ВПЛАМ: Шрамы, что превратились в морщины

Первая капля

[Ияков: …]

[Луза: …]

[Ияков: А как думаешь, что там за облаками?]

[Луза: Не знаю… Наверно, рай или что-то ещё… Ты разве не пробовал прыгнуть выше облаков?]

[Ияков: Вроде да… Но, не знаю – мне всегда казалось, что это странно…]

[Луза: Прыгать выше облаков? Ну да – не совсем свойственно для людей, хихи…]

[Ияков: Да нет, я о другом… Знаешь, ведь мир такой огромный, такой необъятный – даже немного жутко становится от того, сколько же всего многого ты в нём не знаешь, к скольким вещам ты не готов, сколько неприятностей тебя там поджидает… И после такого лезть к облакам… Не то, чтобы я боюсь, - просто не хочется.]

[Луза: Ну почему же? По-моему, за облака как раз-таки надо лезть.]

[Ияков: ???]

[Луза: Ведь, когда небо ясное, то ты видишь весь его – небосвод, а когда всё в облаках или тучах, то за ними может что-то прятаться.]

[Ияков: То есть ты хочешь сказать, что, как раз скаканув в небо, и не останется ничего неизведанного?]

[Луза: Я считаю, что так… Если бы небо было ужасно, тучи не прятали бы его от нас.]

[Ияков: …]

[Луза: …]

[Ияков: Наверно, ты права… Зря я остерегался небосвода.]

[Луза: Непривычно слышать от тебя, что ты чего-то оберегаешься. Ты же у меня такой сильный и всегда рвёшься напролом.]

[Ияков: Да… Наверное так… Рвусь напролом…]

[Луза: …]

[Ияков: …]

[Луза: …]

[Ияков: Не знаю… Мне это не нравится…]

[Луза: Что именно?]

[Ияков: Вот этот вот «напролом»… Я ведь постоянно пытаюсь сделать всё максимально хорошо… Максимально качественно и эффективно… А получается херово всегда и выглядит ещё так, словно я наобум всё делаю… Я ведь, ну… Тупой. Правда ведь тупой… И я не знаю, что мне с этим делать…]

[Луза: Зай.]

[Ияков: Чего?]

[Луза: Ну кто тебе сказал, что ты тупой, а?]

[Ияков: А тут и без советчиков всё понятно.]

[Луза: А я так не думаю. Разве тупой человек бы смог так хитро побеждать своих противников и придумывать такие сложные тактики? Разве тупой человек смог бы преодолеть свои слабости и свою дурную славу и стать настолько сильным и уверенным в Гердане? Разве тупой человек бы умудрился пережить столько сражений и неприятностей и остаться верным своей цели?]

[Ияков: Наверное, ты права…]

[Луза: Не накручивай себя, Ияков. Знаешь, иногда вообще не думать даже правильней, чем всё вечно размусоливать в голове. Так жить легче.]

[Ияков: А правильней?]

[Луза: Так как какая разница? Зачем жить правильно, если ты при этом живёшь несчастливо?]

[Ияков: …]

[Луза: …]

[Ияков: Как же ты права, Луза.]

[Луза: …]

[Ияков: Мне всю жизнь не хватало кого-нибудь, с кем можно было бы вот так просто поговорить, обсудить что-то личное и сложное.]

[Луза: Теперь ты всегда можешь поговорить со мной… В конце концов, я твоя, а ты мой… И я люблю тебя… И буду любить вечно…]

[Ияков: Я тоже.]

***

Светило солнце и по небу плыли облака. За горизонтом было ярко и безмятежно, как и на душе у Иякова. Он отбросил всё то лишнее, что мешало ему просто наслаждаться жизнью… В первый раз он почувствовал, что такое быть счастливым.

[Ияков: …]

Это уже был третий их день вместе, но по ощущениям они прожили вместе чуть ли не год. Ияков ходил и охотился, Луза собирала фрукты и ягоды, они вместе гуляли и разговаривали, вечером сидели у костра, а ночью наслаждались друг другом.

