. Тоненькие, легкие, совсем невесомые. Блин, я точно ребенка лысым не оставлю?

– А еще нельзя так близко к голове, – вздохнула Маруся, – волосы можно испортить.

– Правда? А так? – отодвинул фен от светлой макушки.

– Так – круто!

– Шикарно смотришься, папочка, – подмигнул Нагорный, получив от меня пинок под столом.

– Демыч!

– Понял, заткнулся, – поднял руки друг.

Кто знает, как дети воспримут это “папочка”. Вдруг ревностно или, еще чего хуже, расстроятся? Но, честно говоря, лично мне с каждой минутой начинало все больше и больше нравиться это ощущение крепкого детского доверия. Ощущение, что ты для них все и даже больше. Не хочу это потерять, ни при каких раскладах!

Папочка…

Повторил про себя и ухмыльнулся. Приятно, черт возьми! Каждая клеточка поет. Я был бы совсем не против быть для этих двойняшек папой. И, кстати говоря, надо бы на досуге с Ладой поднять эту тему. Прописан ли Красильников у них в свидетельстве о рождении? Сильно надеюсь, что нет. Мои они. Фиг я их этому г…гремлину отдам.

***

С горем пополам домучив малышне волосы, укутали их в теплые махровые халаты и отпустили с миром, наказав дом не разносить.

Хитрое трио головками покивало, улыбочками посверкало, глазками-бусинками постреляло и улепетнуло, только пятки засверкали.

Мы же переместились на кухню. Роман Дмитрич занялся шашлыком, разводя мангал, а мы с Нагорным, как две послушные кухарки-домохозяйки, ножами орудовали, сами над собой угорая:

– Ты еще год назад нас тут вообще представлял? – развел руками друг. – Вот в таком виде?

– Такое разве вообще представишь? – ухмыльнулся я. – Не угадаешь, когда шарахнет. Я так вообще жениться не собирался и детьми обзаводиться тоже. Ни сейчас, ни в перспективе.

– А теперь?

– А по мне не видно? Дружище, я только что парикмахером подрабатывал.

– У тебя классно вышло, – подмигнул Демьян, по плечу хлопнув, – дети к тебе вообще привязались. Обожают тебя буквально. Такое доверие малышни – бесценно.

– Знаешь, как страшно потерять их такое доверие? Ты бы знал, Демыч, как сильно я боюсь накосячить. Синичкины – лучшее, что вообще в моей дерьмо-жизни случалось. И сейчас страх потерять их затмевает все другие напрочь.

– А ты какого лешего на этом вообще зациклился?

– Хороший вопрос. Если бы у меня был на него ответ. Это все в башке, – ткнул я пальцем в висок. – Крутится там, мать его, и не дает спокойно жить. Это все из детства. Я рос вне семьи. У меня отвратительные гены, если уж на то пошло.

– Никто тебя не заставляет идти по тому же сценарию, что твои предки. Ты – не они. Я серьезно, Ромыч, отпусти эти мысли из своей головы. Пока ты вокруг этого варишься, точно ничего хорошего не будет! И себя загоняешь в яму, и Лада вон испереживается. Она с тобой, она по уши в тебя втрескалась, и ты тоже, – взмахнул ножом собеседник, – даже не спорь. Дети тебя приняли. Кайфуй! Наслаждайся.

– Ты прав, – почесал я затылок, покачав головой. – Иногда просто смотрю на них, и, кажется, уже дышать не смогу, если уйдут.

– Не уйдут.

– Наверное.

– Не наверное, а точно тебе говорю!

– И давно ты в гуру-психологии заделался? – усмехнулся я, швыряя в Нагорного полотенце.

– Любовь, знаешь ли, творит странные метаморфозы.

– Странные или страшные?

– И то, и другое.

Мы переглянулись.

Два, мать его, закоренелых холостяка. Еще годик назад мы в этом доме шары бильярдные гоняли, матчи по хоккею смотрели и о работе трещали всю ночь напролет. Кроме работы и отчетов в нашей системе координат ни черта не существовало, а сегодня вон – люди почти глубоко семейные.

Девчонки…

Охомутали, в сети свои поймали и крепко на цепь посадили. Самое страшное, что меня такое положение вещей вполне устраивает. Я всецело готов превратиться в абсолютнейшего подкаблучника! Да и с того ракурса на ножки моей Синичкиной до одури приятно любоваться…

– Слушай, что-то банда наша притихла.

– Думаешь, что-то творят?

– Да кто их знает. Глянешь?

Я отложил нож, вытирая руки о полотенце, поднимаясь на второй этаж. По коридору воровато крался, заглядывая в комнаты. Детей услышал еще на подходе к спальне Нагорных младших.

Уже хотел развернуться, удостоверившись, что второй этаж все еще на месте, когда услышал:

– Слусайте, а где ваш папа? – голоском Ники.

Замер. По сердцу лупануло от неожиданности. По спине холодок пробежал.

Ну, Ника, ну, козюля!

Прошел еще чуть по коридору и выглянул из-за угла так, чтобы шпана не заметили.

