Янтарная тюрьма Амити

Глава 11

«Черт-черт-черт», — билось в моей голове вместе с пульсом, который сейчас напоминал барабанную дробь.

«Черт! Как же мне повезло!» — и это была правда, потому что вряд ли директор поверил в ту ересь, которую я несла в кабинете. Белладонна. Так стыдно мне еще никогда не было! Хотя вру. Было. Когда в магазинчик зашла клиентка, а мы с деканом на прилавке… Впрочем, это сейчас неважно.

Оказавшись в коридоре и осторожно прикрыв за собой дверь, я еле сдержалась, чтобы прямо сейчас не рвануть к декану, чей кабинет был совсем рядом. Директор наверняка за мной следил, и если дам слабину — побегу за помощью к Реджесу, то он точно сделает плохие для меня выводы. Поэтому собрав всю волю в кулак, я спокойно пошагала обратно на урок истории.

«Чудо, что он меня вообще отпустил, — думала я, кусая палец. — Директор владеет всеми стихиями истоков Академии и щелчком пальцев мог подавить мою магию. Неужели меня спасло то зеркало? Похоже, директор побоялся им рисковать».

Я тряхнула головой, выкидывая из нее ненужные мысли. Если моим спасителем стало зеркало, то низкий ему поклон, а что это за зеркало и почему оно так дорого директору — вопрос второй важности. Первой же важности, отчего мне хотелось рвать на голове волосы и истошно кричать «памагити!» — это завтрашние занятия по боевой практике. Как? Как мне теперь вывернуться? Не будет же декан лапать меня каждый раз, как директору вздумается посмотреть на мою магию. Наверное, мне поможет только чудо.

С такими прискорбными мыслями я не заметила, как добрела до кабинета истории, но только собралась в него войти, как началась перемена. Дверь внезапно распахнулась, от испуга я отпрыгнула, в кого-то врезалась и услышала за спиной болезненное «ой».

— Простите, простите, — резко развернулась я. — Я не… Л-Лайл? — чуть не вырвалось у меня «Лисья физиономия».

— Так ты помнишь мое имя! — обрадовался блондин с курса Ника и широко улыбнулся, а я, наоборот, нахмурилась.

Еще бы не помнить его имя. Ник несколько раз просил его отвалить. Я тут же развернулась и, не обращая внимания на учеников, которые собирались выйти в коридор, поспешила в кабинет. Лучше отсижусь там.

— Эй-эй! Подожди! — раздался крик мне вслед, но я даже не обернулась.

Влетев в кабинет, я чуть не столкнулась с Дамианом. Он удивленно на меня глянул, но стоило Лайлу рвануть за мной, как быстро среагировал и загородил проход.

— Ты не из нашей группы, — раздался его голос. — Заблудился что ль?

— Нет, я друг Лав.

— Друг? — уже за спиной услышала его голос. — Впервые тебя вижу. Впрочем, неважно. Лав все равно здесь нет.

Я даже споткнулась о ступеньку и оглянулась. Вот это наглость.

— Да что ты несешь? Она только что…

— А-а-а, это не она, просто похожая на нее ученица, — невозмутимым тоном продолжил Дамиан и, развернув Лайла, по-дружески обнял его рукой и повел прочь. — Поверь, их часто путают. Но если тебе нужна Лав, то я могу помочь ее найти. Идем.

Их голоса начали отдаляться.

— Ты вообще кто такой?

— Меня ты не знаешь, зато прекрасно знаешь моего брата.

— Брата?

— Ага, Реджеса.

— Реджеса… Погоди, это профессор Флэмвель что ль?

— Именно.

— Так ты тоже Флэмвель?

— А то! Самый лучший…

Я выдохнула, когда их голоса потерялись где-то в коридоре и Лайл явно заинтересовался тем, что встретился с одним из потомков Флэмвелей. «Твоя жертва не будет забыта», — подумала я, припоминая, насколько сильно не любил Дамиан акцентировать внимание других на том, что он Флэмвель.

— Становишься популярной, Флоренс, — произнесла Силика, когда я проходила мимо ее стола.