Сейчас вот юноша с голым мускулистым торсом бродил средь деревьев и выискивал зелёную лань, которую он видел недавно. Сегодня он хотел сделать сюрприз девушке и принести наконец хоть что-то новое помимо этих кабанов. Только вот, если последние довольно просто ловились и свежевались, то в существовании этой лани Иякова вообще сомневался – он то и дело видел её очертания, но она тут же ускользала куда-то в тени деревьев, лишь на прощания взмахнув своим миниатюрным хвостиком.

[Ияков: Сука…]

Он бродил здесь уже час, но треклятого зверя всё никак поймать не мог, хотя, казалось бы, он был быстрее всего, чего бы то ни было. По идее, он мог бы просто стереть весь лес с лица земли, но такое бы Луза точно заметила, и сюрприз бы накрылся медным тазом.

[Ияков: Олень, олень, олень…]

Ияков никогда в жизни не охотился на оленей, но примерно понимал, как себя вели животные, в целом – они прикладывали все возможные силы, что выжить. Как, однако, это вообще было связано с этим странным петлянием меж стволом, было совершенно не ясно.

[Ияков: !!!]

По середине этих размышлений юноша снова увидел краешек зелёной шёрстки, едва различимый меж покачивающейся на ветру листвы.

[Ияков: Попалась.]

Сверхзвуковым рывком юноша сиганул вперёд, что аж деревья чуть не согнулся пополам от его напора. Молнией он вонзился в то место, где стояла лань, но здесь уже никого не было. Он резво взглянул в лево и заметил её, бегущую от него. Юноша даже посчитать физически не мог, какая же умопомрачительная скорость была у этого существа.

Не оставляя варианта догнать лань, Ияков пустился вслед за ней, попутно разрубая землю под своими ногами дымовой ладонью.

«Земля. В тебе много корней. Стань моим союзником»

Деревья задрожали и корни повылезали из почвы, словно щупальца древнего кракена. Они начали вдалбливаться в друг друга, создавая целые преграды и кишащие ямы, но лань мало того, что неслась всё с той же бешеной скоростью, так ещё и начала успешно перепрыгивать все появляющиеся препятствия на своём пути.

[Ияков: Сука… Это не поможет, надо как-то повоздействовать на саму лань… Но как?..]

Скорость была невероятная, и думать было также невероятно тяжело. Тем не менее, думать надо было.

Или нет… Что там говорила Луза? «Знаешь, иногда вообще не думать даже правильней, чем всё вечно размусоливать в голове»

[Ияков: Фухх…]

Прямо на бегу, мчась со скоростью звука, если не света, он просто закрыл глаза, сделал сильный выдох и отключил свои мозги.

[Ияков: …]

Здесь было пусто и тихо. Но нет – что-то было слышно. Хотя даже не слышно – просто юноша что-то чувствовал.

Он чувствовал рост, чувствовал ёрзание, чувствовал течение, чувствовал ползание, чувствовал жадное впитывание солнечных лучей, чувствовал похрустывание коры, чувствовал покачивание на ветру.

Он не слышал, не видел, не чуял это – он будто сам это переживал, вставая на место дерева, червяка, листика, травинки, муравья и тому подобного.

В этой тишине не было ничего, но было так много всего – это были не звуки, не образы и не мысли…

Это были сущности.

[Ияков: …]

И тут он почувствовал какую-ту самую яркую сущность. Она трепалась и пульсировала, дрожала и безостановочно куда-то рвалась, пытаясь убежать.

«Тебе не надо бежать. Я не враг тебе. Подойди ко мне. Смирись и не рвись»

Сущность затрепетала, взвизжала каким-то странным писком, совершенно неуловимым для ушей, и заткнулась, перестав куда-то рваться.

[Ияков: …]

Ияков открыл глаза.

[Ияков: …]

Лань стояла прямо перед ним. Зелёная. С листьями вместо ушей и ягодами вместо глаз.

