Там, где лежит вина

ГЛАВА 23

Стук над головой прекратился, и Джози вышла на улицу, уперев руки в бока, и, прищурившись, посмотрела на Джимми, который стоял на крыше с теперь уже пустой коробкой черепицы.

Он улыбнулся ей, а затем, маневрируя своим крупным телом, осторожно спустился по лестнице, мягко звякнув ремнем с инструментами. Спрыгнул с нижней ступеньки и вытер руки.

— Все готово. Несколько гнилых досок, которые нужно было заменить. — Он кивнул головой в сторону коробки из-под черепицы. — Я добавил несколько новых черепиц, и теперь все в порядке. Можешь убрать те кастрюли и сковородки.

Мужчина повернулся к лестнице и начал опускать ее, оттаскивая от дома.

— Я даже не могу выразить свою благодарность, — сказала она, и от благодарности у нее защемило в груди. Теперь ей не нужна была новая крыша. Этот человек починил ее, потратив лишь минимум материалов и несколько часов своего труда. — Сколько я вам должна?

— Ни цента, — сказал Джимми, держа лестницу рядом с собой и направляясь к сараю. — Я все равно был здесь, и был рад занять себя.

Она поспешила за ним.

— Хорошо, но я настаиваю на том, чтобы заплатить за черепицу и древесину.

Он вошел в сарай и повесил лестницу на крюки, на которых она изначально висела.

— Нет, у меня все это валялось без дела. Рад, что кому-то пригодилось.

Джози недоверчиво посмотрела на него.

— Мне казалось, ты говорил, что ремонтируешь лодку.

— Да.

— У лодок нет крыш из черепицы, Джимми.

Он усмехнулся.

— Вот видишь, для меня она совершенно бесполезна.

Мужчина повернулся и пошел к дому. Джози тяжело вздохнула. Она знала, что он лжет. Он купил эту черепицу — точно такую же, что уже лежала на крыше, — до того, как приехал сегодня. Тепло разлилось по ее телу, когда она смотрела, как Джимми идет к ее крыльцу.

Он повернулся в ту сторону, где она остановилась.

— Заходи внутрь. Мне поручено обеспечить твою безопасность.

Джози рассмеялась, догоняя огромного мужчину-лягушку с сердцем принца.

Как раз в тот момент, когда Джимми открывал дверь, они услышали звук приближающейся машины и повернулись, чтобы посмотреть, как Зак въезжает на ее подъездную дорожку. Сердце Джози подпрыгнуло в груди, когда мужчина вышел из машины и с присущей ему мужской грацией направился к ним.

Она нахмурилась, заметив выражение его лица, и, видимо, Джимми тоже заметил настроение своего партнера, потому что шагнул вперед и спросил:

— Все в порядке?

Зак с минуту не отвечал, поднимаясь по ступенькам, и повернулся к Джози. У нее перехватило дыхание.

О, боже, что-то было не так.

— Что такое? — смогла выдохнуть она.

— Джози, заходи в дом и...

— Нет. Скажи мне сейчас. В чем дело?

Он быстро перевел взгляд на Джимми, а затем снова на нее.

— Это твоя мать. Ее нашли мертвой в своем доме.

Джози протянула руку и ухватилась за перила рядом с собой.

— Что? Я не... — Она покачала головой. — Как?

Он смотрел на нее так пристально, что девушка могла поклясться, что чувствовала его взгляд.

— Ее убили. Задушили.

— Что?

Зак снова посмотрел на Джимми, а затем через плечо на пустую дорогу, которая была хорошо видна в обоих направлениях.

— Пойдемте в дом.

Джози позволила Заку отвести ее на кухню, где они все уселись за большой фермерский стол. Она нашла неровность на поверхности и провела по ней пальцем, используя текстуру древесины в качестве якоря.

— Я не понимаю, — сказала она. — Задушили? — Девушка встретила взгляд Зака. — Значит, это не связано с подражателем? Это просто... случайность?

