Вблизи Софии

12

Атмосфера в Гидропроекте была накалена. С входом в туннель дело не ладилось. Начальник вызывал то одного, то другого проектировщика, ругал за ошибки. Инженер Тошков, который приехал в Софию на совещание, расхаживал по отделу, нервно пощипывая усики, такие тонкие, что они казались нарисованными, и старался говорить громче, чтобы его слышала Ольга:

— Вызвали и Младена Зарева. Ясно, что им недовольны. Да эти и понятно: неполадки не только в туннеле. С плотиной еще хуже. А что с него спрашивать, если разобраться? Взяли человека, можно сказать, со школьной скамьи и послали на такой ответственный объект! Раньше умные люди выписывали специалистов из-за границы, а мы хотим собственными силами все одолеть, руками, мягко выражаясь, новичков.

Тошков чувствовал себя вправе критиковать без стеснения: он не собирался долго задерживаться на строительстве. Ведь он согласился там работать только потому, что его родственник, занимающий высокий пост, намекнул, что это лучший способ выдвинуться. «Сам понимаешь, совсем другой эффект будет, когда скажешь, что был на строительстве. Ничего, несколько месяцев как-нибудь перетерпишь. К тому же София близко, всегда сможешь заскочить. У главного инженера своя машина. Он тебе не откажет».

— Увидите, то ли еще будет, — важно пророчествовал Тошков. — Я предупредил уже кого следует.

— Чему ж там быть? — отозвался пожилой инженер с острой бородкой. — Нешуточное это дело — строить в таких масштабах. Учимся пока. Одно у нас водохранилище, на Белом Искыре, и то строилось иностранцами целых одиннадцать лет. А наши люди способные, справятся.

— Наши люди, — иронически повторил Тошков — наши люди!.. Если бы не советские специалисты, видели б мы их, этих «наших» людей!

— Не понимаю, почему ты говоришь с таким озлоблением, — сказал пожилой инженер. — У советских инженеров есть и опыт и знания, их советы для нас очень ценны. Но и наши неплохо освоили их опыт, и теперь работа делается именно нашими руками. И неплохо делается.

— Это мы еще посмотрим, — Тошков все сильнее раздражался. Он поглядывал на Ольгу, стараясь понять, следит ли она за разговором. — Вот как вода прорвет плотину, посмотрю я на вас тогда, послушаю, что скажете…

— Насколько мне известно, — не сдавался пожилой инженер, — ты сейчас начальник сектора. Значит, ты отвечаешь не только за вход в туннель, но и за плотину.

— Да, я не мог отказаться и согласился, но, конечно, временно. А фактически за плотину несут ответственность молодые инженеры, с которыми невозможно сработаться. Создали какой-то «коллектив» при попустительстве главного инженера. Ими командует ваш Зарев и занимается прежде всего тем, что подрывает авторитет своих прямых начальников.

Весо Русев, давно прислушивавшийся к разговору, с шумом встал.

— И что стало с нашим Заревым? — спросил он, сделав шаг к Тошкову.

Тот непроизвольно отодвинулся. Рядом с широкоплечим, стройным Весо он казался еще более немощным. Поправив отвороты пиджака, Тошков произнес пренебрежительно:

— Его вызывают для доклада. Ясно, что и он и весь так называемый «коллектив молодых инженеров» не смогут справиться с возложенной на них задачей.

— Но ведь два дня назад и тебя как будто вызывали! — с невинным видом проговорил пожилой инженер.

Весо едва сдержался:

— А как по-вашему, зачем его вызывают?

— Наверное, не за тем, чтобы благодарность объявить, — Тошков иронически засмеялся.

— Благодарность, очевидно, получат другие, например те, кто только и умеет критиковать, — подала голос Ольга. — А вы не допускаете, что его вызывают вовсе не для того, чтобы объявить выговор или благодарность, а просто чтобы дать указания?

— Ого!.. Слово взял еще один адвокат Младена Зарева! — процедил сквозь зубы Тошков. Он побагровел и стал похож на разъяренного индюка. — Тут, перед нами, это нетрудно. Посмотрим, у кого хватит смелости защищать его перед начальством. Их не растрогаешь черными глазами защитника и его подопечного. Факты нужны, факты.

— Тем более, что глаза у меня не черные. Если, конечно, речь идет о моих глазах. — Ольга попыталась шуткой прикрыть свое возмущение. Но тут же замолчала, чувствуя, что еще слово, и она выйдет из себя или, того хуже, расплачется. Она склонилась над чертежом и принялась снова обводить уже проведенные линии.

— Что ж, я мог и ошибиться, — Тошков говорил с нескрываемой злобой, — мне не представилось случая видеть их вблизи, как некоторым моим коллегам. — À propos[7], о глазах. Одна очаровательная молодая особа с зелеными, как у ангорской кошки, глазами, очень интересуется вашей особой.

