ВПЛАМ: Шрамы, что превратились в морщины

Глава 24

[Ияков: …]

Приближался день. Ияков спокойно восседал на одной из лавочек шумного Рибла, пожёвывая в зубах чёрные семечки подсолнуха. Его глаза были скрыты под соломенной пастушьей шляпой, а меч был скрытно прикреплён к спине.

[Ияков: …]

За это время добрую половину города восстановить, конечно, не успели, но, по крайней мере, приложили хоть какие-то усилия: кое-где понатыкали временные хижины и тропки, а в некоторых местах даже открыли шахты (всё-таки земля изрядно взрылась, и взору жителей открылись месторождения угля и меди).

Как раз в этих трущобах и находился сейчас мускулистый юноша в плотной белой рубахе. Здесь стражников особо-то и не было, да и слухи собирать было гораздо легче.

[Ияков: …]

И за одно лишь утро он уже успел собрать довольно много информации.

Когда Инул Кеерфаген погиб от рук Иякова и уничтожил половину города (хотя, технически, это сделал сам тогда ещё лысый юноша), власть перешла в руки Пинбладу и его группировке «Клыки».

Однако она обосновалась здесь ненадолго: в конце концов, это были обычные бандиты, а не полноценные правители или воины.

Узнав о том, что в таком богатом графстве воцарилась анархия, и она лишилась, не много – не мало, а целого псилактика, в неё вторгся совершенно другой правитель – император Сифиз Солнечный.

Он прибыл из южных земель Континента. Выходец из вечно благоухающих и вечно раздираемых междоусобицами Вифр, Сифиз сумел объединить под собой весь Юг и добраться аж до Рибла, который, как раз, граничил с его империей.

[Ияков: …]

Неизвестно было, какой именно способностью владел этот Сифиз, но одно было ясно: просто так такие огромные территории не захватывали. Южане были знамениты своими сильными псилактиками: там их было больше всего, и они по необъяснимым причинам имели гораздо более агрессивные способности.

Тем не менее, до этого он, судя по всему, боялся Инула Кеерфагена, и из-за этого не вступал на его территорию.

И не мудрено: учитывая то, как то одной лишь атакой стёр с лица земли половину графства, опасаться было чего.

[Ияков: …]

Ияков бы и явился к нему прямиком во дворец и попытался бы что-нибудь сделать, но пока это замышлять было рано: надо было разведать побольше.

[Ияков: …]

Да и к тому же Сифиза сейчас не было в самом Рибле: он отправился ради какого-то их южного праздника обратно в Вифры.

Однако через три дня был назначен парад в честь его величия, на котором он и должен был присутствовать.

[Ияков: …]

Ияков злобно ухмыльнулся.

[Ияков: …]

Не мудрено, что юноша задумывал сорвать шествие императора и прилюдно унизить его перед всеми его почитателями – более суровой и оскорбительной процедуры придумать было трудно. Но Ияков хотел сделать всё максимально жёстко и, самое главное, отработано, так что надо было подготовиться к битве и разузнать о других слабостях правителя.

[Ияков: …]

Ияков дожевал последнюю семечку, сплюнув шелуху себе под ноги, и двинулся вглубь города, пряча свой лик. Нет – его никто не искал. Как он и рассчитывал, стражники у ворот просто побоялись признаться начальству в своей некомпетентности, и ему всё сошло с рук. Наверняка, им было очень неприятно, что их заставил так прогнуться обычный пастух.

[Ияков: …]

Солнце слепило также, как и тогда: ярко и пресно, словно Ияков бродил по страницам какой-то разукрашенной книги, а не по реальному городу. Слава богу, не было дождей.

Хоть раньше холм, на котором располагался Рибл, и помогал его жителям избегать потоков воды, то теперь вся эта конструкция нарушилась, и неподалёку от города даже образовался целый прудик, в который тут же накидали рыбы из такой далёкой речки.

Беднякам из трущобы, конечно, весело не было, но теперь хоть рыбный промысел был возможен в долгосрочной перспективе.

[Ияков: …]

Но хватит разглагольствовать о Рибле, всё-таки история у нас про Иякова.

[…: …]

Стоп, а куда он делся?

***

[Ияков: Здравствуйте, я слышал, что у вас сейчас есть свободные рабочие места?]

[???: Вай-да калимхай! Пастушья харьбала!]

Под тканным навесом, весь усеянный бумагами сидел смуглый мужчина со сгорбленным носом, чёрными курчавыми волосами и плотной монобровью. Он только и делал, что вытирал со лба пот, пытаясь разобраться в этом множестве документов на столе. К тому же дул ветер, так что он панически каждый раз хлопал по бумаге, когда она пыталась улететь прочь.

[???: Ты работать можешь, харьбала?]

[Ияков: Могу.]