— Поверь, мне это не нужно.

— Не сомневаюсь, — ответила она, а остальные пристально на меня посмотрели.

Даже Принц впервые окинул меня взглядом, чего раньше не происходило, ведь я для него была не важнее мухи за окном.

Я продолжила подниматься на свое место и, толкнув Юджи, который даже не изменил своего положения с того момента, как я покинула кабинет, села на свое место.

— Ты вернулась, — произнес он заспанным голосом. — Сочувствую.

— Я же ничего интересного не пропустила? — улыбнулась я, окидывая взором утомленных ребят.

— Если только не считаешь интересной систему мышиных коронаций.

— О! А у них уже появился король?

— И не первый, — произнес столь же замученный Торбальт. — И в отличие от людей, мышиным королем становится один из самого младшего помета голубых кровей.

— Тот, кто совершит мышиный подвиг.

— Мда… Грызня за трон там пострашнее, чем у людей, — вздохнул Торбальт, а я усмехнулась:

— Рада, что вы весело провели время.

— А ты? — поднял голову Юджи. — Что хотел от тебя директор?

Я помрачнела.

— Спрашивал про вчерашнее. Хотел узнать все подробности, и попросил иногда навещать Сенжи.

Ребята встрепенулись от такой новости.

— И ты пойдешь? — удивился Юджи.

— Да, — повела я плечами. — Со слов директора Сенжи уже не опасен, и ему наверняка сейчас тяжело.

Тоб нахмурился:

— С тобой будет кто-то из преподавателей?

— Не знаю, — честно ответила я. — Подробностей я пока что не получала, да и какая разница. Даже если там никого не будет, я все равно пойду.

— А нас взять с собой можешь? — вдруг спросил Юджи и встретился с Тобом взглядами. — А что? Если Сенжи увидит, что о нем беспокоятся так много людей, ему наверняка станет лучше.

— Ю, ты… — побледнел Торбальт, который еще явно не смог забыть ужасы вчерашнего дня, и чтобы разрядить обстановку я рассмеялась.

— Нет, ребят, — покачала головой. — Вряд ли мне можно будет кого-нибудь с собой взять.

Могу поклясться, что ребята еле удержались, чтобы не выдохнуть от облегчения. Им было страшно снова идти в корпус некромантии. Оно и понятно.

— Но я могу рассказывать, как дела у Сенжи. Если хотите.

— Конечно, хотим! — тут же откликнулись ребята, а я улыбнулась.

Пусть им было страшно, но все равно они переживали о Сенжи. А еще обо мне, раз Юджи решился сделать такое смелое предложение.

Вскоре опять начался урок, где я окунулась в очередной мышиный переворот, когда власть мышиного короля захватили его средние потомки, отчего мышиный клан разбился на два лагеря, а впоследствии разные государства. Они даже разделили союзников. У одного клана был покровитель воронов, а у второго — котов. Да-да, у котов, как выяснилось, тоже был свой король, что меня заинтересовало чуть больше. И надо сказать, распри там были столь же страшны, как в мышином царстве, однако коты оказались куда более скрытными. Маги мало знали об их иерархии. Только то, что года четыре назад закончились Смутные времена, и после кровопролитных гражданских войн, кошачий трон заняла очередная пушистая задница. По сути, это все, что я смогла усвоить за время занятий, потому что у меня были проблемы куда посерьезнее, и мне не терпелось скорее отправиться к Реджесу.

Я даже на обеде почти ни с кем не общалась, быстро закинула в себя еду, под строгим надзором Ника, который после раннего пробуждения выглядел даже получше, чем мы после двух занятий на истории, и рванула обратно в кабинет, досиживать положенный срок по еще одной паре истории. Если я и обращала внимание на что-то, так это на возможное преследование.

Меня беспокоил интерес Лайла. На обеде я невзначай выяснила у Ника, какой был у его группы урок, и надо сказать, проходил он совсем не в тех краях, где кабинет истории магии, что натолкнуло меня на мысль: моя встреча с Лайлом была неслучайной. И пугало то, что я его не заметила, а он следовал за мной, если не от самого кабинета директора, то откуда-то рядом с ним.

