Там, где лежит вина

ГЛАВА 33

Раньше

Джози снова вставила выпрямленную пружину, устремив взгляд на стену перед собой и не видя ее, прислушиваясь к крошечным щелчкам в замочной скважине наручника. Рука судорожно сжалась, и она с досадой выронила острый кусок металла. Это бесполезно. Это никогда не сработает.

Пот стекал по ее лбу и щипал глаза, а небольшой ожог не давал ей опустить голову вперед, чтобы свернуться калачиком под испачканным одеялом и хоть немного поспать. Вместо этого она вытерла влагу, попавшую в глаза, и резкая судорога заставила ее зажмуриться и подтянуть колени. Она почувствовала, что по бедру стекает кровь. Это началось еще в начале дня, сначала это была лишь маленькая струйка, но теперь она чувствовала, что ее поток усиливается. По крайней мере, лихорадка помогала справиться с болью от холода в комнате.

Она была так слаба, что едва могла сидеть. Подхватив распрямленную пружину, она легла на спину и, глядя в потолок, потянулась к замку и снова вставила инструмент в замок. Наступили сумерки, но уличный фонарь еще не зажегся. Джози видела, как на бледно-сером небе начинают появляться звезды. Несколько снежинок порхали вниз, собираясь в углах окна. Не отрывая взгляда от крошечных, слабых отблесков звездного света, пальцами крутила тонкий инструмент, который сама смастерила. Она почувствовала, как металл зацепился за что-то, и, вместо того чтобы вытащить его, надавила на него, и громкий щелчок эхом разнесся по комнате.

Оковы соскользнули с ее руки.

С минуту Джози не могла понять, что произошло. Не могла понять, что свободна. Ее руки лежали на матрасе над головой, а одинокий наручник, который был не ней, упал.

Ее охватил шок. Девушка вскочила на ноги, с губ сорвался крик, взгляд искал то, во что она не могла поверить, несмотря на то что ее руку не прижимали к стене, а на запястье не было металлического наручника. Она посмотрела на открытые кандалы на матрасе и поднесла руки ко рту, чтобы сдержать вопль неверия и отчаянного удивления.

Я свободна. Я свободна. Я свободна.

Она поднялась на ноги, но ноги подкосились под ней, и она ухватилась за стену.

Только она еще не была полностью свободна.

Шатаясь, девушка подошла к двери и изо всех сил потянула ее на себя. Дверь была заперта на засов снаружи. Джози посмотрела в окно, на звезды, мерцающие в ночном небе. Ей показалось, что она слышит звук снаружи — шаги, — и бросилась обратно к матрасу, села и спрятала руку за спину, чтобы казалось, что она все еще в кандалах. Сердце бешено колотилось, по лицу стекал пот. На полу были большие капли крови, которые вели от матраса к двери. Они выдадут ее.

Я не вернусь.

Несмотря на воспоминание о его обещании, страх охватил ее, когда она напрягла слух, чтобы вслушаться, адреналин хлынул в ее кровь. Ничего.

— Спокойствие, сохраняй спокойствие, — шептала она себе.

Непреодолимая потребность рыдать, паниковать, кричать одолевала ее, но она все проглотила. Ее малыш. К горлу подступил всхлип. Ее ребенок был где-то там, и он нуждался в ней. Она взяла себя в руки.

Я иду, Калеб. Мама идет.

Она не могла выти через толстую металлическую дверь, запертую снаружи. Единственной надеждой было маленькое окошко в стене. Джози с минуту смотрела на него. Оно вдруг показалось ей невероятно маленьким. Но это был единственный выход. Либо так, либо ждать возвращения Маршалла, если он вообще вернется. Но он заверил ее, что больше не придет. И она знала, что в любом случае слишком слаба для этого. У нее не было надежды одолеть его. Она слабела с каждым днем.

Влага копилась в ее глазах. Она не знала, пот это или слезы. Девушка пошатнулась и уперлась в стену, когда ее захлестнула волна тошноты. Колебаться было некогда. Джози схватила конец матраса, с которого не сходила столько месяцев, на котором родила своего ребенка, и потащила его к стене под окном. Подперла его под углом и попыталась взобраться на него, издав стон разочарования, когда он сложился пополам и сполз по стене под ее весом. Попробовала еще раз, потом еще, и все повторялось до тех пор, пока у нее не затряслись ноги и не закружилась голова. Она чувствовала, как кровь медленно стекает по ноге, остатки жизни покидали ее тело медленной струйкой.