— Нет. Связано. Casus belli на бедре. Это единственная похожая вещь, но мы исходим из того, что это тот же человек, который убил Арию Глейзер и Мириам Беланжер.

— Но почему? — спросила она сдавленным шепотом. — Почему моя мать? Почему он задушил ее, а двух других женщин заморил голодом?

— Я не знаю. — Зак снова сделал паузу, и она поняла, что он собирается сказать что-то еще, в чем сомневается. — Мы не узнаем всех подробностей смерти твоей матери по крайней мере несколько дней. Но на теле было кое-что еще. — Он снова сделал паузу. Давая ей время собраться с мыслями? — Перед смертью твою мать несколько раз обожгли зажженной сигаретой. — У Джози сжалось горло, желудок затрепетал от тошноты. — Ожоги были на лице и на гениталиях. Они были... обширными.

О, боже. Джози поднесла руку ко рту. Ожоги? Сигаретой?

— Мне так жаль, Джози. — Голос Зака пробился сквозь густой туман, который, казалось, завладел ее мозгом. Мысли стали мутными, неясными.

Джози покачала головой.

— Мы... мы не были близки, ты же знаешь. — Она подняла на него глаза и боковым зрением увидела, что Джимми тоже смотрит на нее. — Но знать, что она так страдала... — Она снова покачала головой, как будто, если будет делать это достаточно часто, то сможет отрицать, что это действительно произошло.

— Я знаю, — сказал Зак и протянул руку через стол.

Джози перевела взгляд на его большие руки, накрывшие ее маленькие. Они были теплыми и сильными, пальцы — тонкими, ногти — короткими и тупыми. Ей захотелось прижаться щекой к этим рукам, потеряться в его твердости. В его тепле. Он сжал ее руки, а затем отдернул свои.

— Мне нужно поговорить с Джимми несколько минут. Могу я сделать тебе чай?

Девушка покачала головой, но при воспоминании о том, как он готовил ей чай несколько дней назад, на ее губах заиграла легкая улыбка. Парень явно никогда в жизни не готовил чай. Тот был слабым, ужасно безвкусным, но она была благодарна за каждый глоток.

— Нет, спасибо. Вы двое идите и поговорите. Я в порядке. Мне нужно занять руки.

Они оба встали, и, когда Джимми направился к двери, он положил руку ей на плечо.

— Мне очень жаль.

— Спасибо, Джимми. И еще раз спасибо за твою сегодняшнюю помощь.

Мужчины вышли за дверь, и она услышала их приглушенные голоса на крыльце. Они явно старались вести себя тихо, чтобы она не услышала, о чем они говорят. В оцепенении Джози приготовила себе чашку чая, скорее для того, чтобы занять руки, чем для того, чтобы действительно выпить чаю прямо сейчас. Отнесла чашку в гостиную и села, уставившись в окно. Он прижигал ее сигаретами? Почему?

«Это ты виновата в том, что он бросил меня, никчемная девчонка! А этот ожог? Это ничто по сравнению с тем, что ты сделала с моей жизнью. Надо было выбросить тебя вместе с мусором, ведь ты такая и есть!»

Воспоминания об этих словах до сих пор обжигали ее гораздо сильнее, чем ожоги. От ожогов на ее плоти остались шрамы, а вина за то, что она просто жила, оставила шрамы на ее сердце.

Через несколько минут входная дверь открылась и закрылась, послышался звук поворачивающегося замка, и в комнату вошел Зак.

— Ты в порядке? — мягко спросил он, присаживаясь рядом с ней.

— Да. Буду. Я просто... Я не могу в это поверить. Я только утром виделась с ней, — сказала она. — Это просто... сюрреалистично. И, Зак, я... Я должна тебе кое-что сказать. — Ей было холодно, несмотря на теплую чашку в руках. Холодно, тошно и страшно.

— Что?