— Мной? Как это вы, такой опытный кавалер, не нашли более занимательной темы для разговора?

— Но она не меньше интересуется и инженером Заревым.

Девушка вздрогнула.

— Что ж из этого следует? Всякий волен интересоваться кем ему угодно.

— Я очень рад, что вас это ничуть не трогает. — Тошков пристально посмотрел на нее.

Ольга встала и вышла в соседнюю комнату.

— Не могу понять, что тебе за удовольствие дразнить девушку, — возмутился пожилой инженер. — И чего это ты накидываешься ни с того ни с сего на Зарева? Если бы ты не занимал более высокую должность, можно было бы подумать, что ты метишь на его место.

— А ты попал в точку. На его место, только не по работе.

— Не понимаю.

— Тем лучше, — Тошков, тихонько насвистывая, подошел к окну.

— Впрочем, догадываюсь… Зря ты это. Она девушка серьезная.

— А я разве утверждаю противное? Если бы плохо думал о ней, не стал бы…

Тошков замолчал. И так сказал больше, чем следует.

— Не стал бы ревновать? — докончил за него пожилой инженер. — Ясно…

Тошков закурил, посмотрел на дверь, в которую вышла Ольга, и нервно забарабанил карандашом по стеклу.

Беда с этими женщинами. Перка постоянно звонит ему и зовет на бридж. Он никогда ей не отказывает: приятно побыть с дамами из прежнего высшего света. Она, конечно, не первой свежести, но еще ничего — аппетитная и не такая гордая, как некоторые девицы, которые воображают о себе бог знает что. С удовольствием бывает он и у Загоровых. Юлька — девушка красивая и элегантная, хотя держится несколько высокомерно. Но что она собой представляет теперь, когда Загоров растерял всю свою клиентуру? Ничего особенного. Да и вообще что они понимают, эти девушки? Думают, молодость — самое главнее. Не обращают внимания на солидных людей, подавай им мальчишек. И ту зеленоглазую красавицу, что интересовалась Заревым, тоже не следует упускать из виду… Что только находят женщины в этом нахальном юнце?

В отделе стало совсем тихо. Но вот дверь отворилась и появились Весо и инженер Евтимов.

— А где Ольга? — удивленно спросил Весо.

Тошков поправил галстук, и без того бывший в полном порядке:

— Вам инженер Танева нужна по служебному делу или по личному?

— По служебному, — отрезал Весо.

Евтимов тем временем сел за его стол и огляделся. Он казался рассеянным и расстроенным. Вот все чертят, вычисляют. А он здесь чужой, не знает, как сесть, о чем заговорить.

Траян переводил взгляд от одного стола к другому. Кто из этих людей взбирался по уступам скал, терпеливо изучал малейшие изгибы реки, наблюдал за ней столько лет? Кто из них с ревнивым вниманием читал о новых гидростанциях за границей, мечтая о таких же стройках у нас? А теперь они проектируют, они строят.

От этих мыслей Евтимова отвлекла секретарь директора, пришедшая, чтобы проводить его в кабинет шефа. Ольга была уже там. Директор Гидропроекта принял его любезно, но холодно, разговаривал несколько свысока, как с подчиненным.

Когда Траяна впервые пригласили сюда в конце осени, никто и не упоминал о его назначении. Директор больше делился планами института и ожидал от Евтимова скорее одобрения, чем совета. Тогда же он сказал, что ждет коренного улучшения работы, так как назначается новый начальник сектора — опытный инженер Тошков.

Сегодня директор был любезнее, но Траян видел, что он так и не ознакомился с его проектом. Он говорил о трудностях, с которыми связано строительство туннеля: грунт плохо изучен, геологические условия неблагоприятны, частые обвалы замедляют проходку туннеля, план не выполняется. У инженера Тошкова более широкие задачи, а в туннеле нужен свой хороший руководитель.

Евтимов не совсем понимал, чего от него хотят. Он будет в подчинении у Тошкова? Раз ему не доверили руководство, зачем его посылают вообще?

— Я рассчитывал на другие условия. Я думал… — Евтимов подыскивал слова.

— Да, да… — прервал его директор. У него, очевидно, не было времени. Телефон звонил не переставая. — Вам мы поручим туннель. Там такая неразбериха, что только вы один и сможете справиться. Инженер Ольга Танева, — он строго посмотрел на девушку, — лучше других знает, сколько ошибок было допущено и в проектировании, и в изысканиях, и в руководстве.

— Но я, — Евтимов снова обрел свою обычную твердость, — я еще не давал своего согласия.

— Разве вы не поедете? — спросила Ольга. — Я так на вас рассчитывала. Вы моя единственная надежда.