Сидят. С игрушками в обнимку на огромной кровати расселись кружочком и шепчутся. Партизаны.

– Нет-у его у нас, – пожала плечиками Маруся.

– Посему?

– Навер-рное, с нами что-то не так. У всех папа есть, а у нас нет.

Что-то не так?! Да черта с два! Это у папаши вашего с мозгами не так!

Хотелось заорать. Не адресно. А просто от гадского бессилия. Но сдержался, хрустнув челюстями.

– А вы знаете, где он, м?

– Не-а, – покачал головой парнишка. – Мама не сказала.

– Она расстраивается, когда мы спрашиваем. Поэтому мы не спрашиваем.

– Но мы пр-ривыкли уже. Зато у мамы есть мы – ее синички! – гордо задрал носик пацаненок. – Она нас очень-очень сильно любит! И мы ее любим! Она говор-рит, что мы ее р-радость.

Кто бы знал, как в этот момент шею захотелось Красильникову свернуть! Аж кулаки сжались, мысленно перекрывая этой твари кислород. Изнутри опалило раздражением, злостью и еще невесть чем. Целый гребаный букет эмоций. Захотелось взвыть!

– А у меня тозе мамы не было. Только папуля.

– Это как?

– А тетя Анфиса?

– А я ее нам с папой сама нашла, пледставлете? Так и сказала: хочу, стобы Фиса была моей мамочкой! И Фисе скасала, но она не повелила. Ну, плавда, папа тоже еще до-о-олго толмзил, но я молодец, – расплылась в улыбке Доминика. – Я упелтая, говолит бабуля!

Маша и Лев удивленно глазками захлопали, приглядываясь. На кровати подскакивая, выпалили, перебивая друг друга:

– А мы Деду Мор-розу…

– На Новый год…

– Загадали, чтобы дядя Р-рома…

– Нашим папой был!

– И он пр-риехал! Он тоже будет нашим папой, да?

– Как тетя Фиса стала твоей мамой?

– Дядя Лома холо-о-оший, – многозначительно, с умным видом приложив пальчик к губам, протянула Доминика. – А вы у него сплосили?

– Что? – в унисон выпалили двойняшки.

– Ну, как “сто”? Он будет вашим папой?

– Не-а, – расстроенно надула щеки Маруся. – Не спросили.

– Зля! Я бы сплосила.

Синички задумчиво обратно прижали хвостики, усевшись и переглянувшись. Я же стоял, спрятав руки в кармане домашних штанов, слушая мелочь ни живой ни мертвый. Закрыв глаза, пытаясь совладать с бушующим в груди ураганом.

Расшатало меня знатно.

Одно дело видеть это в письме, и совсем другое услышать своими ушами…

Да моя бы воля, я бы прямо сейчас выскочил в комнату и заверил, что стать для них отцом будет самая большая в моей жизни честь! Без всех этих “правильно”, без всех хороводов и церемоний. Рвет внутри все от желания уверить их, что они мои! Что мир ради них переверну. Луну достану. Звезды. Что еще там надо достать? Все достану! Хочу!

Но не могу так…

Не могу без Лады решать что-то в подобном вопросе. Как бы там ни было – она мать, а я пока им чужой “дядя Рома”, хоть и хороший. Поэтому скрепя сердце просто ухожу, оставляя мелочь и дальше беседовать “по душам”.

Спускаюсь в гостиную, видать, со слишком о многом говорящим выражением на лице.

– Что там? Все в норме? – обеспокоенно косится на лестницу второго этажа Нагорный. – Вроде грохота не слышно.

– В норме.

– Чего хмурый тогда такой? Чего грузанулся?

– Забей, – отмахиваюсь, снова вооружаясь ножом и разделочной доской, с остервенением нарубая огурец в салат. Главное пальцы не отфигачить!

Кастрировал бы, таких, как Красильников, горе папаш. Честно слово, избавлял бы от всего лишнего! Жутко от мысли, что два таких мелких чуда растут с мыслью, что с ними что-то не так.

Нет, далеко нет.

Они идеальны, как и все дети. Просто мир этот, мать его, гнилой и жестокий. Вот и все.

Лада

Баня после целого дня активностей на морозе была не просто хорошей идеей. Космической! Так мое тело давно не кайфовало, буквально каждой клеточкой! Освободив каждую пору, дыша каждым миллиметром кожи.

Отогрев малышню, мы с Фло и Фисой в тесном женском кругу зависли в парилке, отогревая и собственные, промерзшие на морозе конечности. За непринужденной, чисто девчачьей беседой, уютно устроившись на длинных лавках, успели и мужчинам кости перемыть, и о будущем поболтать.

Сказать, что я расслабилась – ничего не сказать. Приятная кампания вкупе с легким пощипывание жара и запахом пихты, влажный пар и полный релакс…

М-м-м.

Гложила только одна мысль: а Рома точно с синичками справится?

Тревожность нет-нет, да тянула свои лапки.

– Да не переживай ты, деточка, – отмахнулась Фло. – Справится, никуда не денется. Мужчины, они же только прикидываются топориками. А когда надо, у них и по хозяйству руки откуда надо растут, и с детьми ладят на десять из десяти.