[Ияков: …]

Она смотрела на него так преданно и как-то безжизненно, словно понимала, что её ждёт.

[Ияков: …]

Но Ияков глядел на неё ликующе.

[Ияков: Наконец-то, блять, я тебя поймал.]

Улыбнувшись, сказал он и отрубил существу голову взмахом своей дымовой ладони.

***

[Ияков: …]

Мускулистый юноша освежевал тушу лани и сейчас уже нёс её в заранее подготовленном из листьев мешке обратно к месту их проживания. Мясцо ещё, конечно, не было зажарено, но уже можно было сказать, что оно было самым нежным, что Ияков когда-либо видел.

Довольный, он тихонько перешагивал через выпирающие после его погони корни, размышляя о том, как же он сейчас обрадует Лузу. У них в некотором роде даже было такое милое соревнование: каждый пытался удивить другого: вчера вот девушка из каких-то чудо-цветов сделала очень и очень мягкую подушку, на которой они оба и спали (да, она была достаточно большой сразу для двоих).

[Ияков: …]

А вот и показался их лагерь – обуглившийся кружочек из-под костра, застеленная кабаньими мехами кровать, импровизированная умывальня с ведром воды из ручейка неподалёку, сотканные вчера для Лузы качели на ветке дерева.

[Ияков: …]

Здесь было всё, что только душе было угодно для счастливой жизни и прекрасных вечеров.

[Ияков: …]

Вот только здесь не было Лузы. Был только полдень, так что её и не должно было быть, но Ияков тем не менее слегка тосковал и волновался. Это чувство вообще для него было новым – раньше, в какие бы страшные и безвыходные ситуации он не попадал, он был максимально спокоен и уверен в своей победе.

Но во всех тех баталиях на кону была лишь жизнь самого юноши… А теперь он ручался за дыхание своего самого близкого человека.

[Ияков: …]

Ияков положил мешок на пол, слегка потянулся, отжался пару десяток раз, подтянулся на стволе всеми возможными хватами и наконец пошёл собирать ветки для костра и разламывать деревья в труху для брёвен.

Он бы мог класть и целые деревья в огнище, но так бы у него был бы не миленький костёрчик, а пламя апокалипсиса.

[Ияков: …]

Накатывал вечер. Пылающее зарево лениво спускалось по лестнице из синих туч в закрома небосвода, на прощание окидывая Ияков раздражённым взглядом.

[Ияков: …]

А Лузы всё не было.

[Ияков: …]

Лань уже была приготовлена и разрезана, вот только мясо уже подостыло от ожидания. Всё было разложено на самых красивых и плотных листах, которые Ияков только смог найти.

Вот только обе тарелки были полными, по залитыми кровью рёбрам ползали голодные мошки.

[Ияков: …]

Никогда ещё Ияков не чувствовал себя таким слабым, таким уязвлённым и несчастным. Его любовь… Его счастье… Оно куда-то исчезло…

[Ияков: …]

Несколько часов назад он отправил за девушкой ту самую громадную птицу, вот только она так и не вернулась.

[Ияков: …]

Ияков встал. Встал и пошёл в тот лес, где должна была быть Луза.

Здесь было темно. Темно и пусто. Но, что самое страшное, безлюдно.

[Ияков: …]

Он бродил меж одного ствола к другому и каждый раз вдалбливал свой кулак в очередное дерево, разрывая его на части.

Глаза юноша были такими же опустошёнными, как и все эти просеки. Он не говорил, не курил и даже ни о чём не думал. Ему просто было невероятно страшно.

[Ияков: …]

И, казалось, что бродил он целую вечность…

**…

[Ияков: !!!]

Ияков неожиданно заметил какой-то странный огонёчек – крошечный, но яркий – такого лиловатого цвета.

В это же мгновение он был в миллиметре от него, и стало ясно, что это был чей-то глаз.

Существо перед ним было формы…

[Ияков: …]

Неважно, какой формы оно было – сейчас оно походило на размазанную от удара юноши лепёшку. Ияков даже не раздумывал над тем, что вообще это было и как оно относилось к Лузе.