Тут директора снова вызвали по телефону. Ольга, пользуясь этим, доверительно зашептала:

— С тех пор как назначили Тошкова, работа в туннеле совсем разладилась. Так его и за десять лет не построят: шаг вперед, три назад. Обвалы, иногда даже с жертвами, потом расчистка обрушившейся породы, а проходка стоит. И о расширении туннеля единого мнения нет. А вина сейчас падает и на меня: утверждают, что проект не соответствует условиям. Если так пойдет и дальше, могут законсервировать строительство, пока не будут сделаны новые изыскания. А если вы поедете, я уверена, что этого не случится…

Это не было хитростью, желанием его привлечь. Нет! Ольга мечтала увидеть водохранилище построенным, а сейчас от всех неурядиц она порой приходила в полное отчаяние. Отчего же он упорствует? Ведь ей-то хорошо известно, что это водохранилище — мечта его жизни.

— Конечно, — продолжала девушка, — то, что вам предлагают, не соответствует вашим способностям. Но вы должны согласиться. Без вас не справятся. Тошков совсем беспомощен. Этот самонадеянный выскочка держится лишь благодаря своим связям. Вас еще будут уговаривать остаться, когда поймут, какую пользу вы можете принести. Но надо, чтобы вы были там, на месте, чтобы вас узнали, оценили. Все уладится, если вы будете там. И мне поможете выйти из теперешнего затруднительного положения…

В ее голосе и выражении глаз было столько веры и тепла, что Евтимов растрогался. Эта застенчивая девушка, может быть, единственный человек, который верит в него и в строительство. Все его близкие, вся семья были против, их влиянию поддалась и Дора. А с посторонними он вообще избегал говорить на эту тему. Одна только Ольга и ободряла его, вселяла мужество и уверенность. И Траян не мог отказать ей в помощи. Он принял предложенную ему должность.

Когда несколько позже, уже в отделе, Евтимов начал рассматривать рабочий план туннеля и проект его расширения, вызвавший столько споров, он никак не мог собраться с мыслями. Девушка наклонилась к нему, показывая наброски. Ему приятно было слышать ее голос, чувствовать ее дыхание, видеть, как тонкая девичья рука с розовыми ногтями водит карандашом по бумаге. Он не смотрел на чертеж, поглощенный только одним — как бы прикоснуться к этой руке. Взяв угольник, лежавший на столе, он будто случайно погладил им руку девушки. Ольга ничего не заметила. Она думала только о том, как бы лучше и полнее рассказать Евтимову обо всех спорах и разногласиях. Она позвала на помощь Весо.

— Вы ведь уже знакомы с инженером Русевым?.. Весо Русевым, — повторила Ольга.

Траян вздрогнул, оглянулся, словно пробуждаясь. Да, отдел, чертежные доски, усталые глаза, шелест бумаги. Он и забыл, что здесь они не одни.

— Весо, — продолжала девушка, — товарищ Евтимов едет на строительство. Через несколько дней и мне надо быть там, исправить свои ошибки. А их немало.

— Счастливцы! — вздохнул Весо. — Один я остаюсь. Но не удивляйтесь, если мы там встретимся. Постараюсь вас догнать.

— Младен давно уже там, — обратилась девушка к Траяну. — Он очень способный. Вы встретитесь с ним на плотине. Младен Зарев, высокий такой, волосы вьются.

Неизвестно отчего, Траян вдруг почувствовал неприязнь к этому человеку и ответил сухо и сдержанно:

— Никогда не слышал его имени. Наверно, совсем молодой, из новых?

— Да, он из этих молодых, неопытных, которых бог весть почему так выдвигают теперь. И поэтому не удивительно, что кругом только и видим одни ошибки и неточности, — инженер Тошков крадущимися, совсем кошачьими шагами приблизился к ним. — Позвольте, коллега, напомнить вам о себе. Мы с вами встречались у вашей очаровательной тещи. Когда-то были с вами вместе в одной комиссии по приему плана деревянного моста, если вы не забыли. Вы тогда блестяще защищали проект.

— Как же, помню, — Евтимов насмешливо улыбнулся. — И вас, конечно, радует, что таким удачным и экономичным оказался этот мост, созданный коллективом молодых инженеров.

— Да, да, конечно, — неуверенно пробормотал Тошков.

— Только, если мне не изменяет память, вы тогда были против проекта.

— Да, да, — смутился Тошков. — Но потом они внесли значительные изменения и проект стал более или менее приемлемым. Вмешались старшие, опытные коллеги. Да. Я как раз состоял в комиссии, которая должна была внести поправки. Разумеется, это имело значение. Да…

Тошков снова обрел прежнюю самоуверенность, торжествующе взглянул на Ольгу, но встретил лишь ее ироническую улыбку.

