Я рождён от дьявола

18

Каждый день мне звонит Мишель. Она пытается меня успокоить. Всё в порядке. Жан-Клод старается. Жан-Кристоф восстанавливает силы. С каждым звонком я кусаю губу. Я чувствую, что за этими несколькими словами скрываются горы боли и моря страданий. Нельзя лгать своей матери.

Меня саму одолевает тревога: мы не можем увидеться с внуком. Жан-Клод не пускает нас к себе. Тысячу раз я предлагала Мишель просто покончить с этим, вернуться домой. Общественные условности? Мы их уже переросли. Закон? И это тоже не вариант. Жан-Клод? На этот раз давайте возьмем верх. Посмотрим, как он отреагирует. Но моя дочь и слышать об этом не хочет. Не из страха, не из слабости. Хуже того: из надежды. Вопреки всему, она упорно цепляется за веру в то, что ситуация улучшится.

В один день — ни одного звонка. На следующий день — всё то же самое. Ещё через день — всё то же самое. Мы с Луисом в ужасе.

– Нам нужно туда поехать.

– Но если Жан-Клод…

– Нам всё равно. Нам нужно узнать новости о нашей дочери!

Мой муж, который так и не оправился от потери работы, иногда, на фоне своей апатии, проявляет прилив сил.

– Да, пошли.

Мы мчимся по этой улице, соединяющей Париж и Сен-Манде, по этой артерии, которая связывает два мира, и по которой Мишель еще год назад смело поднималась. Спускаемся справа по улице Республики, длинному, прямому и внушительному склону, и звоним в дверь молодой пары.

Ответа нет. Мы продолжаем поиски. Три часа. Наконец, дверь открывает незнакомец. То, что мы обнаруживаем, поразительно. Квартира в полном беспорядке. В воздухе витают мощные, неосязаемые волны никотина. Пол валяется переполненными пепельницами, пустыми бутылками и разбитыми стаканами. Жан-Клода и Мишель нигде нет. Где ребенок? Мы обыскиваем квартиру. На диванах спят незнакомцы. Одежда разбросана по полу.

Наконец, мы находим Мишель с ребенком в ванной, голодную, испуганную и рыдающую. Жан-Клод запер ее там на три дня. Три дня он веселился со своими собутыльниками, в то время как его жена и ребенок были без еды.

Вот и всё. Мой муж Луи в ярости. И на этот раз я им горжусь. Мы решаем вернуться за Мишель и ребёнком. Дом номер 89, улица Республики, достроен.

Прежде всего, не действуйте поспешно. Нам нужно организовать надлежащую эвакуацию. Воспользуйтесь одним из отсутствий Жан-Клода, чтобы совершить скрытный маневр.

Несколько дней спустя, а точнее, днем ​​25 февраля 1962 года, мы приехали на фургоне – принадлежавшем одному из моих зятьев. Без колебаний мы загрузили кроватку, коляску, приданое, вещи Мишель и, прежде всего, драгоценного ребенка… Нам нужно было действовать быстро: Жан-Клод мог вернуться в любой момент.

- Что ты делаешь ?

Когда мы закрываем двери фургона, Мишель, стоящая на тротуаре, не двигается.

– Я не приду.

Не могу поверить. Моя дочь, подвергавшаяся насилию, преследованиям, медленно разрушаемая, отказывается покинуть свой ад.

«Я подожду Жан-Клода», — пробормотала она. «Мы поговорим. В конце концов, все наладится…»

Я потеряла дар речи – у меня до сих пор в руках коробка с одеждой Жан-Кристофа. Я не нахожу слов.

В тот момент Луи понял, что спорить бесполезно. Он схватил Мишель и затолкал её в фургон. Отличная реакция. Обо всём этом они поговорят на авеню Куртелин. Наедине.