Там, где лежит вина

ГЛАВА 39

В квартире пахло несвежей едой и затхлостью. Зак поморщился, закрывая за ними дверь и набирая код сигнализации. Затем бросил на Джози извиняющийся взгляд.

— Похоже, я забыл вынести мусор, — сказал он. — Иди в гостиную и чувствуй себя как дома, а я сейчас приду.

Девушка побрела в указанном им направлении, все еще чувствуя себя ошеломленной. Она почти не разговаривала по дороге из офиса Джанель Гилберт в квартиру Зака, и он, к счастью, оставил ее наедине с ее мыслями, похоже, понимая, что внутри нее идет война. Джози пыталась собрать воедино все, что узнала с того утра. Неужели прошел всего день? Неужели она проснулась в хижине в Теннесси, только начав осознавать, что Маршалл Лэндиш, возможно, не тот человек, который ее похитил?

Джози сидела на диване у Зака, ошеломленно озираясь по сторонам, с трудом замечая детали. Стиль мебели и цветовая гамма были современными и мужскими. В комнате царил легкий беспорядок, но в то же время она была какой-то нежилой. Зак говорил, что женат на своей работе, и его квартира говорила об этом. Он приходил сюда, чтобы поесть, поспать и вытряхнуть все из карманов. Чувство глубокой привязанности пробилось сквозь мрак шока, в котором она все еще блуждала. Она узнала еще одну часть Зака Коупленда, человека.

Мужчина вошел в комнату с двумя бокалами, наполненными янтарной жидкостью, и протянул один ей, усаживаясь на диван. Она не смогла сдержать улыбку, которая появилась на лице.

— Ты, наверное, думаешь, что я разваливаюсь на части.

— Я знаю, что не разваливаешься. — Его взгляд пробежался по ее лицу. — Но сегодня был один удар за другим. Подумал, что нам обоим не помешает что-нибудь, чтобы снять напряжение.

Девушка снова улыбнулась, поднимая свой бокал. С этим нельзя было поспорить. Она пока не развалилась на части, но это не означало, что не чувствовала себя так, будто балансирует на краю пропасти. Поднесла бокал к губам и сделала глоток алкоголя, поморщившись, когда проглотила. Тепло разлилось по телу, растопив часть льда, который медленно заполнял ее грудь с тех пор, как они узнали, что Рейган пропала. Боже, где она? Эван, должно быть, вне себя от беспокойства. Вместе с алкоголем пришло и дыхание, которое стало не таким сбивчивым. Она знала, что не может ничего сделать для своей подруги, но все равно было ужасно осознавать, что она страдает.

Сохраняй спокойствие. Продолжай думать.

Джози сделала еще один глоток, затем еще, прежде чем поставить бокал на место.

— Лучше? — спросил Зак, поставив свой бокал и придвинувшись к ней поближе.

Она позволила ему обнять себя и растаяла в его объятиях, положив голову ему на грудь и слушая, как ровно бьется его сердце. Ей хотелось потерять себя, уплыть, отбросить ужасающие откровения, с которыми столкнулась. Джози сжала его рубашку в кулаки и откинула голову назад, предлагая ему свой рот. Зак посмотрел на нее сверху вниз, его взгляд пылал, но выражение его лица было неуверенным, когда скользнул взглядом по ее лицу. Что он увидел? Неужели не хочет ее?

Джози прижалась губами к его губам, и Зак застонал. Она поцеловала его, отчаянно, жадно. Конечно, понимала, что использует секс как способ побега, но разве это так уж неправильно? Разве это так уж плохо, потеряться друг в друге на короткое время? Отгородиться от мира, когда он может быть таким ужасным и отвратительным?

Девушка приподнялась, дрожащими руками расстегнула молнию на его брюках, нащупала его эрекцию. Он был твердым, готовым.

Он тоже хочет меня.

Узел внутри слегка разжался. Она скинула туфли и неуверенно встала, не сводя с него глаз, пока снимала джинсы и нижнее белье. Затем снова забралась на него и снова обхватила его член, используя гладкую головку для стимуляции себя, откинув голову назад и застонав от изысканного удовольствия.

Его дыхание участилось, бедра приподнялись над диваном, стремясь к ней. Она видела, что его плоские соски твердые под футболкой, и по какой-то причине это зрелище было совершенно возбуждающим. Каждая частичка его тела отвечала ей. Она контролировала это. Его. Это было божественно. Она почувствовала, как становится мокрой, скользкая влага скапливается между ног.

