Там, где лежит вина

ГЛАВА 43

Джози отступила назад, проверила, ровно ли висит картина, слегка поправила ее и снова отступила назад. Это выглядело так странно: картина с изображением цветочного поля на том месте, где раньше висела доска со списками и цифрами и означавшая надежду, которую она лелеяла в своем сердце восемь долгих лет. Мечта, которая наконец-то осуществилась. Ее сын найден. И будет жить с ней. Эта доска была пережитком прошлого. Она ей больше не нужна.

Девушка повернулась, вышла из своей комнаты и направилась в соседнюю спальню, над которой работала два дня, чтобы подготовить ее к приезду Калеба… Рида. Она должна была начать думать о нем как о Риде.

Она позвонила Рэйн и пригласила ее в гости, отчаянно желая занять себя, отвлечься. О Рейгане по-прежнему не было никаких новостей, и ее сердце разрывалось. То, что началось как несколько неловкий визит за кофе и пирогом, быстро и естественно превратилось в болтовню и немного в плач, когда Джози рассказала ей о том, что происходит в ее жизни, как бы невероятно это ни было. Рэйн, конечно же, видела эту историю в новостях, и, хотя она была потрясена, но в то же время невероятно ее поддержала. Джози была так рада, что обратилась к ней, доверилась ей, завела нового друга. Рэйн предложила помочь с комнатой, и пока они работали, рассказывала Джози подробности своей жизни, о недавнем разводе, о том, как муж применял к ней физическое насилие, как она собрала вещи, уехала к матери и больше не оглядывалась назад. Как тоже начинала жизнь заново в Оксфорде.

Рэйн была первой подругой Джози за восемь долгих лет, и она почувствовала, как внутри нее ослабевает напряжение от вновь возникшей связи. Это напоминание о том, как важны женщины друг для друга.

Вместе они убрали из комнаты все женские предметы декора... цветочные картины, антикварные керамические кувшин и таз, стоявшие на комоде. Они выкрасили стены в голубовато-серый цвет и заменили бледно-розовое и зеленое одеяло, покрывавшее кровать, на найденное Джози на чердаке, выполненное в голубых и белых тонах. Все было идеально. У Рида было достаточно места, чтобы добавить свои собственные вещи.

Джози присела на кровать и провела рукой по ткани покрывала. И вспомнила одеяло, которое Маршалл... вернее Чарли бросил в камеру склада, где она рожала. Одеяло, которое она использовала, чтобы обернуть новорожденного, когда впервые взяла его на руки.

Девушка зажмурила глаза и судорожно вдохнула. Сейчас она была одна, никакие разговоры не отвлекали ее от собственных мыслей, и у нее заболело в груди. Она чувствовала себя так глубоко потрясенной и не знала почему. А ведь должна была бы радоваться, не так ли? Она готовила комнату, где будет спать ее сын. Завершение долгих поисков, о котором она смела только мечтать. Джози говорила себе, что это просто нервы. Что будет трудная адаптация, и она должна быть реалисткой в этом вопросе. Но все наладится. И для нее, и для Рида. Так должно быть. Должно.

Зазвонил мобильный телефон, и она быстро встала, вернулась в спальню и посмотрела на номер. Неизвестный. Нахмурившись, приняла вызов.

— Алло?

— Привет, Джози, это Грэм Хорнсби.

Ее адвокат. Джози слегка напряглась. Что-то не так? Что-то с Ридом?

— Здравствуйте, мистер Хорнсби. Все в порядке?

— Да, все в хорошо, — заверил он ее. — Все в порядке. Я встречался с Дэвисами ранее. — Джози вздохнула. — Причина, по которой я звоню... Джози, я не должен говорить вам об этом, но...

— Что? — Она выпрямилась, беспокойство снова захлестнуло ее. — С Ридом все в порядке?

— Да, простите, с ним все в порядке. Он на бейсбольном матче. Его команда играет против команды Цинциннати. Он... он очень близко к тому месту, где вы находитесь, и мне не следовало бы ничего говорить, но, — он вздохнул, — у меня самого есть дети, внуки. Я могу себе представить...

Джози моргнула.

— Я могу пойти посмотреть?

Наступила пауза.

— Вы не должны позволять ему видеть себя. Вы должны пообещать это.

Она закивала головой, охваченная волнением. Увидеть сына воочию. Не на фотографии. А лично. Совсем близко. У нее перехватило дыхание.