[Ияков: …]

Вдали мерцали ещё сотни таких лиловых огоньков.

[Ияков: Абсолют.]

Мышцы юноша в мгновение ока выросли просто до сумасбродного уровня, сам он стал выше шире, его глаза заискрились голубым, а дымовые кулаки сжались с полноценным хрустом.

Буквально через мгновение он вспышкой ворвался в один огонёк, другой – в лесу началось самое настоящее месиво из странных существ. Все они кровавой рябью размазывались по общей картине мрака, не успевая даже осознать, что вообще происходило.

Иякову уже было плевать на какие-то там свои предпочтения и тупую гордость – он использовал все 100% своей силы, он был защищён от всего и был готов на всё.

[Ияков: …]

Спустя пару сотен существ он остановился. Весь в крови, с дымящимися кулаками и стопами.

[Ияков: …]

Перед ним возвышалось что-то до ужаса громадное. Оно было лиловым, походило на огромную непропорциональную жабу с головой трёхрогого козла, изо рта которого торчал длиннющий, брызгающий пламенем язык.

И что самое главное, прямо над ним парила какая-та сфера, в которой даже отсюда была видна чья-та до боли знакомая, но какая-та позабытая рожа.

[???: Узнаёшь меня, ублюдок?!]

[Ияков: Чего блять? Прушка?]

[Прушка: Меня зовут Пётр, сука!]

В сфере, зависшей в воздухе был не абы кто, а тот самый пухловатый паренёк, который когда-то наливал кружку медовухи Иякову на задворках Гердана.

Вот только что он здесь делал – настолько далеко от его родного дома?

[Прушка: Не её искал?]

Прушка обернулся и выволок что-то на обозрение Иякову.

[Ияков: …]

Он держал за волосы Лузу, которая была уже без сознания, с заплаканными глазами и кровью, вытекающей изо рта.

[Прушка: Я отомщу тебе за отца! Когда-то я был слабый, но теперь я сильный, так что…]

Ияков молнией взметнул в воздух, рванув прямо в сферу, но огромное лиловое чудовище с такой же безумной скоростью хлестнуло его своим пламенным языком, и его тело кометой вонзилось обратно в землю.

[Прушка: Идиот! Даже не надейся меня победить, сегодня ты умрёшь!]

[Ияков: …]

Мускулистому юноше было не до разговоров. Его глаза прямо-таки заискрились голубым пламенем, а ногти начали проникать под мясо из-за чрезмерно сжатых кулаков.

[Ияков: …]

Его переполняла ненависть и тревога. Он поднялся на ноги и перевёл свой мёртвый убийственный взгляд на чудовище перед ним. Его язык уже рвался к нему со скоростью, превышающей звук, так что юноша и не слышал его приближения.

[Ияков: …]

Юноша схватился за язык, и всю его руку объяло пламенем. Со всей силу он потянул его на себя, и плоть поддалась, во только к нему пришлёпнулся лишь другой конец языка – чудовище просто отбросило его, как ящерица скидывает свой хвост.

Тем не менее, в отличие от ящерицы эта козложаба просто отрастила другой ещё больше и со всей дурей замахнулась им на Иякова.

[Ияков: …]

Ияков который раз заблокировал удар своим локтём, но теперь мощь атаки была настолько неукротимой, что он втоптался в землю.

[Ияков: РГХААА!!!]

Юноша со всей силы вдарил ногами по языку, и он с сумасбродной скоростью отлетел обратно, приземлившись прямо на рожу чудовища. Его кожа слегка обожглась и прошипела, а пламенный язык сменился другим – ещё больше и смертоносней.

[Ияков: Фух…]

Ияков спокойно осмотрел своего врага и, высунув из-за уха сигарету, очень сильно закурил. Глаза покраснели, а мозг заплыл туманом.

[Ияков: …]

Накатывало. Сигарета казалось такой забористой – не стоило наверное пыхтеть её всю вчерашнюю ночь, да и позавчерашнюю тоже…

[Ияков: …]

В голубых глазах мутнело, но от этого было только легче.

