Там, где лежит вина

ГЛАВА 7

Раньше

Маршалл отсутствовал три дня, прежде чем Джози услышала, как он спускается по лестнице, и разразилась слезами облегчения. Но когда он вошел в дверь, она почувствовала перемену в его настроении. Что-то было неправильно, что она не могла определить, особенно когда лицо было скрыто за маской. У нее был соблазн сказать ему, что уже знает, кто он такой, и что в маске нет необходимости, но это был единственный козырь в ее рукаве, единственное, что давало ей надежду на то, что он в конце концов отпустит ее, полагая, что девушка не сможет его опознать.

Он накормил ее и напоил водой, и Джози расслабленно откинулась на стену, утолив ужасные муки голода и утолив жажду. Маршалл некоторое время наблюдал за ней, а затем потянулся за чем-то еще в своей сумке, и кровь застыла у нее в жилах, когда девушка увидела, что он держит в руке: нож.

Постучал им по ладони, наклонив голову, словно в раздумье.

— Думаю, нам обоим нужно н-напоминание о том, кто ты есть, Джози. Что-то постоянное.

Замерев, она наблюдала за ним, как мышь наблюдает за кошкой, которая держит ее в своих лапах. В ожидании первого укуса, удара когтей.

Он стянул с нее шорты, и она издала полный ужаса вопль, сжимая ноги и прижимаясь к стене.

О, боже, боже, боже.

— Пожалуйста, нет! Не надо! — закричала она.

— Дай мне свое бедро, Джози, — прохрипел он. — Чем больше ты б-будешь сопротивляется, тем б-больнее будет.

Бедро?

— Что? — Ее дыхание стало прерывистым, разум затуманился от страха. Ее бедро. Он собирался использовать этот нож на ее бедре. Это было лучше, чем то, что она сначала подумала, что он собирается сделать, и поэтому, хотя не могла унять охватившую ее дрожь, она вытянула ногу, подставляя ему свое бедро.

— Умная девочка, — проворковал он с ноткой сарказма в голосе.

Он поднес нож к ее бедру и надавил. Джози откинула голову к стене и закричала, когда он провел им по ее коже. Лезвие словно обжигало, и она почувствовала, как из ран течет кровь. Ее крики перешли в вопли, а ужас все нарастал и нарастал. Когда все прекратилось, ее тело трясло, в бедре пульсировало, горло саднило, глаза опухли от слез.

Маршалл вытер лезвие о салфетку, а затем положил все обратно в сумку. Промыл рану, Джози стиснула зубы, когда он заливал ее спиртом, а затем перевязал.

— Casus belli, — сказал он, и она услышала улыбку в его голосе.

Джози посмотрела на него затуманенным взглядом.

— Знаешь, что это з-значит, Джози?

Она покачала головой. Теперь ее бедро онемело. Девушка все еще пыталась осознать тот факт, что он вырезал слова на ее коже, а она не сопротивлялась. Позволила ему это. Но так было проще, верно?

— Это возложение в-вины. Это будет напоминанием нам обоим о том, кто ты есть. Когда я начну забывать, будет достаточно взглянуть на то, что написано на твоей коже.

— Как сигареты, — пробормотала она. Тогда тоже было легче не сопротивляется. Так все заканчивалось быстрее.

Ей ужасно хотелось спать. Такая невероятная усталость. Или она вот-вот потеряет сознание? Может, она потеряла больше крови, чем думала. Может, она все-таки умрет не от голода?

— Сигареты? — переспросил Маршалл, в его тоне слышалось замешательство и что-то еще, чему она не могла дать названия. Какая-то... отрешенность.

Не думай о нем как о Маршалле. А то можно ненароком произнести это вслух.

Джози хмыкнула, закрыв глаза.

— Моя мать прижигала меня сигаретами. Метила меня. — Винила меня.

Это тоже было напоминанием? Да, конечно. Ее мать делала это, когда была пьяна. Джози не думала, что потом она даже помнила об этом. Во всяком случае никогда не говорила об этом.

— Где? — потребовал Маршалл.

— На пояснице, — ответила Джози, приоткрыв глаза.

Его лицо было совсем близко. Мужчина пристально смотрел на нее. Затем резко дернулся, толкнул ее вперед и задрал майку. Она удивленно вскрикнула, цепи звякнули друг о друга. Джози оглянулась на него через плечо, а он уставился на ее поясницу, где на коже красовалось несколько круглых розовых ожогов. Именно поэтому она никогда не носила бикини и предпочитала заниматься сексом в тускло освещенной комнате. Она уже давно не вспоминала об этих шрамах, разве что для того, чтобы убедиться, что никто больше не видит их и не будет спрашивать, что это такое.

Маршалл опустил майку, обошел вокруг нее, собрал принесенные вещи и вышел из комнаты, зловеще щелкнув замком. Джози закрыла глаза, но жгучая боль в бедре не давала ей возможности уснуть.

«Casus belli... Неужели это правда?» — с тоской подумала Джози. — «Я виновата?»