Я рождён от дьявола

23

Сегодня тот самый важный день; врачи готовы меня «выписать». Я не могу в это поверить. Я не просто счастлив, меня переполняет радость. Когда я прошу их сказать моему отцу, они отвечают, что моя семья уже проинформирована. Я бледнею: «Моя семья?» В этот момент, словно гром, появляется великолепный букет красных роз. Внутри записка, подписанная Жан-Клодом: «Я пришел за тобой».

Я роняю розы, тяжелые, влажные, ароматные, вишневого цвета. Я падаю на стул. Я еще даже не вышла из своей клетки, как уже снова стала пленницей. Я прошу позвать психиатров. Они извиняются. Они в замешательстве. Это ошибка. Никто уже точно не знает, кто кому рассказал. Но одно несомненно: Жан-Клод уже в пути.

Я в панике. Но, уже успокоившись, я собираю чемодан, с тяжелым сердцем. Я аккуратно складываю одежду, книги, письма… В этот момент я снова отрываюсь от самого себя. Я думал, что вылечился, да, но эта болезнь не принадлежит мне. Она овладевает мной, и ее зовут Жан-Клод.

Наконец я выхожу из комнаты, иду по коридору и спускаюсь по лестнице. То, что должно было стать освобождением, превращается в шаг к казни. Когда же я снова увижу своего сына?

Я подхожу к порогу главного здания с чемоданом и цветами (я никогда их не оставляю; они как кандалы каторжника). Я сажусь на каменную скамью. Я жду своего мужа. Моего мучителя.

Но тут происходит неожиданное: на подъездной дорожке к парку (луг, словно зеркало, густые кроны деревьев, белый гравий) появляется такси, а не ужасный «Триумф». Мой отец выпрыгивает из машины.

Позже я узнал: в результате невероятного стечения обстоятельств в тот день Луи, сломленный человек, злой и подавленный, но способный на невероятные проявления храбрости, решил прийти и забрать меня.

Неделей ранее моим родителям наконец разрешили меня увидеть, и отец был потрясен увиденным. Состояние его дочери было ужасным… Кожа да кости, плоть как папиросная бумага. Моя речь все еще была невнятной. От одной улыбки мне хотелось плакать.

Когда Луи находит эту тряпку, я уверен, что он видит, словно наложенные друг на друга, выздоравливающую девочку, которую он нес на плечах в день освобождения, маленькую девочку со слишком светлыми волосами, которая играла в нашем загородном доме в Эссоне, или сияющую молодую женщину, которая всегда была «самой красивой для танцев».

Но в памяти остается образ скелета, настоящий рентгеновский снимок, багровый, синеватый, безмолвный, постоянно чешущий голову. Что они сделали с ее ребенком?

Всю неделю Луи мучился из-за этой травмирующей ситуации и сегодня решил приехать за мной, даже если для этого придётся выломать дверь института и подписать все документы за один раз. Он не в настроении разговаривать. Хватит глупостей.

Вот он, идёт ко мне, хватает мой чемодан и заталкивает меня в такси. Я совершенно дезориентирована, и у меня только один вопрос:

– Что мне делать с цветами?

Взбешенным жестом он хватает розы и бросает их на землю. Когда мы начинаем движение, я едва успеваю перевести дыхание. Проезжая через ворота клиники, мы сталкиваемся с Жан-Клодом, с его безумным взглядом, за рулем его «Триумфа», едущего навстречу.