[???: Вот молодцебала! А то здесь одни пидорбала!]

[Ияков: Так я…]

[???: Так, харьбала, не пудри мне тут калмайнан! Вон те мои аркамы, к ним иди – они путь покажут.]

[Ияков: К кому?]

Хоть мужчина и тыкал в сторону, где толпились люди, кого именно он называл «аркамами» было непонятно. По крайней мере, это был кто-то живой.

[???: Да твою ж назар! Вон те мои аркамы, кто в стали стоит, видишь, харьбала?]

[Ияков: Воины что ли?]

[???: Я этот ваш хуйпеньтонский не пойму, катись отсюды, харьбала!]

[Ияков: Ладно.]

Приняв из протянутых рук мужчины молоток и гвозди, Ияков молча проследовал к толпе. Там, и правда, стояла, пара смуглых стражников.

[Стражники: Делай.]

Ияков всю свою жизнь думал, что это он был немногословным, но эти ребята, видимо, хотел его в этом превзойти. Хотя, судя по тому мужику, их язык они не то, чтобы сильно знали, так что лучше уж так, чем бесконечные «бала».

[Ияков: …]

Работа здесь была самая, что ни на есть, банальная: скоро должен был пройти парад, и император собирался взойти по лестнице на самую вершину Рибла, и оттуда провозгласить о своём величии. Ранее холм теперь как раз выглядел так, что одна сторона была до ужаса крутой, а другая – пологой.

Как ни странно, для подъёма Сифиз избрал именно крутую сторону, на которой ничего кроме развалин толком-то и не было. Одним занимались тем, что укладывали ступеньки, а другие воздвигали заграждения. Да – работы было полно, так что и людей нужно было прямо-таки огромное количество. Именно поэтому и появилось объявление о том, что набирали сюда всех, кто хотел, а платили по окончанию в два раза больше, чем обычно на таких работах.

[Ияков: …]

Лучше места для того, чтобы разведать именно церемонию, найти было трудно. В конце концов, таким образом Ияков не просто видел тропу, а лично её строил.

Он приблизился к кучке кирпичей, аккуратно уложенных кубом, и начал тихонечко и последовательно раскладывать их вместе с остальным множеством людей по склону. Она не была такой уж широкой: по ней максимум могли пройти два человека, да и то: не самые широкоплечие.

Ограждения тоже были не особо большими: скорее они были декорацией, чем какой-то мерой безопасности.

[Ияков: …]

Ияков понял лишь то, что восходить по этой лестнице собирался не весь легион императора под фанфары, а только он. К тому же, тот не особо волновался по поводу покушений – видимо, он, и правда, был очень сильным псилактиком.

[Ияков: …]

Это было удручающе осознавать. Раз его нельзя было убить, тупо воткнув нож в горло, надо было как-то выкручиваться из ситуации.

[Ияков: …]

Ияков уже изрядно вспотел: больше от жары, чем от труда, но всё-таки. Рубаха у него была плотная, да и меч, нагревшийся под пекущим солнцем, знатно так обжигал голую спину.

Его и так и сяк никто не знал, так что он всё-таки схватился за свою соломенную шляпу и подвесил её на бок.

[Ияков: …]

Его чёрные волосы были довольно длинными: правда, теперь он их завязывал пучком на затылке, из-за чего локоны визуально лишь ровными линиями тянулись от лба к макушке и дальше.

Выглядел он гораздо лучше, чем раньше: по дороге сюда, конечно, никаких врагов особо не встретилось, но вот подкачиваться в перерывах он не забывал: пресс, бицепсы, трицепсы, спина, плечи, ноги, икры – всё было на уровне.

[Ияков: …]

Голубые глаза выглядели чуть спокойней, чем обычно, а щетина была всё такой же не отросшей, но и не сбритой.

Благо, что никто не мог узнать его в таком состоянии. В конце концов, он…

[???: Ияков?]

Неподалёку от него разнёсся чей-то приятный женский голос, такой знакомый и такой… Забытый.

[Ияков: А?]

Вся в поту, воздвигая ограждения, махала ему рукой белокурая девушка со слегка подзагоревшим лицом, белоснежными воздушными ресницами, приподнятой губкой и небесно-голубыми глазами, которые настолько выпучились, словно она увидела призрака.

[???: ИЯКОВ!]

Девушка взвизгнула от накатившей радости и, побросав инструменты, прыгнула к юноше на плечи, крепко его обняв. Тот, тем не менее, лишь поднял руки и недоумённо взирал вниз.

Она стояла в самом обычном рабочем халате да розовой, уже испачкавшейся косынке. Ладони были в мозолях, как и пятки.

[???: Как же долго тебя не было… Я уже подумала, что ты умер, но всё равно в душе верила, что ты вернёшься ко мне.]

[Ияков: Эмм… Ты кто?]