Джози сильнее прижалась к нему, и он выдохнул, выпрямляясь, похоть в его глазах стала еще сильнее. Она использовала его возбужденный член, чтобы стянуть немного влаги со своего влагалища к тугому комку нервов, и кружила по этому месту, пока почти не кончила.

— Джози, боже, я...

Она улыбнулась, прижав его напряженный член к своему входу, и почти яростно опустилась него. Зак издал мужской стон удовольствия, запрокинув голову, когда она начала двигаться на нем, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее, его эрекция почти выскальзывала из ее тела, прежде чем она снова насаживалась на него. Он наблюдал за ней, его лицо было маской похоти, но в его глазах было что-то, чего она не хотела видеть — беспокойство, замешательство. Она закрыла глаза.

— Посмотри на меня, Джози, — потребовал он, и она встретила его взгляд и удержала его.

Зак схватил ее за бедра, овладевая ею, контролируя ее движения. Она позволила ему, и вместе с покорностью что-то сдерживаемое вырвалось на свободу. Джози задыхалась, сохраняя зрительный контакт, позволяя ему управлять ее телом, доверяя ему.

Удовольствие закружилось в головокружительном вихре диких толчков, их взаимных вздохов наслаждения и влажного звука слияния тел. Джози почувствовала приближение оргазма и потянулась к нему: мышцы живота напряглись, между ног появилось какое-то покалывающее онемение, прежде чем каждый нерв в ее теле напрягся, а затем высвободился в сокрушительном взрыве блаженства. Джози вскрикнула, когда бедра Зака взметнулись вверх, и его стон наслаждения смешался с ее.

Девушка рухнула на него сверху, ее грудь сдавило, и из нее вырвался всхлип. Зака все еще находится под ней, и она попыталась остановить цунами слез, но не смогла. Опустошение охватило ее, полностью подминая под себя. Она была в его власти и оставалось только терпеть. Зак обнял ее, выскользнул из ее тела, и теплая струйка его спермы вытекла из нее.

Джози плакала до тех пор, пока у нее не иссякли рыдания, а Зак продолжал обнимать ее, гладя рукой по спине и шепча ей на ухо слова утешения. Ему, должно быть, было неудобно лежать под ней, полулежа, со спущенными до колен штанами, которые сковывали его движения. Но он все равно продолжал обнимать ее, пока не иссякли ее слезы, пока не стихли последние всхлипывания и дыхание не выровнялось.

Она медленно поднялась, не в силах смотреть ему в глаза.

— Прости меня, — пробормотала она, неуверенно вставая и хватая нижнее белье и штаны.

Зак сел.

— Джози, — сказал он с такой нежностью в голосе, что она едва снова не заплакала.

Она взглянула на него, на то, что он все еще был одет сверху, со спущенными штанами, на его член мокрый и липкий среди черных лобковых волос. Она почувствовала стыд, растерянность, разбитость.

— Пойду приведу себя в порядок, — сказала она, и, хотя на его лице отразилось беспокойство, Зак лишь кивнул.

— Ванная прямо за углом, — сказал он.

Джози закрыла за собой дверь в ванную и на мгновение прижалась к ней, гадая, не случится ли еще один приступ слез, но этого не произошло. Казалось, она выплакала их все. Девушка привела себя в порядок, а затем ополоснула лицо, стирая со щек следы туши, и на мгновение уставилась на себя в зеркало. Выглядела она по-прежнему ужасно, но сейчас ей было все равно.

Она вышла из ванной и вернулась в гостиную, где Зак все еще сидел на диване, его брюки были надеты, одежда расправлена. Он нежно улыбнулся ей. Он был так невероятно привлекателен, что она почувствовала прилив желания обладать им, но вместе с тем и угрызения совести. Она была так многим ему обязана. Больше, чем когда-либо сможет отплатить. В Теннесси они пережили такую прекрасную близость, а теперь она все испортила. Неужели ему всегда придется «управлять» ею, когда дело дойдет до секса? Любви? Ее эмоций? Разве это справедливо по отношению к нему? Она села на диван и повернулась к нему.

— Прости меня, — прошептала она.

— Не за что извиняться. Тебе нужна была разрядка. Нужно было выплакаться. — Он сделал паузу, наблюдая за ней. — Джози, дай себе поблажку. Это не обычное обстоятельство. Сегодня ты узнала, что один из твоих друзей был тем человек, который похитил тебя, — он сжал челюсти, — изнасиловал и чуть не убил тебя. Ты узнала, что случилось с ним и с тем, кого ты считала похитителем. Любой человек, вероятно, растерялся бы под таким натиском информации. — Он убрал волосы с ее лица. — Поговори со мной. Скажи, что ты чувствуешь. Тебе нужно выговориться.

