Вблизи Софии

34

По крутой тропинке Ольга поднялась на поляну, глубоко вдохнула в себя аромат буйных трав, среди которых прятались последние осенние цветы. Она только что выбралась из шахты и, как ночная бабочка, не могла привыкнуть к свету. В ушах ее все еще звучал дробный стук отбойных молотков и гром взрывов. Ей пришлось пройти сотни метров, не поднимая головы, сквозь лес креплений, которые поддерживали грозно нависшую скалу.

Ольга радовалась, что недоразумение с фундаментом бетонного завода уладилось без вмешательства Гидропроекта. Младен приехал в Буковицу и взял на себя исправление трассы. Евтимов же был занят откачкой прорвавшейся воды. Ольга тогда два дня провела на стройке. И опять они, как некогда, сидели напротив за столами в конторе. Младен тоже был прежним: веселым, остроумным, внимательным. Иногда он замолкал и как-то по-особенному глядел на нее. В эти минуты девушке казалось, что вот-вот Младен скажет ей то, чего она так давно уже ждет.

В этой надежде Ольгу укрепил и еще один, совсем недавний случай. Две недели назад она была в опере вместе с Весо и Младеном. Давали «Фауста». Ольга надела тогда свое вечернее голубое платье, которое ей очень шло. Настроение у нее было чудесное, в глазах светилась радость, то и дело звенел ее смех.

Младен не сводил с нее глаз. Даже во время спектакля она чувствовала на себе его взгляд. Выходя, Младен и Весо пропустили Ольгу вперед. Пройдя несколько шагов, Младен догнал ее и пропел: «Позвольте предложить, красавица, вам руку». И когда они пошли, почти прижавшись друг к другу, прошептал: «Оля, это ты изменилась или у меня открылись глаза?» Потом отпустил ее руку, и они, теперь уже втроем, шли, смеясь и перебрасываясь шутками, совсем как раньше.

С того вечера Ольга не видела Младена и не знала, верить ли перемене, происшедшей в нем, или это было сказано в шутку. Ей хотелось расспросить кого-нибудь о нем. Сколько раз собиралась поговорить со Светлой и все не находила удобного случая, да и смелости не хватало…

Ольга увидела внизу Евтимова, который, должно быть, искал ее, и помахала рукой. Он не заметил ее и все оглядывался. Девушка добежала до края поляны, где был пологий спуск с холма, и позвала:

— Эге-гей! Идите сюда!..

Теперь Траян увидел ее, но слов разобрать не мог. Тогда Ольга сложила руки рупором и крикнула во весь голос:

— Тут просто рай!

Евтимов легко взбежал по тропинке.

— Рай? — спросил он, не сводя с нее глаз.

— Как у вас чудесно! Я бы согласилась пробыть в туннеле двадцать четыре часа, только бы потом хоть пять минут подышать этим воздушным нектаром… Эге-гей!..

Девушка закинула руки за голову. Ее стройное тело четко вырисовывалось в потоке солнечных лучей.

— Тогда оставайтесь с нами.

В эту минуту Траян забыл все: строительство, туннель, Дору. Эти цветы, этот луг, жужжание пчел означали для него только одно — молодость. И в этом «раю» — девичьи полураскрытые губы, словно ожидавшие поцелуя.

Девушка покачала головой: нет! Взгляд ее стал далеким и загадочным. Траян, чтобы не выдать охватившего его волнения, сказал с нарочитой сухостью:

— Машина идет на плотину. Вы можете поехать на ней. — И неуверенно добавил: — Я тоже еду. Меня вызывает главный инженер. Наверно, опять какие-нибудь неприятности. Мы с ним не понимаем друг друга.

— Да, я заметила.

— А может ли быть иначе? — нервно заговорил Евтимов. — Он относится ко мне с предубеждением. У него, как и у всех бюрократов, устаревшие понятия. Он хочет руководить, сидя в канцелярии. И потом никак не может мне простить, что в верхах был принят мой проект шахты и ему пришлось смириться. Если бы не парторг Божинов, нелегко бы мне пришлось. Главный инженер думает, что я хочу сесть на его место. Но я уже давно смирился, что меня отстранили, направили на самую дальнюю линию. К тому же и она ведь может попасть в центр внимания.

