Я рождён от дьявола

47

Я ненавижу счастье. На самом деле, я его презираю. Ничто в мире не раздражает меня больше, чем безмерно счастливые пары, демонстрирующие свои чувства. Даже этот вопрос, который, кажется, задают все чаще: «Вы счастливы?», сводит меня с ума. Как вообще можно ответить на такой сложный, такой глубокий вопрос?

В целом, я с опаской отношусь к людям, которые утверждают, что счастье легко обрести или что спокойствие заключается в самых простых вещах. Философы размышляли над этим вопросом на протяжении трех тысяч лет, и никто не нашел удовлетворительного ответа. Так вы об этом не слышали?

Конечно, я такой же, как и все остальные; я стремлюсь к благополучию. Но я также похож на немногословных интеллектуалов (мой случай усугубляется моими католическими взглядами): я не верю, что существование может быть простым или легким. Я даже думаю, что в каком-то смысле счастье, или что-то похожее на него, сродни капитуляции. Движущей силой нашего движения является стремление. Мы должны оставаться голодными. Мы должны оставаться бдительными.

Райнер Мария Рильке: «Нужно придерживаться того, что сложно».

По правде говоря, как и все художники, я сложный человек. Меня не устраивает один-единственный ответ. Я всегда стремлюсь к новой, превосходной – даже недостижимой – реальности.

Мои любимые стихи Бодлера:

"Погружение на дно бездны, в ад или рай, какая разница?"

«Вглубь неизведанного, чтобы найти что-то новое!»

Например, мне невозможно сидеть перед ослепительно ярким закатом, держа в руке аперитив и говоря: «Как это прекрасно!»

Нет, в моей голове это работает не так. Только в фильме Марка Расо «Кодахром» 2018 года я услышал, как один из персонажей произносит моё кредо.

Этот персонаж, которого играет Эд Харрис, воплощает единственное интересное, что могут предложить Соединенные Штаты: образ философствующего старого ковбоя, типажа Джима Харрисона. В фильме этот человек умирает, он сварлив, жесток и властен. Он просто переполнен обаянием.

Сидя на заднем сиденье своего винтажного кабриолета, в тени своей красивой белой панамской шляпы, он качается:

«Позвольте мне кое-что сказать». Счастье — это чушь. Это великий миф конца XX века. Вы думаете, Пикассо был счастлив? Вы думаете, Хендрикс был счастлив? Они были жалкими ублюдками. Ни одно стоящее произведение искусства никогда не создавалось из счастья. Могу вам это сказать.

В этом вопросе я виню нашу школьную систему, которая возвела ложь в ранг академической системы. Чему нас учат в старшей школе? О ком нам рассказывают? Ронсар, Вольтер, Бодлер, Рембо, Флобер… Люди, жалкие, как растоптанные камни, которые никогда не переставали кричать о своей боли, выражать свое недовольство и тосковать по другому миру. Авторы, чьи произведения призывают нас быть строителями, требовательными, голодными. Гении, которые кричат ​​нам: «Проснитесь! Никогда не довольствуйтесь тем, что предлагает вам общество!»

Если я правильно понял урок, эти авторы — наши великие люди, их слова бесценны, их судьбы — наш образец для подражания. И всё же, как только ты заканчиваешь школу и находишь свою первую работу, что тебе говорят?

«Надеюсь, вы не восприняли всю эту чушь всерьёз. Реальность, единственная, которая имеет значение, такова. Видите тот стул вон там? Тот маленький столик, тот компьютер? Вы будете сидеть за ним и не двигаться лет тридцать. Это и есть счастье».

В конце обучения я написала диссертацию в рамках магистерской программы по современной литературе, посвященную Гюставу Флоберу. Это не мой любимый писатель, нет, сегодня я гораздо больше предпочитаю Мопассана, но в то время меня очаровал автор «Мадам Бовари».

Флобер был человеком вспыльчивым. Его двумя врагами были глупость и буржуазия. Более того, в его произведениях эти два слова были более или менее синонимами. Взгляните на Оме, ужасного аптекаря, который наблюдает, как бедная Эмма тонет, с улыбкой на губах…

Это лишь один из многих примеров, но все авторы, которых мы изучали в старшей школе, ведут одну и ту же борьбу с ограниченностью, материализмом, мелочностью и глупостью, где бы они ни встречались. Поэтому, ещё будучи школьником, вы делаете вывод, что буржуазия, посредственность, ограниченность — это враги, которых нужно победить, и что в нашем обществе их следует оттеснить на самые низы социальной лестницы.

На самом деле все наоборот. Глупцы, недалекие, самодовольные, с их ограниченностью и скупостью, — хозяева мира. Писатели, даже и особенно те, кого вы изучали, на самом деле были изгоями, бездельниками, неудачниками. И их произведения ничуть не изменили наше общество. С этой точки зрения, их работы были совершенно бессмысленны.

Это ужасное открытие я сделал, когда начал работать в офисе. На короткий момент (точнее, на год) я поверил, что всё, чему меня учили на уроках литературы, было всего лишь блефом, обманом. В процессе я убедился, что наши великие люди были всего лишь шутами, публичными артистами, безобидными красноречивыми болтунами, годными лишь для того, чтобы произвести впечатление на публику.

Последующие события доказали мою неправоту. Скука не неизбежна, а успех не синоним отречения. Кроме того, даже если эти великие люди проповедовали в пустыне при жизни, их до сих пор читают, спустя столетия после их смерти, что само по себе является формой триумфа. Так что…