Там, где лежит вина

ГЛАВА 40

Зак тихо закрыл за собой дверь спальни и вышел в гостиную, прежде чем ответить на звонок.

— Привет, Джимми.

— Йоу. Как она?

— Нормально. Спит.

— Хорошо, уверен, что ей это нужно.

— Да. — Зак сел на диван, провел рукой по лицу, утешаясь тем, что его напарник признает храбрость Джози, но также и ее уязвимость. Они все будут работать сообща, чтобы обеспечить ее безопасность, работать не покладая рук не только ради женщин, которые погибли от рук Чарльза Хартсмана, но и ради женщины, которой удалось выжить.

— Слушай, я не сплю с рассвета и думаю обо всем этом, но никак не могу выбросить из головы того социального работника.

Зак нахмурился.

— Джанель Гилберт? Почему?

— То, как она вела себя, когда мы с ней разговаривали... то, как легко взяла на себя вину за то, что случилось с Чарльзом Хартсманом.

— А ты бы не взял?

— Да. Наверное, взял бы. Но я спрашиваю себя, на что она готова пойти ради какого-то отпущения грехов?

Зак нахмурился.

— Я не понимаю.

— Она просто показалась мне странной, Коуп. — Он сделал паузу.

Зак не мог не согласиться с Джимми. Даже спустя два десятилетия женщина казалась очень эмоциональной по поводу этого дела. Он списал это на чувство вины, нервы. Высокий уровень эмпатии. Но, черт возьми, по роду своей работы Джанель Гилберт должна была сталкиваться с сотней трагических историй. Как и они с Джимми. Ты либо учишься нести этот груз, либо рушишься под ним.

— В общем, я навел о ней справки и выяснил, что ее сестра — адвокат.

— Хорошо.

— Она специализируется на усыновлении.

У Зака свело живот.

— О чем ты думаешь? — Но он был уверен, что уже знает.

— Нужно снова с ней поговорить. Без Джози. Встретимся в ее офисе через час?

Зак неосознанно посмотрел в сторону спальни, где мирно спала Джози. В безопасности в его присутствии, за запертой дверью, под сигнализацией. Ему придется позвонить, вызвать пару полицейских в форме к себе домой, чтобы они посидели с ней, пока его не будет. Пару лучших парней, которых он знал. Его не будет совсем недолго. Черт, это может оказаться тупиком. Скорее всего, так оно и было. Тем не менее, им нужно было все проверить.

— Да. Да, я буду там.

Зак встал не сразу, а посидел в тишине своей квартиры, мысленно возвращаясь к событиям прошлой ночи. Он беспокоился о ней, переживал, что она не рассказала о том, что они все обнаружили, хотя слезы были шагом в правильном направлении. Он вспоминал их секс, его отчаянную природу, ее утверждение, что она не знает, как иметь здоровые отношения. Зак перевел дыхание, его сердце заныло. В ней было так много силы и в то же время так мало веры в себя. Но кто мог ее винить? Джози все еще пыталась понять, как ее новая реальность сочетается с ее старыми представлениями о себе. И конечно, у нее были проблемы с сексом. Возможно, она всегда была повреждена в этом плане. Это могло редко выходить наружу. А могло, и часто. Если он собирался быть с ней, то должен был это знать. И принять это.

Тяжело вздохнув, Зак встал и направился в душ. Это должно отойти на второй план. Пока что.

**********

— Простите за беспокойство, мисс Гилберт, но у нас еще несколько вопросов, которые не могут ждать.

— Нужно было позвонить, детективы. У меня была важная встреча. — Ее короткие каблучки щелкали по полу, когда женщина вела их обратно в кабинет, где они сидели днем раньше.

Они заняли те же места перед ее столом, и Зак обратил внимание на пустое третье место, где сидела Джози.

Джанель опустилась в кресло, выжидательно глядя на них, и Зак впервые хорошо ее разглядел. Она выглядела лет на десять старше, чем казалась накануне: под глазами темные круги, лицо одутловатое, как будто женщина плакала. В нем зародилось шестое чувство детектива, уверенность в том, что они вот-вот получат информацию, которая подтолкнет их расследование к дальнейшему развитию. Обычно это чувство сопровождалось волнением, но сейчас несло в себе нотки страха. Ведь то, что могла знать эта женщина, имело отношение к сыну Джози Стрэттон, а это означало, что оно имело отношение к сердцу женщины, которую он любил.

Джимми подался вперед. Руки Джанель Гилберт, лежавшие на столе, дрожали. Она спрятала их на коленях.

— Вы, кажется, нервничаете, мисс Гилберт.