— Хоть Ольга ни во что не ставит мое мнение, но я должен сказать, что этот костюм ей удивительно к лицу, — Тошков наклонился к девушке, подчеркивая свое восхищение. — Джемпер и жакет одного цвета. Бездна вкуса!.. — и снова обратился к Траяну: — Все же, мне думается, сейчас перегибают палку, повсюду выдвигая молодежь. Вот, например, на строительстве. Я сам с этим столкнулся. Грандиозное строительство, а доверяют все молодым; а они только пускают на ветер государственные средства. Вы, надеюсь, того же мнения? Я слышал, вы едете к нам. Очень рад, будем вместе работать. Вы, несомненно, окажетесь полезным.

— Нет, — резко ответил Евтимов, — я не одного с вами мнения. Наконец-то у нас нашлись люди, которые поняли, что можно строить в больших масштабах, осуществить самые смелые планы. Теперь перед нами, строителями, открыта зеленая улица: только твори, мечтай! Дается возможность молодым проявить себя, проекты становятся реальностью. И именно теперь, в разгар строительства, находятся люди, которые хотят подрезать молодежи крылья! Невероятная нелепость!..

— Это же наши мысли! — восторженно воскликнул Весо.

— Ты его еще не знаешь. Увидишь, какой он, — Ольга радовалась, словно это она открыла Евтимова.

Но Тошков вскипел:

— Заигрываете с молодежью? Дешевый прием, хотя он, видно, вам удается. Но если вам рассказать, сколько ошибок допускает эта молодежь, с какими безобразиями мне пришлось столкнуться…

— Да, могу себе представить… Бывают люди, которые сами за всю жизнь курятника не построят, а в гору идут, обливая грязью других…

Тошков замолчал. Бешенство душило его. Мало ему дерзкого юнца Зарева, так еще и с этим молодящимся неудачником возиться придется! Ну, да пусть особенно не задирается — вольничать он им не даст. Начальник-то все-таки он!

А Евтимов вовсе и не стремился «заигрывать с молодежью». Он говорил то, что думал. И в то же время ему никак не удавалось заглушить в себе некоторого злорадства. Вот, у них уже не клеится! Пусть! Он не должен был им помогать. Пусть поймут, что без него им не справиться… Но кто это «они»? Это ведь люди, которые строят водохранилище. Их много, и они не так уж беспомощны. Они могут топтаться на месте, ошибаться, но в конце концов построят водохранилище и без него…

— Знаете, — прервала его размышления девушка, — я думала о вас целый день после того, как мы встретились тогда на демонстрации, помните? И до чего же я рада, что вы все такой же — молодой, деятельный!

Помнит ли он ту встречу? Конечно, помнит. Как мальчишка, бежал за ней, стараясь не потерять ее в толпе. Отчего это с ним тогда случилось? Оттого ли, что она заговорила о строительстве и поверила в него, или оттого, что она так молода, жизнерадостна, хороша? Назвать ее красивой, пожалуй, нельзя. Но эти глаза, в которых тонет его взгляд, эти полные губы, какие-то детские и в то же время женственные, — все это не для него. Ее окружают молодые. И Весо, и какой-то Младен, и этот хлыщ Тошков, и как знать, кто еще. Собственно, что ему до всего этого?

Тошков, стушевавшийся было после резкой отповеди Траяна, снова вмешался в разговор:

— Разумеется, товарищ Евтимов еще не стар. Вы в каком году кончили институт? Помню, когда я вернулся из-за границы, только получив диплом, у вас уже было имя.

— Некоторые так всю жизнь и остаются без имени, — усмехнулся Весо.

Ольга рассмеялась. Тошков сделал вид, что сказанное к нему не относится, и тоже натянуто улыбнулся, хотя его коротко подстриженные — чтобы скрыть предательскую седину — усики злобно топорщились.

— Какое счастье для нашего молодого коллеги, — Тошков напыщенным жестом указал на Ольгу, — получить такого испытанного, опытного, знающего советчика.

Он подчеркивал каждое слово, стараясь придать своей речи обидный оттенок:

— Надеюсь, теперь ошибки молодых инженеров будут исправлены. Да… Я, собственно, и сам всегда готов помочь молодым, но они так самоуверенны, не слушают ничьих советов. Думают, молодость и красота — это все.

— Они правы, — отрезал Евтимов и больше не обращал на него внимания, начав деловой разговор с Ольгой. Постепенно чертеж приковал его внимание. Он придирчиво искал и разбирал ошибки, сравнивал Ольгины расчеты со своими, задавал ей вопросы, добиваясь новых решений. И, когда в одном месте Ольга стала настаивать на своем, даже воскликнул:

— Как можно защищать такие несообразности!

Девушка была теперь для него только товарищем, с которым его связывало общее дело.