— Да, да, я обещаю. Я не позволю ему увидеть меня.

Она услышала, как мужчина выдохнул в трубку.

— У меня могут быть неприятности из-за того, что я даже упомянул об этом...

— Не будет никаких неприятностей, обещаю. — Она отвела глаза в сторону. — Я позвоню своей подруге Рэйн. Посмотрим, сможет ли она мне помочь.

— Хорошо. — Мистер Хорнсби говорил так неуверенно, растерянно, как будто сомневался в себе и в том, что только что позволил ей сделать. Милый, по-отечески заботливый человек, у которого на глаза навернулись слезы, когда она рассказала ему о своих поисках ребенка. Человек, который взялся за ее дело безвозмездно после того, как Зак направил его к ней.

Зак.

При мысли о нем у нее внутри все сжалось. Боже, как же она по нему скучала. Так сильно по нему скучала, но сама отталкивала его. Это было необходимо, но все равно очень больно. И боже, он бы взбесился, если бы узнал, что она собирается сделать.

— Какое поле? — быстро спросила она, пока мистер Хорнсби не передумал.

Он сказал ей, и она на мгновение крепко прижала телефон к себе, словно сжимая самого пожилого мужчину.

— Спасибо, — выдохнула она. — Большое спасибо.

**********

— Ты уверена, что это хорошая идея, Джози? — спросил Рэйн, притормаживая у поля, где, как сказал ей мистер Хорнсби, Рид играл в бейсбол.

Вокруг было много народа, и она видела, что игра уже началась. Ее сердце учащенно забилось, дыхание стало поверхностным. Ей предстояло впервые за восемь лет воочию увидеть своего сына. Возможно, это была плохая идея, возможно, ей следовало просто подождать, пока его доставят к ней домой. Но этот момент будет неловким и эмоциональным, она не знала, как Рид отреагирует на нее, а ей просто хотелось увидеть его. Она жаждала этого. Посмотреть него без его ведома хотя бы на несколько драгоценных мгновений. Ведь это не могло быть так уж плохо, правда?

Она сказала офицерам у себя дома, что собирается вздремнуть, но затем позвонила Рэйн, которая пришла к ее входной двери и под видом соседки, отвлекая офицеров на минуту, пока Джози пробиралась к выходу, а затем встретилась с Рэйн на дороге. Она оставила телефон дома, зная, что на нем есть GPS-трекер. Пришлось приложить немало усилий, но оно того стоило. Ее не будет всего пару часов, не больше.

Джози вытянула шею, пытаясь разглядеть детей на поле, и заметила того, который принадлежал ей. Рэйн отстегнула Майло от его автокресла, достала коляску из багажника и подошла к ней.

— Готова? — мягко спросила она.

Джози кивнула. Она в общих чертах рассказала Рэйн о том, что происходит. Подруга выглядела обеспокоенной, но не стала спорить с ней, следуя по GPS к адресу поля, который дал ей адвокат.

Вход на трибуны был слева, а справа находилась небольшая роща деревьев. Джози старалась избегать толпы родителей, хлопающих на трибунах. Была уверена, что один или оба Дэвиса там, болеют за своего сына. Ее сына. В груди снова защемило. Она оттолкнула это чувство и поднесла руку к тому месту, где находилось ее сердце, как будто могла помассировать его, чтобы избавиться от неприятного ощущения.

— О, черт, — пробормотал Рэйн.

— Что случилось?

— Моя сумочка, она была здесь. — Она наклонилась и заглянула под коляску. Вздохнув, оглянулась на парковку, поджав губы. — Должно быть, я оставила ее в багажнике, когда доставала коляску. В ней его закуски, бумажник, все, что нужно. Встретимся там через минуту? — Она повернула коляску и начала толкать ее по асфальту в обратную сторону.

Джози рассеянно кивнула и повернулась к полю, не сводя с него глаз. Она ступила на траву и двинулась к забору, откуда хорошо было видно детей. Сердце замерло, когда она увидела фамилию игрока, стоящего на первой базе спиной к ней, согнув колени и готовясь поймать мяч. Дэвис. Ее сердце забилось с новой силой: любовь, такая сильная, что она едва не поставила ее на колени, заполнила ее душу. Девушка ухватилась за ограждение, придвигаясь ближе, и устремила взгляд на маленького кареглазого мальчика. Мальчик, который должен был отбивать, выбыл из игры, и Рид выпрямился, вытянув руки и ожидая, когда на базу выйдет следующий игрок. Он был худым, но высоким, и солнце отблескивало карамельные блики в его волосах. Волосы его отца. Она жадно впилась в него взглядом. Все в нем казалось удивительным. Его руки. Его длинные ноги. Каждый волосок на его голове. Вокруг было с десяток других детей, и у всех у них тоже были руки, ноги и волосы, но при взгляде на своего сына, ребенка, которого она создала внутри себя, все это казалось невероятно чудесным.