Евтимов умолк. Ему стало стыдно, что он так много говорит о себе. Но перед кем же излить душу, как не перед этой девушкой, так много сделавшей для него?

— Однако вы мне еще не ответили, задержать ли для вас машину.

— Что? — зазвенел девичий смех. — В такой чудесный день ехать на машине? Ни в коем случае! Пешком по лугу. Пойдемте вместе?

Траяну показалось, что он всегда мечтал вот о такой прогулке, но не решался показать свою радость.

— Тут не одни луга. Есть овраги и заросли. Около четырех километров придется пройти.

— А как же вы ходите в стужу и метель? Неужели дадите мне заблудиться? — она лукаво взглянула на него. — Пошли!

— Да… Нет… Подождите!..

Его охватило смятение. Он боялся упустить эту минуту. Сколько красоты и свежести может принести с собой один осенний день! Он хотел запомнить этот день навсегда. Унести это воспоминание с собой в туннель. Когда обрушится порода, когда забьет вода, когда подломятся крепильные опоры — слышать голос Ольги…

А она уже двинулась быстрым шагом вперед. Евтимов крикнул:

— Подождите, я с вами. Только там несколько слов скажу…

Когда Траян вернулся, девушка нетерпеливо ждала его. Она чем-то напоминала резвого жеребенка, которому хочется побегать, а его не пускают. Она убегала от него, возвращалась, болтала все, что приходило в голову, напевала, то и дело наклонялась, чтобы сорвать цветок.

— Смотрите, какой я букет набрала, а вы — ни стебелька!

Он сорвал бы для нее все цветы, но боялся показаться смешным. Поэтому и не спешил догонять девушку, когда та убегала вперед и звала его.

— Скажите, а под нами сейчас туннель? Я совсем запуталась в этих лугах. И как это геодезисты так легко ориентируются? Мы уже подошли к забою? Не знаю, что делать с этим туннелем. Я хотела посоветоваться с вами насчет проходки. Дело в том, что обшивка местами разошлась, да и недостаточно прочна. С Тошковым мы никак не можем договориться. Он совершенно невыносим. И вообще, сколько раз я сюда приезжала и ни разу его на стройке не видела. Всю работу переложил на плечи ответственного за технику.

— А знаете последнюю сплетню? Впрочем, может быть, это и правда. Инженер Тошков женится на одной красивой блондинке, по имени Лиляна. Ждут только его перевода в Софию.

Девушка лишь судорожно глотнула воздух. Сколько слез пролила она из-за этой Лиляны!

— Мне не хочется сейчас говорить о делах. Взгляните, как бегут вон те два облачка. Давайте посмотрим, кто из нас первым будет у того дерева, облако или я?

Ее широкая юбка развевалась по ветру, синий шарф мелькал в зелени, берет, как большая незабудка, упал в траву. Ольга даже не подняла его. Только добежав до условленного места, она остановилась.

— Ау! Где вы?

— Берет, — сказал он, подойдя, крепко сжал ее руку и долго не выпускал.

Девушка, смеясь, отняла руку.

— Я нарочно его не подняла, чтобы вы меня не потеряли из виду. А то я далеко бы убежала.

Потерять ее!.. Но он и вправду становится смешон, как гимназист на первом свидании. Она словно угадала его мысли.

— Вы удивительно молоды, товарищ Евтимов. Можете шалить, как мальчишка. Мне это нравится. Не люблю ученых сухарей, пусть они и очень умны. Ведь веселость не помешает даже самой серьезной работе. Мне симпатичны люди, которые, хоть сами и не молоды, умеют найти общий язык с молодежью, пошутить, повеселиться.