Джози вздохнула. Боже, он был таким хорошим. Таким понимающим. Правда заключалась в том, что у нее не было слов. Пока нет. То, что она узнала раньше в тот день, гноилось внутри нее, но было недоступно. Она чувствовала, как это ворочается и извивается в каком-то темном уголке ее души — слишком сложном, чтобы можно было легко распутать, — и она не была готова или не хотела искать это. Изнасилование — это преступление, связанное с насилием, а не с сексом. Она все еще не могла связать Купера с этой картиной. Изнасилование — это насильственное преступление. Мужчина, которого она считала другом, тоже стал жертвой насилия. Но это все равно не делало его поступок хоть отчасти нормальным.

Он изнасиловал меня. Пытался убить. Забрал моего ребенка. Он убил мою мать, которая меня...

Нет, она еще не могла произнести все эти слова. Слезы выплеснули на поверхность столько чувств и в какой-то степени помогли. По правде говоря, как бы ни было стыдно, секс тоже помог.

— Я не хочу говорить. — Она бросила на него извиняющийся взгляд. — Пока нет. Но когда буду готова, ты выслушаешь меня. Ты очень... хороший, Зак Коупленд.

Он изучал ее, казалось, ища в ее словах глубокий смысл.

— Может быть, сейчас не время говорить об этом, Джози, но, — он откинулся на спинку дивана, выглядя уязвимым и нерешительным, — когда все закончится, я хочу попробовать. Я хочу... хочу защищать тебя и любить. Я хочу... тебя.

Ее сердце сжалось, и она так хотела сказать «да, да, я тоже хочу быть с тобой», потому что так и было, но что-то остановило ее, какой-то безымянный страх, который также заставил ее отстраниться. Она запуталась, так чертовски запуталась. И все же. Все, что у нее было на данный момент — это честность. Это было лучшее, что она могла ему предложить.

— Я не знаю, как быть с мужчиной без... без отчаянной хватки. Вот чем для меня всегда была любовь. — Она отвела взгляд, вспомнила школьных парней, за которыми бегала, рыдала на улице, унижалась, когда они ее бросали. Подумала о бесчисленных мужчинах, которых приводила домой, убеждая себя, что это всего лишь интрижка на одну ночь, и все же впадала в отчаяние от отказа, когда они больше ей не звонили. Все это было частью примера, который ей показывали, и она это знала. Она встретилась лицом к лицу с самой собой в том темном складе. Но все еще выясняла, как распутать нить дисфункции, которая так туго обвилась вокруг нее. Может быть, в каком-то смысле она все еще была в цепях. А может, и нет. Она не знала.

Все, что она знала, это то, что чувствовала знакомое отчаяние в отношении Зака, потребность, которая заставляла ее цепляться за него, терять себя в нем, находить извращенный вид контроля в его желании к ней.

Что-то шептало внутри нее, подсказывая, что это нечто большее. Более глубокое, более сильное. Убеждало ее довериться ему. Но на самом деле она не знала, прав этот голос или нет, потому что голос принадлежал ей, а она еще не могла доверять себе.

— Я не хочу все испортить, — грустно сказала она. И в тот момент у нее не было времени размышлять о себе и своей извечной потребности в мужчинах. Ее подруга в этот момент сидела где-то в темном и холодном месте, голодная и испуганная, и Купер тоже был где-то там, планируя множество отвратительных извращенных преступлений.

Зак взял ее руку в свою.

— Я скажу тебе, если ты все испортишь, хорошо? — Он слабо улыбнулся ей. — Я тоже не идеален, знаешь ли.

Джози откинулась на спинку дивана, пробежалась взглядом по его лицу, сердце сжалось.

— Да? И что же в тебе не идеально? Потому что, честно говоря, ты кажешься чертовски идеальным.

Парень огляделся по сторонам.

— Я неряха. Оставляю свою одежду на полу, бросаю ее прямо рядом с корзиной для белья и оставляю там на несколько недель.

— Мерзость.

Он усмехнулся и кивнул.

— Я знаю. Абсолютно мерзко. А еще я жульничаю в настольных играх. Ни разу не играл в настольную игру, в которой бы не жульничал.

— Возмутительно.

— Ага. — Он придвинулся ближе и снова обнял ее. — Сейчас со многим нужно разобраться, многое понять, но верь в меня, Джози, — прошептал он. — Пожалуйста.

Девушка прильнула к нему, прижимаясь ближе. Она действительно верила в него, правда. Просто не была уверена, что верит в себя. Не тогда, когда речь шла о любви.