– Точно-точно, – хохотнула Фиса, заныривая в парилку.

Она, кстати говоря, подозрительно часто выбегала. У меня даже закралась мысль, уже не перегреться ли она боится? Но озвучивать я эту мысль не стала.

– Я и не сомневаюсь. Просто для Ромы это в новинку.

– Вот пусть и привыкает, – непреклонна была Фло. – Ромашка наш молодец, тем более нервы его чертенком натренированы!

– И все равно, кто знает, что моя шпана отчебучит…

– Скоро это будет “ваша” шпана, ему пора учиться действовать в критических ситуациях, когда мамы дома нет и юбки-советов не наблюдается, чтобы за нее спрятаться.

Я улыбнулась.

Юбка-советов – это что-то новенькое.

Но мне нравится. Фло вообще остра на язык.

– Рома молодец, – поддакнула Флоренции Анфиса, присаживаясь с краешку, ближе к двери, – его спокойствию можно только позавидовать. Какие бы ситуации не были, всегда действует с холодной головой.

– Угу, и искренне считает, что это его недостаток эмоциональности, глупый мальчишка. Но я так рада, что Роман встретил тебя, Услада, словами не описать. Вот кто-кто, а он точно заслуживает счастья! Ты, главное, в него верь, а все остальное приложится.

– Верю, – кивнула я, – сглупила, конечно, поначалу. Характер у меня тоже не ангельский и вообще, тараканов целая голова, что даже не удивлюсь, если Рома сам от меня сбежит…

– Не сбежит, – категоричности Анфисе было не занимать. – Он смотрит на вас с детьми, как на восьмое чудо света! Боже, звучит-то как, когда ты это произносишь сам – пафосно, – хохотнула девушка. – Мне когда это в нашу с Демьяном сторону говорили, я уворачивалась и отнекивалась. Зато теперь вот поняла, как хорошо, оказывается, со стороны все видно…

– А то! – задрала нос Фло. – Не слушаете вы, девушки, умудренных опытом, умных людей!

– Слушаем, Фло.

– Еще как слушаем, – переглянулись мы с Фисой, посмеиваясь.

Да, мне определенно она нравится!

***

Выползать из бани нашему трио, конечно, совсем не хотелось, но наши мужчины тактичным постукиванием в дверь напомнили, что сегодня Рождество, а праздничный стол сам себя не накроет.

Мы повздыхали, но заканчивая трепаться, все-таки по очереди потопали в душ, который для “деревенской баньки” здесь был сделан, как в лучших СПА.

А уже из душа, укутавшись в халаты, мелкими перебежками, с тюрбанами из полотенец на головах, сиганули в сторону дома.

Десять метров, а по морозу в тапках – зубодробительно!

Хвала всевышнему, в доме все было спокойно и сам он был на месте! Наше трио его не разнесло, не разбомбило, скандалы не закатывало, у мужчин нервно глаза не дергались. Пострадала, разве что, спальня Демьяна и Фисы, где мелочь устроила себя шалаш из стульев и покрывал, а так все тихо и мирно.

Они вообще сидели, как мыши.

Да, я не удержалась! Сунула нос в их “бунгало”.

Меня тактично “попросили” удалиться три пары недовольных глаз.

– Лада, – заходя за мной в спальню, прикрыл дверь Рома.

– Что такое? – крутанулась я на пятках, останавливаясь на полпути к ванной комнате.

– Вопрос.

Я кивнула.

Рома медлил.

Сделал шаг. Потом еще один.

Я так и стояла, стянув мокрое полотенце с головы, смотря прямо в чем-то явно обеспокоенные глаза мужчины.

– Ром, ты меня пугаешь. Они что, что-то сказали, да? Или выкинули что-то? Скандалили? Я так и знала, что нельзя было вас оставлять так…

– Лада, Красильников вписан в свидетельства о рождении Льва и Маши?

– А…

О-о-о…

Я растерялась. Аж чуть полотенце из рук не выронила. Вернее, выронила! Рома подхватил. Откинул его и приобнял, притягивая к себе за пояс халата.

– Ого, у тебя вопросы, Бурменцев.

– Просто ответь: да или нет, Синичкина?

Я замешкалась. Взглядом в его шею уткнулась и, зло поджав губы, покачала головой:

– Нет. Они мои и только мои.

Рома выдохнул. Кадык его дернулся, а потом меня крепко-крепко обняли, прижав к себе.

Что бы это значило, я могла только гадать. И почему вдруг всплыл такой отнюдь не праздный вопрос тоже. Да и надо ли оно… это гадать? Я выбрала довериться Бурменцеву еще тридцать первого декабря и выбираю доверять дальше.

Просто крепко обняла Рому в ответ. Мысленно благодаря Вселенную за то, что он вообще появился в нашей с детьми жизни. Вселенную и любимую Нинель, которая, кстати, что-то уже пару дней молчит…

________________________

История Демьяна и Анфисы Нагорных в романе - "Его маленький чертенок"