Джози отставила чашку, слегка повернулась и подняла заднюю часть рубашки, чтобы Зак мог видеть ее поясницу. Его молчание громко раздавалось позади нее, и она не хотела оборачиваться. Она чувствовала его взгляд на своей изуродованной коже.

— Кто это сделал? — спросил он через мгновение, и голос его был странным, напряженным.

Она опустила рубашку и повернулась к нему, все еще чувствуя себя незащищенной, хотя ее кожа была прикрыта, как и шрамы, которые она добровольно показывала только одному человеку. Выражение его лица было непроницаемым.

— Моя мать.

На его челюсти дрогнул мускул, он поднял руку и провел указательным пальцем по нижней губе, словно раздумывая, что сказать, или сдерживая свою реакцию.

— Ты говорила, что она была злой пьяницей. Это, — он опустил глаза и кивнул на ее торс, — часть того, что ты имела в виду?

Джози кивнула.

— Обычно после ухода отца. Она напивалась, обвиняла меня в том, что он не вернулся... и прижигала меня. — Ее голос затих, а лицо вспыхнуло. Это была не ее вина, она знала это, и все же ей было стыдно до глубины души. — Обычно она даже не помнила об этом на следующий день.

Зак смотрел на нее несколько мгновений. В его взгляде читался гнев, но не жалость, и девушка была благодарна ему за это.

— Как думаешь, есть ли связь между тем, что твоя мать сделала с тобой, и тем, что сделал с ней тот, кто ее убил?

— Должна быть. Я просто не понимаю, какая. — Она сделала паузу. — Я показала эти шрамы Маршалу Лэндишу в попытке... Не знаю, может быть, очеловечить себя в его глазах, показать ему, что я тоже страдала. Это было... сложно. — Она нахмурилась. — А может, и нет. Я хваталась за все, что только можно. — Джози вздохнула. Зак должен был прочитать ее дело, должен был просмотреть вопросы детективов о том, как она провела время в плену, что говорил ей Маршалл. Если не все, то большую часть. — У меня возникла мысль, что Маршалл в тот или иной момент подвергся какому-то насилию. Я надеялась, что, показав ему свои шрамы, он сможет увидеть во мне союзника, а не врага. — Она отвела взгляд в сторону, уставившись в пространство, и тут до нее донеслись его слова.

«Теперь я п-понимаю, почему все эти мужчины х-хотели тебя, Джози. Думаешь, не п-понимаю? Думаешь, не знаю, что ты д-добралась до меня? В тебе что-то есть. Что-то, что д-делает мужчин слабыми, д-даже меня».

По позвоночнику Джози пробежал холодок. Она встретила взгляд Зака.

— Кроме тебя, он единственный, кто видел мои шрамы.

Выражение его лица изменилось.

— И то же самое сделали с твоей матерью. — Он сделал паузу. — Это может быть совпадением. Убийца просто использовал то, что было ему доступно, чтобы причинить боль.

— Может быть, но… я не знаю. Это... это не похоже на совпадение. Не тогда, когда этот парень использует Маршалла Лэндиша в качестве образца для своих преступлений. И не тогда, когда вырезал те же слова на ее бедре.

Зак откинулся на спинку дивана и провел рукой по волосам.

— Нет, мне тоже не кажется, что это совпадение, — пробормотал он. — Но почему твою мать убили не так, как двух других жертв? Зачем вообще убивать твою мать?

Зачем убивать твою мать? Эти слова повторялись в ее голове. Ее мать была мертва. Боже, Джози все еще не могла в это поверить. Это было нереально.

— Возможно ли, что есть второй подражатель?

— Маловероятно. Мы держали в секрете тот факт, что подражатель вырезает на бедрах своих жертв слова casus belli. Даже если бы второй подражатель догадался об этом, он постарался бы подражать и другим деталям. Способ убийства твоей матери отличается, потому что твоя мать чем-то отличается от других жертв. Это похоже на...