Она, наверное, думала, что, говоря это, доставляет ему удовольствие. На самом же деле каждое ее слово напоминало Траяну о его возрасте. Неужели он потерял рассудок и поверил, что можно отбросить гнет лет? Он воображал себя молодым, а она думала о его годах. Солнце неожиданно зашло за тучу, и на лицо Евтимова тоже упала тень.

Ольга шла, прижимая букет к груди, он медленно шагал за ней. Вдруг он нагнулся и стал с ожесточением рвать цветы, потом догнал Ольгу и, нерассчитанно резким движением подавая свей букет, слегка толкнул ее.

Словно желая избавиться от его прикосновения, Ольга высоко подняла цветы и спросила шутливо:

— Кому мы подарим их, товарищ Евтимов?

И вдруг голос ее осекся. Какая-то птица испуганно метнулась из высокой травы. Вместе с ней улетела и песня, звучавшая в девичьем сердце.

Собирая цветы, Ольга не переставала думать о Младене. Каждый стебелек был для него. Но как отдать ему букет? Он, может быть, и не думает о ней? Тогда почему же прямо не скажет ей об этом? Удивится ли он, обрадуется ли, увидев ее? В последнюю встречу с ним она улавливала нежность и тепло в каждом его слове. Подумала: теперь все переменилось, каждый день ждала — вот он позвонит. Нет, не позвонил…

Траян не заметил перемены, происшедшей в Ольге, Он не мог разобраться в сумятице собственных мыслей и чувств.

— Я словно в первый раз вижу эти луга, — сказал он.

— Вот, а хотели ехать на машине, — поддразнила его девушка. Но сама почти жалела, что не послушалась его. Теперь была бы уже там. Ею овладело нетерпение. Дорога показалась бесконечной.

Евтимов едва поспевал за ней. Ему-то хотелось только одного: чтобы эта дорога никогда не кончилась. Какое счастье забыть прошлое и начать жить сначала!

Девушке нечего было забывать. Напротив, она хотела бы удержать в памяти все встречи с Младеном, продлить хотя бы в памяти последний вечер. Пусть его слова были шуткой, но взгляд — неужели он не сказал ей больше, чем слова?

— Сколько цветов на этой поляне, — рассеянно сказала она.

— Дора говорила…

Ах, эта память, ничего она не дает забыть. Воспоминания так и влекут назад. С Дорой его связывает многое, с ней он чувствует свои годы. А эта девушка зовет его к будущему.

Вдруг Ольга замедлила шаги. А если то, о чем она думает, только обман? Как узнать это? Она заговорила тихо, словно про себя:

— Вы удивитесь, конечно, моим словам. Но иногда не можешь больше молчать. Мама считает, что я лучше его, что я имею право на счастье. «Раз он тебя не ценит, значит, он тебя недостоин, — говорит она. — Выкинь его из головы, даже разговаривать с ним не смей». А я думаю, что все это не так. Особенно в последнее время… Может, и он то же чувствует, но не решается признаться. Я всегда прятала свое чувство за товарищеским обращением, за шуткой. Вы удивлены, что я все это рассказываю вам? Что из того, что вы гораздо старше меня? Я вас считаю товарищем, другом, если позволите, конечно. Нас сближает не только общее дело. Я могу говорить с вами обо всем. Я вам не надоела?

Девушка шла, не оборачиваясь, голос ее дрожал.

— Я знаю его давно. И с первой встречи полюбила. А он ничего не замечал, был увлечен другой женщиной. Но теперь она ушла из его жизни. Я ему не безразлична, но не могу понять: связывает ли нас работа или что-то другое.

Траян не замечал, что они уже миновали поляну, перешли ручей и поднимаются на последний перед стройкой холм. Он не ждал такого разговора, не мог понять, почему она ему говорит все это. Раз так… Он решил быть посмелее, но их разделяли заросли. Девушка шла впереди, погруженная в свои мысли.

— А почему вы думаете, что он не замечает? Почему не подумаете, что он просто не осмеливается признаться?

Ольга удивленно взглянула на него. Она не ждала ответа, просто высказывала вслух свои мысли и не думала, что ее кто-то слушает. И все же, словно про себя, сказала:

— О нет, он вовсе не застенчивый.