[???: Что?]

Девушка резко отпрянула от юноши.

Да, конечно, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это была Луза. Тем не менее, Ияков реально ни разу даже не задумывался о том, что он кого-то там должен был спасти вместе Вигиром Фалем в Рибле. Да он и самого Вигира не вспоминал, что уже говорить о своей вечно ненужной спутнице.

[???: Я Луза! Ты забыл что ли меня?!]

[Ияков: Луза?... А ты в каком борделе работаешь?]

[Луза: КАКОЙ БОРДЕЛЬ?! МЫ ЖЕ С ТОБОЙ ВМЕСТЕ ВСЮ ЖИЗНЬ РОСЛИ! МЫ ИЗ ГЕРДАНА!]

[Ияков: А… Вспомнил… Ты же… Ты же…]

[Луза: …]

[Ияков: Дочь… Дочь… Дочь старосты!]

Ияков в кои-то веки вспомнил, кто была эта девушка перед ним, и вместе с ответом эффектно щёлкнул пальцами, словно выстрелив ей в грудь.

[Луза: И где ты был всё это время?]

[Ияков: Ну, сначала я занимался Линчем. После того, как я убил его, меня выслали далеко-далеко. Там я послонялся и решил вернуться обратно.]

[Луза: За мной?]

[Ияков: Ээ… Да, конечно, за тобой.]

[Луза: Какой же ты ми-и-илый!]

Луза тут же забыла о том, насколько же обидно было то, что он её не узнал, хоть и был в девичьих глазах неким избранником, и снова бросилась ему на плечи.

[Луза: Меня заточили в темницу злые люди и долго там держали. Потом сверху всё уничтожилось, и я смогла сбежать, как и множество других девушек. Что-то снесло почти половину города – представляешь?]

[Ияков: Примерно да… Тяжело это не заметить.]

[Луза: Когда я выбралась, то не смогла найти ни тебя, ни Вигира. В итоге, я устроилась на стройку: тут и так всё снесли, так что свободных рук стало много, а мест, где их можно было бы применить, - мало.]

[Ияков: Ясно…]

Иякову не особо прельщала идея беседовать с Лузой. Только он решил относиться к делам более серьёзно, как его тут же снова обвесили такой обузой, как эта девушка. Теперь её надо было защищать, её беречь, спрашивать её мнение, смотреть, чтоб она не натворила чего-нибудь.

[Ияков: …]

Хотя… А кто его вообще заставлял с ней и дальше вестись? То, что он её встретил и она снова вклинилась в сюжет, ещё совсем не значило, что он должен был с ней общаться.

[Ияков: Пока.]

Юноша развернулся и зашагал прочь от стройки, засунув руки в карманы (старая привычка).

[Луза: Что? Куда?]

[Ияков: Эх…]

Ияков развернулся и коснулся краешками пальцев до девичьего нежного лба, из-за чего она с опустевшими глазами застыла на месте.

[Ияков: Отвянь.]

Юноша слегка оттолкнул её от себя и угрюмо проследовал вон. Солнце ещё висело в самом зените, так что времени было полно.

[Ияков: …]

***

[Ияков: …]

[???: Звиняй, мужик, ничего другого тебе предложить не могу. Людей много, мест мало – сам понимаешь. У нас тут селятся только по трое. Для тебя местечко как раз найдётся: там ни беспризорников, ни стариков, ни детей, ни этих южан…]

Последнее лысый хозяин гостиницы проговорил с каким-то отдельным остервенением, чуть не схаркнув в сторону (всё-таки он был в собственном заведении, и убирать это было потом непосредственно ему).

[Ияков: Пойдёт. Что по цене?]

[???: Две монеты.]

[Ияков: Так мало?]

[???: Так вы даже не за комнату платите, а за кровать. Задеру, так сразу беспорядки начнутся – мне они не нужны. Люди и не такое за кров чудят.]

[Ияков: Тоже верно.]

Ияков опрокинул пару медных кругляжков на стойку и получил в руки оловянный ключик – да, именно настолько всё плохо было сейчас в Рибле. Впрочем, теперь на каждый номер надо было сразу по три ключа, а иногда и по четыре, так что владелец заведения просто не мог себе позволить заказывать такое количество стальных ключей.

Их могли украсть, и даже не для того, чтобы потом проникать в комнату, а банально для того, чтобы потом из них выплавить себе монеты – таким частенько промышляли всякие нечестные люди. Да, оловянные ключи были ненадёжными и часто трескались, но, по крайней мере, были дешёвыми и никто их не воровал.

[???: На, держи. Твой второй по правой стороне, прям здесь.]

Лысый мужик ткнул пальцем в одну из дверей: у Иякова она была очень светлой. Древесина здесь у всего декора была совершенно разных оттенков: всё было понатаскано бог знает откуда, так то наблюдать такое было немудрено.