Он был здесь, в этом мире, улыбался, разговаривал, бегал и шутил с другими детьми, и все это благодаря ей. Она дала ему жизнь. Этому ребенку.

Когда-нибудь он влюбится и заведет собственных детей. Семя любви, которое она взрастила для крошечного существа внутри себя столько лет назад, будет распространяться, расти и процветать. Все дальше и дальше.

Достаточно ли этого?

Ее сердце сжалось. Она наклонилась так близко, что почувствовала металлический привкус цепной ограды. От воспоминания о том, как она лежала беременная в складском помещении, ее плечи напряглись. Но маленький мальчик, переминающийся с ноги на ногу на поле, наклонившийся вперед с перчаткой, готовый поймать бейсбольный мяч, был неразрывно связан с преступлением, совершенным против нее. Если бы она захотела избавиться от него, это означало бы, что ребенок, за которым она наблюдала, — ее маленький мальчик — просто исчез бы из жизни. А Джози не могла этого желать. Не могла.

— У нас получился прекрасный мальчик, не так ли?

Джози замерла, ее дыхание прервалось, а затем вырвалось наружу в порыве ужаса. Купер. Чарльз. Он был прямо у нее за спиной, его голос звучал у нее над ухом, жар его тела прижимался к ее. Она почувствовала, как что-то острое впивается ей в бок.

— Ты хочешь сделать со мной ребенка, Джози? — спросил он, только это был голос Зака.

О, боже. Ужас всколыхнулся в ней, заставляя мозг гудеть.

— Они тоже будут красивыми, ты не находишь?

— Конечно, будут, — ответил он себе голосом мистера Хорнсби.

Тихий хныкающий звук сорвался с ее губ, и она зажмурилась от стыда, услышав столь точное подражание. Конечно, мистер Хорнсби ей не звонил. Ее честный, по-отечески заботливый адвокат. Конечно, он не стал бы советовать ей выходить из дома без охраны. Она вела себя как идиотка из-за своего отчаяния. Неутолимая потребность увидеть своего ребенка воочию лишила ее рассудка. Ослепила ее. Ее обманули. Соблазнили обещанием увидеть ребенка вблизи и лично.

— Или х-хочешь сделать со мной еще одного р-ребенка, Джози? Ты так х-хорошо справилась с д-доставкой этого на том с-складе в одиночку. Такой воин.

Джози не сводила глаз с маленькой фигуры своего мальчика, пока он, присоединившись к остальным членам своей команды, бежал трусцой к скамейке запасных.

Мужчина вздохнул, как будто внезапно устал. Когда снова заговорил, его голос немного отличался от голоса Купера, которого она знала, как будто он наконец заговорил как он. Чарли. Чудовище из ее кошмаров, обладатель ее шрамов.

— Я выбрал для него хорошую семью. Даже следил за ними, чтобы убедиться, что он не гребаный мошенник. Убедился, что она воплощение любви и солнечного света. Она работает волонтером в столовой. Можешь поверить в это дерьмо? — Он издал негромкий смешок, но в его голосе звучало удовлетворение. — Они хорошие люди, тебе не кажется? Благонадежные. Лучше, чем то, что досталось каждому из нас.

— Да. Они хорошие люди, — согласилась она.

Джози сдвинулась, пытаясь взглянуть на него, пытаясь установить зрительный контакт, но лишь мельком увидела его профиль, залитый солнечным светом. Она вспомнила тот момент, когда наблюдала за ним в своей камере, когда его лицо в маске смотрело на квадратный кусочек света, проникающий через тюремное окно. В этом видении было что-то такое, что мучило ее, хотя в тот момент она не могла сказать, что именно. Теперь она знала. В чертах его лица было что-то знакомое, но не потому, что это был сосед, которого она знала мельком. Это был ее друг. Или она так считала.

Он прижался ближе, не позволяя ей повернуться.

— Чарли, — произнесла она шепотом его имя. Его настоящее имя.