— Но, может быть, разница, — Траян помолчал и добавил, — может быть, разница стесняет его и делает нерешительным.

— Какая разница? Ах, да, конечно. Он способнее меня. Но разве это препятствие? Может быть, между нами все же стоит другая женщина?

— Нет, нет! — с внезапным порывом воскликнул Траян.

Девушка печально улыбнулась. Ресницы ее дрогнули.

— Простите, если я вас расстроила. Но все-таки лучше, когда есть с кем поделиться.

— А почему вы рассказываете это именно мне? — спросил Траян, неожиданно охваченный неясным предчувствием.

Девушка не смутилась, повернула к нему лицо.

— Вы всегда так хорошо ко мне относились, и я считала вас другом. А молчать я больше не могла!

Траян шел неверным шагом. Ольга опять обогнала его. Цветы падали у нее из рук.

Они остановились у ворот. Девушка, грустно улыбаясь, спросила:

— Мы увидимся позже?

Траян не двигался с места, пока синий берет не скрылся за проезжавшими машинами. Он не мог понять, почему она так спешила. Что делать теперь? Догнать ее или идти к главному инженеру, который ждет его?

Кто-то потянул Евтимова за рукав:

— Вас зовут. Приехала ваша жена из Буковицы.

В первый момент он даже не понял, о ком идет речь. Все мысли его были еще об Ольге, а перед ним стояла Дора, держа в руках связку книг. Она улыбалась, радуясь, что встретила его. В клетчатой юбке и светлой кофточке, она выглядела по-девичьи стройней и нарядной. Но Траян не заметил этого. Он только рассеянно сказал:

— Я думал, что меня ищет Ольга.

— Она была в Буковице. Почему ты не пригласил ее к нам?

— Она не в гости приехала, — раздраженно ответил Траян.

— Именно поэтому ей и не мешало бы отдохнуть.

— А ты зачем приехала? — голос его звучал мягче.

Шофер сказал ей, что в кабине есть свободное место. Он оставил его для девушки-инженера, но та пошла пешком. Вот Дора и решила отвезти книги Светле.

— Я думала, мы вернемся вместе, — ласково сказала Дора.

— Не жди меня. Могу задержаться. От этого разговора с главным инженером ничего хорошего ждать не приходится.

Дора тяжело вздохнула. Хорошо, что у нее есть свое дело. Она зайдет к Светле за новыми книгами. Возьмет и шахматы. Пойдет потом на плотину посмотреть, как она выросла за последние две недели. Дора, для которой раньше казалось странным, что Светла может интересоваться бетоном, теперь сама озабоченно спрашивала: «Сколько ковшей бетона уложили сегодня?»

Евтимов слышал, что Тошкова срочно вызвали в Софию, а Младен должен отвечать и за работы в туннеле, пока все «не выяснится». Траяну было ясно, какие тучи собираются над его головой. Дела в туннеле не улучшались. Целый месяц не могли наладить работу после обвала. Чтобы избежать ответственности, Тошков хотел все свалить на Траяна, утверждая, что тот преднамеренно развалил строительство, а теперь в Буковице просто заметает следы. Сиджимков, который был виноват в несвоевременной доставке материалов, что без труда могли доказать Траян и Зарев, наушничал и писал анонимные доносы. Помимо всего прочего, Сиджимков обвинял Евтимова в нетерпимом отношении к партийцам и, в частности, к нему. Парторг же якобы знал об этом и молчал.

Вся эта грязная возня, конечно, глубоко ранила душу, но, с другой стороны, Траян был твердо убежден, что никто не сможет поставить под сомнение его успешную работу в Буковице. В шахте сделано намного больше, чем у входа в туннель, хотя тут работы велись значительно дольше. Когда плотину закончат, наполнение котлована можно будет начинать только после того, как соединят оба туннеля. Вход в туннель будет закрыт мощными затворами, а бетонирование и облицовку продолжат со стороны шахты.