Там, где лежит вина

ГЛАВА 13

Раньше

Несмотря на нерегулярное питание, живот Джози начал округляться, свидетельствуя о беременности. Под рубашкой виднелся крошечный бугорок, и ей хотелось провести рукой по коже, почувствовать округлость, едва заметные изменения в своем теле. Она полагала, что это инстинкт, потребность беременной женщины дотронуться до своего ребенка. Но она не могла, руки все еще были скованы цепями.

Когда осенний ветер пронесся за окном тюрьмы Джози, Маршалл узнал ее тайну: его тело застыло на ней, а рука потянулась вниз, чтобы коснуться того, чего не могла коснуться сама Джози. Он быстро отодвинулся и уставился на неё. Она увидела, как дернилось его горло. Затем он отвел взгляд в сторону, к небольшому пятну света на стене.

— У тебя от меня секреты, Джози.

— У меня нет никаких секретов. — Как она могла что-то скрывать? Она была обнажена во всех смыслах. И знала, что это лишь вопрос времени, когда он догадается, что она носит его ребенка.

Маршалл встал, издав насмешливый звук, хотя в его движении было что-то другое. Осознание ее беременности потрясло его.

Джози приняла сидячее положение.

— Это и твой ребенок тоже.

Он замер, и она сглотнула, почувствовав подступающие слезы. Ей было так страшно, так одиноко, эмоции, которые она прятала в колыбели непрерывного сна, вырвались на свободу и окутали ее. Убьет ли он ее сейчас? Ее и жизнь внутри нее? Уничтожая все доказательства своего преступления? Может быть, теперь он уйдет навсегда, оставив ее умирать голодной смертью?

Ребенок, которого она носила, означал, что его ДНК надежно спрятана внутри нее. Как он мог допустить, чтобы она жила, чтобы жил его ребенок, если была хоть какая-то надежда избежать наказания за содеянное?

Ужас камнем лежал у нее в груди, сдавливая легкие.

Маршалл ушел, не сказав ни слова. Джози склонила голову и заплакала. Скоро наступит зима. В комнате, где ее держали в плену, будет холодно. Уже сейчас было прохладно, хотя матрас под ней не давал замерзнуть на цементном полу. Тем не менее, девушка постоянно дрожала, зубы стучали друг о друга. Температура падала, и в конце концов она умрет от холода, голода или жажды. Джози гадала, что из этого наступит раньше.

Она слышала Маршалла за окном, снаружи здания, слышала, как он расхаживает взад-вперед. Что он делал? Пытается разобраться в своей новой дилемме? Ей казалось, что там, наверху, похититель планирует ее гибель.

Но позже он вернулся, разбудив Джози в темноте ночи. Она вздрогнула, ее сердце бешено заколотилось, когда он что-то сделал над ее головой, где ее руки были прикованы цепями в том положении, в котором девушка лежала на матрасе. Одна рука освободилась. Ее сердцебиение участилось. Он освобождал ее? Или пришел убить? Сделать ей больно?

Она услышала звук расстегивающейся молнии, а затем он взял ее освободившуюся руку и провел ею по своему боку, когда навалился на нее сверху.

— Прикоснись ко мне, — потребовал он.

— Где? — спросила она, ее голос походил на карканье.

— Везде, — рявкнул он. — Как будто ты это серьезно.

Дрожащей рукой она провела по его боку и спине. Мужчина застонал, его дыхание участилось. Горячая слеза вытекла из ее глаза и потекла по щеке к уху. Он потянулся к ее руке и провел ею между ними. Его член был твердым, кожа была горячей. Джози подумала о том, чтобы обхватить его пальцами и сжимать изо всех сил. Но она все еще была прикована к стене. Если причинит ему боль, он заставит ее заплатить.

Маршалл грубо сжал ее груди, чувствительные из-за беременности, и девушка вздрогнула. Затем провел рукой по ее боку, слегка задержавшись, прежде чем перейти к выпуклости живота. Джози почувствовала крошечный толчок изнутри, один раз, а затем еще раз. Ее сердце заколотилось. Ребенок. Она только что почувствовала ребенка.

У него перехватило дыхание, по телу пробежала легкая дрожь, и Маршалл быстро убрал руку, как будто ее кожа обожгла его. Он тоже это почувствовал? Снова провел рукой по ее груди, и его живот соприкоснулся с ее животом, когда он опустился ниже. Затем снова замер, и из-под его маски донесся странный звук. Разочарование? Расстройство?

Он быстро встал, застегивая молнию на брюках. Девушка с трудом села, смущенная, настороженная. Неужели ее беременное тело, ощущение шевелящегося внутри ребенка помогли подавить его возбуждение? Она была рада этому, но не знала, чем это обернется для нее. Возможно, на данный момент — это ее единственная ценность.

Маршалл направился к двери, и она подумала, что он уйдет, но он отлучился лишь на мгновение, а когда вернулся, в руках у него был пакет с фаст-фудом и... одеяло. Мужчина бросил ей одеяло, его глаза блестели из-под маски какими-то эмоциями, которые она не могла разобрать. Почему он так заботился о ней? Она не могла этого понять. Он положил пакет рядом с ней, а затем повернулся и вышел за дверь. Дверь закрылась за ним, замок защелкнулся снаружи.