[Ияков: …]

Ияков уже успел исследовать ту более-менее уцелевшую часть города и ничего такого особенного он там не нашёл. Люди жили более богато, да и всё.

Про Сифиза никто ничего не знал, говорили только, что он пришёл неожиданно, в небе стало настолько ярко, что все ослепли на день, а, когда прозрели, город уже был полон южанинами с оружием.

Звучало удручающе: вслепую сражаться Ияков не планировал: одно дело мимолётная вспышка, но не на целые же сутки.

[Ияков: …]

Однако сейчас на город прилёг сумрачно-пушистым пузом вечер, и узнавать что-то уже было слишком поздно. Надо было отоспаться и с первыми петухами пойти разведывать обстановку: в конце концов, все работы и обсуждения планов на день начинались именно с рассвета, так что пропускать такое было просто недопустимо.

[Ияков: …]

Ияков вставил ключ в дверцу, но она распахнулась сама от одного только напора на неё: видимо, уже кто-то сидел внутри.

[Ияков: …]

И да, он был прав.

Внутри уже было двое.

[???: Здравствуйте.]

[Ияков: Привет…]

В помещении было немного-немало, а просто три кровати, три стула и три тумбы со свечкой на каждой. По середине валялся большой круглый ковёр, когда-то белого цвета, но как посетителям, так и хозяину гостиницы было настолько плевать, что он уже давно стал чуть ли не чёрным.

[Ияков: …]

На одной кровати, уплетая батон хлеба в прикуску с тёмно-коричневой говяжьей колбасой, сидел молодой темноволосый паренёк с довольно-таки худым лицом, но прямо-таки толстенным носом-картошкой.

На тумбочке у него лежало свежее зелёное яблоко и большая линза на верёвке – судя по всему, у него было плохое зрение, так что ему приходилось использовать её при чтении текста.

Именно поэтому он, наверно, и так сильно прищурился, когда в комнату вошёл мускулистый юноша в белой рубахе с пастушьей шляпой на поясе.

[Ияков: …]

На другой же кровати, прямо в одежде спал какой-то человек. На нём был чёрный цилиндр и чёрный фрак вместе с чёрными туфлями. Он лежал в самом уголку, повернувшись лицом к стене, так что ничего про его внешность сказать было нельзя. Видно было только то, что у него на шее отчего-то свисала какая-та полосатая чёрно-белая лента. Да, это был галстук, вот только на Континенте никогда ещё до этого не водились галстуки, и никто не знал, что это вообще такое.

[Ияков: …]

Ияков лёг на свою кровать и тут же закрыл глаза.

[Ияков: …]

Он пытался заснуть.

[Ияков: …]

Но нет: у него не получалось. Было ещё слишком рано, да и он к тому же ещё не успел устать.

[Ияков: Гхм…]

[???: …]

[Ияков: Что забыл здесь?]

[???: Мм?]

Слеповатый юноша удивлённо оторвался от своей трапезы.

[???: Это вы мне?]

[Ияков: Да.]

[???: Я работаю тут неподалёку. Меня Радмир зовут.]

[Ияков: Ияков.]

[Радмир: Удобная вещь эти гостиницы: мне-то ничего особо кроме кровати да крыши над головой и не надо. Да и цена божеская.]

[Ияков: Даже слишком божеская.]

[Радмир: Ага, у меня на родине за такие деньги можно было разве что яблок штуки три взять.]

[Ияков: У меня две медовухи.]

[Радмир: А вы откуда?]

[Ияков: Из Гердана.]

[Радмир: Ничего себе… Неудивительно, что вы про медовуху. Я слышал, она у вас там самая лучшая.]

[Ияков: Не гурман – не могу сказать. Я её что там, что здесь пробовал – те же яйца, только в профиль.]

[Радмир: Удивительно. Я думал, что у вас в Гердане все в медовухе разбираются.]

[Ияков: Ну а ты откуда?]

[Радмир: Из Кихтиля.]

[Ияков: И что: разбираешься в снастях?]

[Радмир: Хехе! А ведь и не поспоришь…]

[Ияков: …]

[Радмир: …]

[Ияков: …]

[Радмир: Уже… Уааааа!... Спать пора…]

[Ияков: Спокойной ночи.]

[Радмир: Вам того же.]

Юноша дожевал свой хлеб и тут же, расправив простынь, уткнулся лицом в подушку. Не прошло и секунды, как он погрузился в сон.

[Ияков: …]

Ияков внутри даже позавидовал, как он так быстро это сделал.

[Ияков: …]

Он снова закрыл глаза и постарался ни о чём не думать. И, как ни странно, ему тоже удалось быстро уснуть.

[Человек в цилиндре и галстуке: …]

В этой комнате теперь не спал только один человек.