— Я устала, — сказала она. — Ваши вчерашние расспросы вызвали у меня эмоции, с которыми, как мне казалось, я уже справилась.

— Да, — сказал Джимми. — Понимаю. Работа, которой вы занимаетесь, должно быть, часто эмоционально очень сложная.

Она кивнула, ее плечи, казалось, слегка расслабились.

— Трудно не увлечься детьми, которых я опекаю. Они мне небезразличны, детектив. Я заинтересована в их благополучии.

— Конечно. — Он наклонил голову. — Ваша сестра — адвокат по усыновлению, мисс Гилберт?

Ее лицо потеряло цвет, из-за чего темные круги под глазами стали похожи на синяки, и она быстро перевела взгляд с одного на другого.

— Д-да. Но какое это имеет отношение к делу?

— Женщина, которая была здесь с нами вчера, вы ее узнали?

— Нет, — пролепетала она, и на ее шее появились красные пятна. Она лгала.

— Ее зовут Джози Стрэттон. Мы считаем, что она была одной из жертв Чарльза Хартсмана. Он похитил ее, заковал в цепи в помещении склада, изнасиловал и морил голодом. Находясь в плену, она родила ему ребенка, сына, а затем сумела сбежать. Но не раньше, чем Чарльз забрал ее сына со склада. Ребенка так и не нашли.

Теперь у нее заметно дрожали не только руки, но и все тело.

— Какое отношение это имеет ко мне?

— Он пришел к вам, не так ли, мисс Гилберт? Пришел к вам, потому что знал, что вы испытываете сильное чувство вины за свою роль в том, что с ним случилось. Вы винили себя за то, что отправили его обратно в тот дом ужасов, не так ли? Поэтому он пришел к вам с новорожденным мальчиком. Вчера вы узнали Джози Стрэттон, так ведь? Вы собрали все воедино прошлой ночью. — Голос Джимми был чистым, спокойным, каким-то гипнотическим в своем глубоком теноре.

Джанель Гилберт сокрушенно кивнула, из ее рта вырвался всхлип, и она откинулась на спинку стула.

— Он сказал мне, что это его ребенок. Сказал, что его девушка родила, а потом умерла от передозировки наркотиков. Он не знал, что делать. Я не сомневалась в нем, детектив, — сказала она срывающимся от паники голосом. — Ребенок, он, он был похож на него. Он был крошечным и немного истощенным, но этот мальчик, очевидно, был его. Не было никаких сомнений.

Сердце Зака бешено забилось в груди, адреналин запульсировал в венах.

Боже правый.

— Что вы сделали с ребенком, мисс Гилберт?

Она взяла со стола салфетку и вытерла нос.

— Он попросил меня о помощи. Я… я должна была помочь ему, детективы. — Ее умоляющий взгляд быстро перебегал с одного на другого. — Я так ужасно подвела его раньше. И... и все, что ему было нужно, это найти любящий дом для сына, которого он не мог вырастить. Вот и все. Это была доброта.

— Ваша сестра помогла вам в этом? — спросил Джимми.

Женщина кивнула, по ее щекам потекли слезы.

— Да, но виновата в этом только я. Я попросила ее о помощи, и она ее оказала, потому что любит меня. Потому что считала это правильным.

— Потому что думала, что помогает невинному ребенку без родителей, который в противном случае мог бы попасть в систему, в которой, как вы можете лично убедиться, полно ужасных историй.

Она сглотнула, отчаяние наполнило ее лицо.

— Да. Да. Мы просто пытались помочь. Сделать все возможное для этого бедного малыша. Отправить его в любящий дом.

— Разве вы не видели тогда новости? О поисках ребенка, украденного у Джози Стрэттон? — спросил Джимми, голос которого по-прежнему звучал успокаивающе, хотя Зак услышал в голосе своего партнера нотки гнева, даже если Джанель Гилберт этого не заметила.

— Я читала об этом преступлении, о ребенке. Но отец того ребенка и мужчина, похитивший ту женщину, покончил с собой. Этот ребенок явно был сыном Чарли. Этого нельзя было отрицать.

— Куда он делся, мисс Гилберт? — спросил Зак, его голос был низким, угрожающим даже для его собственных ушей.

Она выглядела опустошенной, ее обведенные темными кругами глаза смотрели в пустоту, губы были бескровными.

— Его поселили у пары, которая живет в Кентукки, прямо через мост. Любящая пара. Он попал к хорошим людям, детективы. Я исправила то, что так неправильно сделала в первый раз. В этот раз я сделала все правильно для Чарли.