Когда его шаги стихли, Джози еще несколько минут сидела в тишине, разминая запястье и радуясь маленькой свободе. Почему он не пристегнул ее обратно? Да и имело ли это значение? Она все еще была пленницей, все еще не могла освободиться. Но теперь... теперь могла сама себя кормить. Могла взять еду, которую он оставил, и поднести ее ко рту. Хоть немного достоинства, что-то, напоминающее о том, что она все еще человек.

Джози достала из пакета бургер и картофель фри и с жадностью откусила несколько кусочков, почти не ощущая вкуса еды, отчаянно пытаясь унять жгучий голод в животе. Еще один толчок изнутри. Она опустила бургер на обертку и, поднеся свободную руку к округлившемуся животу, провела ладонью по тому месту, где почувствовала крошечный толчок. Сердце снова сжалось в груди, дыхание сбилось.

Я не одна. Ты здесь, со мной, не так ли?

Это казалось нереальным. Как чудо в том месте, где меньше всего ожидала его встретить. Она знала, что это не так, что это можно объяснить простой биологией. Грубыми выражениями. Ее изнасиловали, и она зачала. Но для Джози это было нечто большее. Что-то, что принадлежало только ей, что-то, красоты чего другие, вероятно, не поняли бы, и, возможно, она тоже не понимала, разве что на уровне, который с трудом могла объяснить. Звездный свет в потемневшем небе. Мерцание жизни там, где раньше была только тьма.

Крошечное существо внутри нее уже заявляло о себе, уже хваталось за жизнь, боролось за свое существование. И она была хранительницей этой жизни. Защитницей. Матерью. Волна любви захлестнула ее, так внезапно и так сильно, что у нее перехватило дыхание.

Придала ей сил.

Дала ей божественное предназначение.

Это воодушевило ее, вызвало яростное чувство защиты.

Ей нужно продержаться достаточно долго, чтобы Маршалл освободил ее или чтобы ее нашел кто-то другой. Может быть, какой-нибудь бродяга? Или кто-то захочет сдать в аренду заброшенное здание, где ее держали? Кто-то должен владеть этим участком. Даже если она ничего не слышала уже много месяцев, все равно оставалась возможность, что ее найдут — то, что Маршалл не мог контролировать. Повод для надежды. Ей просто нужно держаться за нее. Остаться в живых, чтобы у ее ребенка тоже был шанс на жизнь. Или умереть, пытаясь.

Это все, что у нее было. Все, что было у любого человека. Желание продолжать бороться всеми доступными средствами до последнего вздоха. Это то, что делала невинная жизнь внутри нее. И то, чего никогда не делала ее собственная мать, решив вместо этого погрязнуть в собственных страданиях, вымещать на Джози свой гнев, разочарование и отчаяние. Видя в собственном ребенке врага, того, кого нужно избить и использовать, чтобы облегчить свою боль.

Джози поклялась себе, что не будет уподобляется своей матери. Даже здесь, в этой адской темнице. Она была другой. Никто не сможет этого отнять. В ее груди горел крошечный огонь. Ее собственная борьба за жизнь. То, что нельзя украсть. Что-то, что не погаснет, пока она поддерживает этот огонь.

— Ладно, маленький боец, — прошептала Джози, проводя рукой по выпуклости живота. — Мы должны сделать это вместе. Ты ведь понимаешь это, правда? Ты будешь продолжать бороться, и я тоже. Обещаю.

Джози снова взяла бургер и откусила кусочек. Ей хотелось запихнуть его в рот целиком, съесть все до крошки, слизать жир с обертки. Но ей нужно было начать экономить. Если Маршалл будет долго отсутствовать, то ей нужно было распределять продукты так, чтобы не умереть с голоду.

Ей нужно было регулярно питаться, даже если маленькими порциями. Постоянный приток питательных веществ для ее ребенка.

Собрав всю свою силу воли, она завернула половину бургера обратно в бумажную обертку вместе с половиной упаковки картофеля фри. Затем бросила упаковку в пакет, скомкала салфетки и отбросила мусор к двери. Джози не знала, конфискует ли Маршалл ее еду или нет, и не хотела рисковать, поэтому спрятала ее под матрасом.

В стене была трещина, из которой во время дождя протекала вода. Не много, всего лишь маленькая струйка, которая стекала в другую трещину в полу. Несколько раз, когда ее мучила жажда, девушка наблюдала, как эта струйка стекает по стене и исчезает в полу. Это мучило ее — облегчение, которое было так близко и в то же время так далеко. Но теперь... теперь у нее была свободная рука, и она могла поймать капающую воду в ладонь и поднести ко рту.

Остаться в живых. Продолжать пытаться.

«Я не умру. Я не умру», — мысленно повторяла она. — «Теперь у меня есть причина жить».

И в тот вечер, засыпая, она не плакала.