Его тело замерло. Неужели она удивила его? Трибуны были слишком далеко, чтобы любой сидящий там мог разглядеть их двоих. Любому постороннему наблюдателю, взглянувшему в их сторону, могло показаться, что молодая пара остановилась посмотреть детский бейсбольный матч и немного пообниматься у забора.

— Значит, ты знаешь обо мне, да?

Она кивнула.

— Да, знаю, и мне очень жаль. Мне правда очень жаль. Подобное никогда не должно происходить с ребенком, Чарли. Ты стал жертвой.

— Я не жертва, Джози. Ты должна знать это лучше всех. Casus belli, верно?

Девушка тихо заплакала.

— Почему? — выдохнула она. — Я доверяла тебе.

Она услышала странную заминку в его дыхании.

— Это была моя ошибка. Мы стали друзьями. Я понял, насколько мы похожи на самом деле. После этого я никак не мог... ну... — Он издал какой-то щелкающий звук в глубине горла.

Похожи? Нет. Нет. В них не было ничего похожего. Он причинял боль другим, жестоко обращался с людьми, убивал их. Ее желудок сжался. Где Рэйн? Почему она не вернулась из машины? Неужели Чарли что-то с ней сделал? Или она увидела, что он стоит у нее за спиной, и позвонила в полицию?

— Рэйн? — прошептала она.

— С твоей подругой все в порядке. Она очнется через несколько минут. Ее ребенок пристегнут в коляске.

Ее охватило облегчение, и она судорожно вздохнула.

Чарли наклонился ближе.

— Ты знаешь, что означает casus belli? — спросил он, проводя пальцем по ее щеке, по подбородку.

— Обвинение, — ответила она, задыхаясь от страха, представляя себе буквы, вырезанные на бедре, розовые неровные шрамы. Навсегда ставшие частью ее.

Он хмыкнул.

— Да, но не только. Это означает событие, которое оправдывает начало войны, моя милая Джози. Только, знаешь что? Последняя битва уже закончилась. Как и в любой войне, было много жертв. Некоторые — к сожалению, некоторые... нет. — Он прижался лицом к ее волосам, и она услышала, как он вдыхает. Когда откинулся назад, его слова зазвучали медленнее. — Ты веришь в это, Джози? Что даже я нахожу некоторые жертвы прискорбными?

— Да, — прошептала она. Нет. Я не знаю. Она отчаянно пыталась очистить свой мозг, сосредоточиться, заставить его говорить, пока не придумает, как уйти. — Что ты имел в виду, говоря о последней битве? — спросила она.

Пожалуйста, пусть это будет не Рейган.

— Где Рейган, Чарли? Пожалуйста, скажи мне.

Он замолчал, словно раздумывая, и Джози затаила дыхание.

— Полагаю, для Рейган прожить всю жизнь с этим ее мужем, парнем таким же интересным, как мешок с камнями — достаточное наказание, — сказал он тоном Купера, тем же тембром, а затем тихонько рассмеялся ей в ухо, и его смех угас. Он сделал паузу. — Даже самая темная ночь закончится, и взойдет солнце, — прошептал он, и его дыхание обдало ее кожу жаром, после чего он откинулся назад. Теперь это был голос Чарли. — В конце концов, это правда, не так ли? — Он сделал еще одну паузу, когда его тело переместилось. — Мы больше не увидимся, ты ведь знаешь об этом?

— Что? — Это слово прозвучало в основном как выдох.

Он указал на поле, где Рид выходил на поле. Ее живот скрутило, грудь сдавило.

— Он не станет таким, как я, — пробормотал он, словно разговаривая сам с собой.

Какой бы острый предмет ни был у Джози под боком, он внезапно исчез, и Чарли раскрыл ее ладонь, вложив в нее какой-то предмет.

— Я болею за тебя, Джози, — сказал он, — как и тогда, когда смотрел, как ты лезешь в то окно восемь лет назад. — А затем он быстро зашагал прочь, в рощу, за деревья. Не прошло и десяти секунд, как мужчина исчез.

Джози резко обернулась, ее сердце гулко билось в груди, паника разлилась по венам. Она раскрыла ладонь, задыхаясь от шока. Это была та самая игрушка, которую она использовала, чтобы освободиться из комнаты на складе.

Я болею за тебя, Джози.

Она моргнула, большим пальцем нажала на кнопку под фигуркой. Та упала и выпрямилась.

Упала и выпрямилась.

Упала и выпрямилась.