Ей предстояло быстро взбежать по матрасу, пока он не успел прогнуться под ее весом, и ухватиться за подоконник, хотя одна рука, которая еще десять минут назад оставалась скованной, была слабой и покалывала. Нелегкая задача, когда было трудно просто удержаться на ногах.

Джози глубоко вздохнула и взбежала по матрасу, оттолкнувшись от него как раз в тот момент, когда он начал прогибаться. Она вскрикнула от боли, не дотянув до выступа по меньшей мере на фут, и рухнула на пол вместе с матрасом. Какое-то время она лежала и плакала, ее тело сотрясалось.

Это невозможно. Я умру здесь. Умру в шести футах от свободы, и звезды будут мерцать надо мной, пока буду истекать кровью на полу своей тюрьмы.

Нет!

Она поднялась на ноги. Нет. Нет. Выжить так долго тоже казалось невозможным. Доносить беременность до срока, родить в одиночку — все это казалось безнадежным. Выбраться из оков было совершенно немыслимо. Но она сделала все это. Сделала все эти невозможные вещи. И сделает еще одну.

Она не умрет на полу, сдавшись, когда где-то там ее ребенок будет плакать по своей матери. По ней. Она привела его в этот мир, и должна была продолжать пытаться, если в ней есть хоть слабое дыхание жизни.

Джози поднялась, прислонила матрас к стене, встряхнула затекшей рукой и сделала глубокий вдох, прежде чем снова вскарабкаться по нему и броситься к окну. Она с криком врезалась в стену, даже не успев ухватиться пальцами за выступ.

Но она подобралась ближе.

Снова и снова она перекладывала матрас и взбегала по нему, и ее крики боли, когда ударялась о стену, смешивались с рыданиями, которые больше не могла сдерживать. Все ее тело сотрясалось, комната колебалась вокруг нее, мозг пульсировал, плечо болело от непрекращающихся ударов о стену снова и снова.

Она собрала все оставшиеся силы и с могучим боевым кличем, который исходил из того места, о существовании которого и не подозревала, снова бросилась на матрас, вскидывая руки, и ее тело взлетело к бледному пятну света. Ее пальцы коснулись широкого подоконника и вцепились в него, чтобы удержаться. Она свесилась с подоконника.

Я сделала это. Я сделала это.

Ноги уперлись в стену, и она поняла, что матрас не совсем смялся. Ее руки тряслись, пальцы соскальзывали, когда она использовала хлипкую раму на конце матраса, чтобы перенести на него часть своего веса. Он слегка прогнулся, но выдержал. Она задыхалась, все ее тело тряслось, кровь и пот капали с нее, истощая еще больше. К горлу внезапно подкатила тошнота, она откинула голову набок, и ее вырвало желчью. Джози была уверена, что потеряет сознание от рвотных позывов. Но этого не произошло, и через мгновение она смогла взять себя в руки.

Она сделала паузу, чтобы отдышаться и дать мышцам отдохнуть, прежде чем снова испытать их на прочность.

Я не могу. Не могу.

На улице зажегся уличный фонарь, молочный свет смешался с последними следами дневного света и осветил ее камеру. В голове промелькнуло видение фермерского дома ее тети и наполнило ее разум надеждой, а воображаемый смех ребенка — ее ребенка — наполнил ее сердце. Она открыла глаза и посмотрела вверх, готовая к последнему испытанию. В углу окна была крошечная трещина, маленькое слабое место. Опираясь нижней частью тела на шаткий край матраса, она высвободила правую руку и ударила кулаком по трещине в окне. Раз, два, кряхтя и чертыхаясь. С третьего раза крошечная трещина расползлась, а четвертый удар разбил стекло вдребезги, и Джози закричала от боли, когда осколки пронзили ее кожу.