— Что?

Он встретился с ней взглядом.

— Такое впечатление, что подражатель добивается твоего расположения. Он сделал это в отместку за то, что твоя мать сделала с тобой.

Та же мысль промелькнула у нее в голове, но она не стала ее озвучивать, потому что это было бессмысленно.

— Но откуда он мог это узнать? Маршалл кому-то рассказал? Этот парень знал его?

— Возможно, хотя, судя по всему, Лэндиш был в некотором роде одиночкой. — Его взгляд переместился на нее. — Уверен, ты это знаешь.

Да, конечно, она это знала. В поисках сына она проследила все возможные пути.

— Единственным человеком, с которым он регулярно общался, была его сестра, и полиция тщательно допросила ее.

На мгновение они оба замолчали. Зак выглядел так, словно боролся с желанием о чем-то спросить и решает стоит ли. Джози подождала.

— Ты уверена, что никто больше не видел твои шрамы в... интимной ситуации?

Интимная ситуация. Именно так он решил затронуть тему секса. Это почти вызвало улыбку. Он выглядел таким неловким, и еще что-то, но она не хотела пытаться выразить свои эмоции. Ее уже достаточно потряс детектив Зак Коупленд.

— То есть... если... Я не хочу ничего предполагать. — Он снова потеребил губу.

Джози наклонила голову, и на ее лице появилась небольшая улыбка.

— Ты имеешь в виду, была ли я девственницей, когда Маршалл похитил меня? Ответ — нет. — Улыбка исчезла, и она опустила взгляд, сосредоточившись на своих руках. — По правде говоря, я совершила много ошибок. — Она покачала головой. — Делала вещи, которые могли причинить боль людям. Сделала глупый выбор, который навредил мне самой. Я… Я не была хорошим человеком. Я была испорчена... с самого детства. Это не оправдание, но... вот так.

Она рискнула поднять взгляд, и Зак пристально посмотрел на нее, между его глаз появилась небольшая морщинка.

— Я думаю, Джози, ты всегда была замечательным человеком. Ошибки не отменяют этого. Если только ты не учишься на них.

Он был таким добрым, действительно милым. И снова чувство, что этот сильный, красивый мужчина болеет за нее, наполнило ее сердце. Ее душу. Это заставило ее почувствовать, что она всегда была хорошим человеком, несмотря на все свои сожаления. И теперь может стать великим человеком.

Зак выпрямился. Выглядел так, словно его только что осенило.

— Имя мужчины всплыло в связи с двумя другими жертвами. Я как раз ехал к нему домой, когда мне позвонили насчет твоей матери. Джимми собирается поговорить с ним сегодня вечером. Возможно, это окажется пустяком, и я знаю, что прошло много времени с тех пор, как ты училась в Калифорнийском университете, но знала ли ты когда-нибудь профессора английской литературы по имени Вон Меррик?

Джози почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

— Вон? Что значит, его имя всплыло в связи с двумя другими жертвами?

— Ты его знаешь?

— Знала. — Она почувствовала легкое головокружение, когда кровь прилила к лицу. — Я... у нас был роман.

Зак откинул голову назад и на мгновение уставился на нее.

— Черт.

— Зак, скажи мне, что происходит.

Он нахмурил брови, задумавшись, словно пытаясь соединить кусочки головоломки воедино. Затем внезапно встал, заставив Джози вздрогнуть.

— Я сейчас вернусь, — сказал он и направился на кухню.

Через секунду она услышала, как он говорит по телефону с Джимми. Затем он отключился и через мгновение снова появился в гостиной.

— Джимми уже почти у него дома. Я рассказал ему о твоей связи с ним. — Он сел обратно. — Возможно, у него был роман и с двумя другими женщинами.

Камень упал с живота Джози к ее ногам.

Зак пристально посмотрел на нее.

— Джози, как ты думаешь, этот парень, этот профессор, может быть подражателем?