[Ияков: Ргхаааа!!!!!]

Юноша ринулся прямо на монстра и принялся раз за разом наносить удары по его туловищу.

[Прушка: Это бесполезно! Тебе суждено сдохнуть, просто сдайся!]

Действительно – никакие атаки не могли нанести ни малейшего вреда чудовищу. Как бы Ияков не колошматил его кулаками и ногами, эффекта было ноль. Даже своей способностью сделать ничего не удавалось, словно это существо не было ни живым, ни мёртвым.

[Ияков: Хм…]

Но язык то смог обжечь кожу создания…

[Ияков: Корни…]

Ияков прикоснулся к земле, и из-под неё вырвались толстенные древесные корни, в то же мгновение обвившие его ноги. И нет – они не мешали ему двигаться, они просто удлинялись вслед его шагам.

Юноша вскочил вверх и устремился прямиком к сфере, где находился наблюдающий за всем Прушка и бессознательная Луза.

В это же мгновение, как и ожидалось, к нему понёсся язык создания. Не растерявшись, Ияков схватился в него руками и зубами, и корни с бешеной скоростью помчали его обратно, отчего язык с корнем вырвался изо рта козложабы.

[Ияков: …]

Ияков снова закурил, снова прыгнул ввысь, и снова его пресёк язык – теперь уже настолько огромный, что затмевал собой, казалось, всё небо.

[Ияков: Мой шанс.]

Разум был уже затуманен в край, но от этого тяжелее не становилось.

Ияков резко схватился за свою ногу и оторвал её от таза, расплескав по мраку ночи свою алую кровь. В ту же секунду он перевернул её и острой поломанной костью вонзился в громадный язык.

Силы было недостаточно, чтобы его порвать или разрушить, да и плоть с куска тела быстро начала гореть. Никотиновая пелена смешалась с туманом боли, но юноша всё ещё держал себя в руках.

[Ияков: КОРНИ!!! РГХАААААААААА!!!]

С боку появились ещё одни корни, и Ияков крепок вцепился в них, волоча за собой ещё не оторвавшийся язык создания. Они пронесли его до самого верха и наконец изначальные корни потянули его вниз, отчего пламенеющий пласт адского огня с грохотом приземлился прямо не голову монстра.

Чудовище завопило и начала истерично топать ногами, но придавивший его язык был уже больше самого существа и, как бы он его не отрывал, толку от этого не было.

Кожа начала слезать, а из под мяса показались кости и на последнем издыхании козложаба сдохла под собственным пламенем.

[Прушка: ЧТО?! ЭТО… ЭТО НЕВОЗМОЖНО!!! НЕ…]

Сфера лопнула и с огромной высоты вниз понеслись толстоватый паренёк, размахивающий руками и тело девушки.

[Ияков: Луза…]

От табака уже не было понятно, что происходит, но Ияков видел её – свою любовь. Он молнией рванул прямо к ней, выставив перед собой руки.

[Ияков: …]

[Луза: …]

Прямо в падении она очнулась. Её локоны развевались, словно крылья ангела, а голубые глаза были спокойны и безмятежны, как никогда. Увидев юношу, на её окровавленном лице появилась милая улыбка, и её губки немножко задрожали.

[Луза: Я люблю тебя, Ияков.]

Летящий со скорости звука юноша плакал от счастья, он был так рад, что улыбка его расползлась до самых ушей. Его любовь, его жизнь, весь его смысл был спасён.

Он никогда больше её не отпустит, никогда больше не подвергнет опасности. Теперь в этом мире останутся лишь он и она, лишь Иякова и Луза. Никаких больше драк и баталий, унижений и мучений – только любовь и безмятежное счастье.

[Ияков: Я тоже тебя лю…]

Сказал Ияков, который не рассчитал скорость и разорвал девушку на части, пролетев сквозь неё и втаранившись лицом в километре от места битвы.