Я рождён от дьявола

42

Вы, наверное, задаетесь вопросом, как умер Жан-Клод — в сорок один год. Я никогда не задавала себе этот вопрос, но однажды, совершенно случайно, моя мать соизволила рассказать мне о его трагической кончине. Гораздо позже я узнала подробности…

Смерть моего отца обычным образом была невозможна. И его смерть, так сказать, оправдала наши самые высокие ожидания.

- Я боюсь.

Вот до чего дошла его жизнь. Ночью, изможденный и испуганный, он ложится в постель к матери. Он лишь тень прежнего себя. Наркотики и алкоголь полностью разрушили его. Теперь он проводит дни, распивая дешевое, сернистое вино. Ошеломленный, он едва может стоять. Когда он пытается выйти на улицу, его находят без сознания на тротуаре или спящим в кафе. Он часто падает с лестницы, ломая кости. Винные пятна и гипс заклеивают раны — вот такая картина. Отец практически отдалился от него: он бродяга, развалина, кусок мусора.

Вокруг него образовалась пустота. Он совсем потерял свою привлекательность, и друзья, которые раньше общались с ним из-за его обаяния, а также из-за денег, отвернулись от него. Более десяти лет он живет в семейной квартире на улице Файдерб с матерью. Сначала с ними жила его младшая сестра Сильви, но Жан-Клод так сильно издевался над ней, что она ушла, как только нашла себе достойного мужа. Когда я брала у нее интервью в Шарль-Тауне, она рассказывала о тех годах ужаса.

Часто, когда она делает домашнее задание, в комнату врывается её брат с револьвером в руке. Иногда, по ночам, он пробирается в её комнату и пытается её задушить. Однажды он пытается выбросить её в окно — стекло разбивается, и в комнату вбегает горничная. В полдень Сильви возвращается из школы на обед и запирается в своей комнате с едой. Если ей не повезёт и она слишком сильно шумит, Жан-Клод просыпается в ярости и пытается силой ворваться, чтобы избить её — или убить, кто знает. Я представляю его лицо, искаженное яростью, когда он бьёт по двери плечом. Джек Николсон в фильме «Сияние».

1975 год. Вино. Одиночество. Муки. Примерно в это же время его младший брат, Эдуард, переехал жить на улицу Файдерб, чтобы присматривать за ним. Не самая умная идея, учитывая, что он тоже был алкоголиком. Ноль плюс ноль всё равно равно нулю.

Сильви обосновалась в Соединенных Штатах. Она только что родила второго ребенка. Мишелин решила поехать к малышке. Этот жест трогает меня, потому что эта маленькая женщина с отрезанными пальцами, которая столько лет переживала этот поток несчастий и скандалов, все еще придерживается некоторых традиционных обязанностей, таких как эта поездка в чистейшем духе образцовой бабушки.

Жан-Клод и Эдуард предоставлены сами себе на улице Файдерб. Уборщица готовит им еду, ходит за покупками и присматривает за ними. Но она не находится там круглосуточно… Ситуация, как говорится, потенциально опасная. Вполне может произойти катастрофа.

Это произошло очень быстро. Однажды ночью Эдуард заснул с зажженной сигаретой. Простыни загорелись. Вскоре вся квартира была объята пламенем. Я представляю себе пламя, дым, клубы черного и оранжевого, которые уничтожили это место, где семья, несмотря ни на что, прожила почти сорок лет. Я представляю, как мебель превращается в факелы, кровати разлетаются в снопы искр, ковры, паркетные полы, дверные рамы тлеют в раскаленном свете… А двое пьяниц? Они даже не проснулись. Ни на что не годные, кроме как сгореть вместе с балками и стропилами.

Но прибывают пожарные и вытаскивают их из пепла. В машине скорой помощи они кашляют и плюются, но живы. Скандал! Эта семья, десятилетиями доставляющая неприятности всему миру, наконец-то преуспела, или почти преуспела, в уничтожении здания. Но пожар под контролем. Под проливным дождем дом номер 31 по улице Файдерб на этот раз уцелел. Все, что осталось, — это зияющие, почерневшие дверные проемы квартиры Гранже…

Больница. Отделение неотложной помощи. Два брата надышались дымом и должны были оставаться под наблюдением. Однако на следующее утро, едва проснувшись, Жан-Клод убежал. На нем все еще была обгоревшая пижама. На лице были следы сажи. Он был босиком.

На улице он ловит такси (не знаю, как он платит) и добирается домой. Ну, "домой"... Теперь это полностью обугленное помещение: разрушенные стены, пепел повсюду, а с потолка все еще капает вода из пожарных шлангов. Настоящая картина конца света, что вполне устраивает моего отца в его обгоревшей пижаме.

В разрушенной гостиной, среди остатков едва потушенного огня, Жан-Клод находит стоящий стул и садится на него. Медленно, призрачными жестами, он достает пачку сигарет и закуривает одну.

Какая картина! Князь тьмы в своем обугленном логове, окруженный клубами дыма и запахом сгоревших материалов. Словно Жан-Клод наконец-то нашел вселенную, достойную его: пещеру мифологического чудовища, куда не проникает ни малейший свет, где не может выжить ни один луч.

На следующий день Марсель, у которого сохранились ключи от квартиры, пришел оценить ущерб. Он обнаружил своего сына, все еще сидящего в кресле, с окурком, зажатым между губами, – мертвым.

Кровь, вытекающая из его носа, свернулась. Внутримозговое кровоизлияние. Я вижу его застывшее лицо, цвета гипса, его мрачное выражение, застывшее навечно. Я вижу эту бескровную маску, покинутую жизнью, но, наконец, отчужденную демоном. Освобожденную. Я вижу его сгорбленный силуэт в кресле, безжизненное тело, завернутое, отягощенное обгоревшей пижамой. Идите дальше, больше нечего смотреть…

Так скончался Жан-Клод Гранже 10 ноября 1975 года в одиночестве в своем убежище, покрытом прахом.