Там, где лежит вина

ГЛАВА 41

Джози чувствовала себя не в своей тарелке. По крайней мере, в собственном доме у нее было достаточно работы, чтобы занять себя, даже если приходилось мириться с тем, что за ней следили сотрудники полиции. Она расхаживала по спальне Зака, то и дело выглядывая в окно, чтобы посмотреть, не подъезжает ли его машина к обочине возле жилого дома. Было уже четыре часа, а он уехал рано утром. Где он был и почему не позвонил ей?

Джози ненавидела чувствовать себя словно в клетке. Она потерла ладонями голые руки, пытаясь прогнать обиду на Зака за то, что оставил ее здесь, запертую в одной комнате. Он работал. Пытался раскрыть дело не только для нее, но и ради других женщин, которых убил Купер... Чарльз, включая ее мать. Зак убивал драконов, и ей было горько от этого. Ей стало стыдно за себя.

И, по правде говоря, желание побыть одной затягивало ее в ловушку. Она могла бы выйти в гостиную, где находились два других офицера. Могла бы поболтать с ними, посмотреть телевизор, чем бы они ни занимались. Но ей просто не хотелось.

Джози опустилась на край кровати Зака, закрыв лицо руками. Казалось, что в ее груди находится воздушный шарик, который медленно расширяется, чтобы в конце концов лопнуть и разнести ее на куски.

Она тяжело вздохнула, взяла пульт и включила телевизор. Остановилась на кулинарном шоу и смогла на полчаса отключиться, пока шеф-повар рассказывал, как приготовить курицу марсала. Когда включилась реклама, она несколько минут листала экран, но услышав имя Зака, остановилась. Джози выпрямилась, наблюдая на экране, как Зак выходит из закусочной, обнимая симпатичную блондинку, пытаясь закрыть ее лицо от камер, прижимая девушку к себе и уклоняясь от вопросов, которыми забрасывали его репортеры. Сердце Джози замерло при виде очевидной близости между Заком Коуплендом и незнакомой блондинкой. Старые чувства предательства и ненужности вырвались на первый план в ее сердце и сознании и вызвали шум в мозгу.

Услышав, как открывается входная дверь, она быстро выключила телевизор, встала и вытерла дрожащие руки о бедра, слушая, как Зак приветствует двух других офицеров. Очевидно, все, что она видела в новостях, было снято раньше.

Дверь спальни открылась, и в комнату вошел Зак со странным выражением лица, заставившим ее напрячь мышцы. Но затем мужчина улыбнулся ей, хотя его улыбка была немного грустной.

— Где ты был? — спросила она и вздрогнула от обвинительного тона в своем голосе. Джози внезапно захотелось отвернуться, спрятать лицо. Она почувствовала, как внутри нее поднимается крик — вопль, который копился с самого утра. Зак помог ей немного освободиться от него предыдущей ночью, но он снова набирал силу, требуя, чтобы его услышали.

— Работал.

— Я видела тебя в новостях, — сказала она, сцепив руки перед собой и опустив глаза. — Выходящим из закусочной.

Зак снял кобуру, положил ее на комод и повернулся к ней.

— Да. Перекусил сэндвичем с сестрой, пока мы ждали поступления информации. Даже не знаю, как там оказались репортеры. Может, кто-то узнал меня и позвонил им. — Он почесал челюсть. — Это дело приобрело большой размах. Каждый репортер в Цинциннати борется за заголовок.

Его сестра.

— Сестра? — прошептала она. — Она... она совсем не похожа на тебя.

На его красивых губах появилась легкая улыбка. И теперь, когда дымка ревности рассеялась и она действительно смотрела на него, парень выглядел таким усталым. Почти побежденным.

— Меня усыновили.

— Ох. — Она нахмурилась, вспоминая, что он рассказывал ей о своей семье. — Ты не упоминал об этом.

— Иногда я забываю. — Он потер лицо. — Джози...

Она наклонила голову. Что-то было не так. Внутренний крик усилился.

Мужчина подошел к ней, обхватил руками за плечи и подвел к краю кровати, где осторожно опустил ее, а затем сел рядом. Она смотрела на него, ее сердце билось втрое быстрее.

— Джози, — снова начал он и остановился.

— Скажи мне, — хрипло прошептала она. — Просто скажи мне, Зак.

Она встретилась с ним взглядом, с этими полуночными глазами, которые говорили о доброте, о безопасности, о жизни, о которой она могла только мечтать.

— Мы нашли твоего сына.

Ее сердце упало, как камень, когда с ее губ сорвался сдавленный крик. Она вцепилась в рубашку Зака.

— Где? Где он? — отчаянно закричала она.

Он поднял свои руки и накрыл ее руки своими, сжимая ее кулаки.

— В Кентукки. Он живет прямо через мост, Джози. В пятнадцати минутах езды отсюда.

Горячие слезы текли рекой по ее щекам, пока она пыталась дышать, пыталась сдержать дрожь, охватившую ее тело.

— С ним все в порядке? Он здоров? Как он?

— Да. Он в порядке. Все хорошо. Обычный восьмилетний мальчик.

Джози наклонилась вперед, уткнувшись головой в грудь Зака, и зарыдала, все еще сжимая в кулаках ткань его рубашки, держась изо всех сил.

Мой мальчик. Мой мальчик. Он в безопасности. Он жив.

Когда удалось перевести дыхание, она повернула голову, чтобы Зак мог услышать ее вопрос.

— У кого он?

Он использовал свои руки, все еще удерживая кулаки Джози, чтобы мягко отодвинуть ее назад и заглянуть ей в глаза. В его выражении она увидела душевную боль, сочувствие и конфликт. Он боролся. Зак рассказал ей о социальном работнике, с которым они встречались накануне, Джанель Гилберт, и о ее сестре-адвокате. Рассказал, как Купер... Чарльз принес к ней крошечного младенца и попросил о помощи. Поведал о паре, которая усыновила ее ребенка, пока она лежала, истекая кровью, в больнице менее чем в получасе езды от их дома.

— Они думали, что это законное усыновление, Джози, — сказал он ей, его голос был хриплым от печали. Он отпустил ее сжатые в кулак руки, убрав волосы с ее лица. — Они не знали.