Холодный воздух обдал ее влажную кожу, и она выдохнула, издав отчаянный звук тоски при первом ощущении частичной свободы. Рукой она смахнула оставшееся стекло с окна, насколько это было возможно, а затем сделала один большой вдох и, используя край матраса как трамплин, оттолкнулась от него, одновременно подтягиваясь на руках.

Ее туловище зацепилось за подоконник, и какое-то время девушка просто барахталась, наполовину внутри, наполовину с наружи комнаты, которая почти год служила ей темницей. Она издала еще один громкий вопль, брыкаясь ногами, когда пролезала в окно, осколки стекла царапали ее обнаженную кожу.

Джози упала на заснеженную землю, задыхаясь и постанывая, и ползла, не в силах подняться, но отчаянно желая убежать. Прочь. Прочь. Ее рыдания наполнили ночь, изо рта вырывались белые облачка пара, и она тщетно пыталась успокоиться, но ее тело взяло верх. Ей показалось, что она слышит вдалеке шум машины, и сердце гулко ударилось о ребра. Почувствовав, что за ней наблюдают, резко повернула голову.

Что, если это он?

Ее больше не закуют в кандалы. Она этого не позволит. Джози подобрала осколок стекла и зажала его в руке, поднимаясь на ноги, поскальзываясь, спотыкаясь, хромая, трясясь от страха и холода.

Бежать! Бежать!

Джози побежала. На ней не было обуви, только майка и рваные остатки шорт, которые она надела целую жизнь назад. Оглянувшись, девушка увидела, что оставляет за собой кровавый след на легком снежном покрове. Красные хлебные крошки, по которым он мог бы пойти ее, если бы пришел раньше, чем она успела добраться до безопасного места.

Поскользнувшись на ледяной корке, она подалась вперед, но удержалась на ногах, и, спотыкаясь, пошла дальше. И дальше. Куда ни глянь, везде было пустынно, сплошные заброшенные здания. Неудивительно, что никто не слышал ее криков. Задыхаясь, она то и дело взмахивала руками, заставляя себя двигаться только силой воли.

Она заметила движение впереди. Фары. Машина. Джози всхлипнула, гадая, не он ли это. Но нет, это было такси. Такси! Девушка бросилась вперед и закричала, всхлипывая так сильно, что едва могла перевести дыхание, и размахивая руками.

Такси повернуло, направившись в другую сторону, и Джози снова закричала. Ее накрыла пульсирующая красная волна, и на мгновение мир померк. Она упала на колени, протянув руку в сторону такси, которое медленно удалялось.

Вернись! Вернись!

Девушка попыталась подняться, но не смогла и поползла по заснеженной земле к удаляющемуся автомобилю, протягивая к нему одну руку.

Она увидела, как внезапно загорелись красные стоп-сигналы, а затем машина начала сдавать назад. Джози вздрогнула, ее голова дернулась, когда она отчаянно попыталась остаться в сознании, потянувшись вперед, как будто могла схватить приближающийся свет в вытянутую руку.

Дверь открылась. Шаги. Мужской голос. Он что-то кричал. Ей? Нет, он разговаривал по телефону. Джози рухнула на землю. Она чувствовала запах асфальта, грязного льда и собственного тела.

— 911? Девушка на дороге... окровавленная... полуголая... Я не знаю.

Джози частично перевернулась на спину. Где же звезды? Над ней был только бетон. Возможно, мост или эстакада. Голос мужчины то затихал, то пропадал. Он все еще говорил быстро. В панике.

—...выглядит полумертвой. Пришлите помощь! Скорее!

Джози закрыла глаза и вырубилась.

Перед глазами мелькали огни, звуки, шум, беготня. Она была где-то в ярком месте, двигалась, рядом с ней суетились люди. Боль. Повсюду. Она застонала.

— У нее кровотечение! — сказал кто-то.

Она с трудом открыла глаза, отворачиваясь от движущихся людей. Ее взгляд остановился на мужчине в форме офицера полиции, стоявшем у стены и смотревшем на нее. Его выражение лица было наполнено шоком и глубокой печалью. Его взгляд встретился с ее взглядом. Его глаза. Цвета индиго, как ночное небо. Свобода. Она добралась до этой далекой звезды, и купалась в ее ослепительном свете.

Свобода.

Свобода.

Свобода.