«А что, если Лайл пешка директора?» — подумала я, уже отсчитывая минуты до конца последнего урока по травологии, на котором нас заставили ползать по участку и полоть грядки выворотника. По большей части мыслями я уже была в кабинете Реджеса, когда в голову пришла такая догадка, и замерла, ухватившись за очередной стебель: «Вдруг он следил за мной по его приказу?» — после чего дернула.

— Флоренс! — услышала рядом с собой испуганный голос и, обернувшись, увидела Мирай.

Она указала пальцем на мою руку, и когда я опустила взор на свой сжатый кулак, как тут же выругалась:

— Черт!

Вместо сорняка, я выдрала из земли стебель с цветком, который с ужасом от себя отшвырнула, угодив прямо в стоящую рядом Майроуз. И надо же было профессору в этот момент оглянуться на мой испуганный вскрик! Цветок брызнул соком, попав ей на лицо, отчего я снова выругалась:

— Вот черт!

Глаза профессора страшно выпучились, и, стремительно зеленея, она попыталась произнести:

— Ф… Ф…

Фамилию мою, наверное.

— Флорэ-э-э… — согнуло профессора пополам, а я и остальные ученики, кто был поблизости, не стали ждать развязки и бросились врассыпную.

Выворотник не просто так называется выворотником. Он, конечно, не ядовит, но обладает другой защитой от зверья, которое может его съесть его особо полезные и питательные корни — сильным и въедливым запахом, стимулирующим рвотный рефлекс. И если его хоть немного повредить, как он тут же начинает брызгать соком просто с отвратительным запахом.

Этот запах быстро разнесся вокруг профессора, которую вывернуло наизнанку прямо на вскочившего рядом с ней Эдиля. Он был ближе всех и не успел убежать. Его моментально согнуло пополам, и непонятно, на что он среагировал быстрее: на тошнотворный запах или кусочки наполовину переваренной еды на своей рубахе. А вместе с ним под облако сногсшибательного аромата попали еще Треугольник — Мэрил, который попытался вместе со всеми ребятами сбежать, но не успел — споткнулся об нерасторопного Айзека и полетел в другого ученика, повалив того на землю, после чего начался самый настоящий хаос, которой мы все не скоро забудем. Кого-то даже стошнило от вида, творящегося на грядках. Жаль только, Раст не попал под раздачу, хоть он и был недалеко от Эдиля. Когда только началась вся заварушка, он смылся из эпицентра быстрее всех. Хорошая реакция, чтоб его, и теперь мне предстояло наказание без утешительного приза в виде приятных воспоминаний.

Мда… Как говорится: нет худа без добра. Урок сорван, зато выворотник удобрен, а профессор наконец-то получила шанс устроить мне показательную порку, отчитывая так, что жар стыда добрался до кончиков ушей и готов был повалить паром.

— Непростительно! — кричала она, как и все мы, наклев под нос несколько листочков мяты душистой, чтобы перебить мерзкий запах. — Отвратительно!

Из-за оживленной мимики, порожденной сильными эмоциями, листочки иногда отклеивались с ее верхней губы. Профессор икала, вновь стремительно бледнела и приклеивала новые, продолжая при всех меня позорить. А мне только и оставалось, что стоять с опущенной головой и соглашаться с тем, какая я непутевая и в край обнаглевшая девчонка. И продолжалось это до тех пор, пока не наступила кульминация ее ярости:

— Неделю… Нет! Месяц, Флоренс! Месяц будете ухаживать за Мушенькой!

Все прекрасно знали, что высшая степень наказания у Майроуз была Мушенька — зеленая экзотическая зверюга, которую мне доводилось видеть лишь издалека, но многое о ней слышать. И я морально была готова с ней повстречаться, однако…

— М-месяц? — ахнула я. — Но у меня еще дополнительные занятия с деканом.

Верхняя губа профессора дернулась в оскале, отчего опять отклеился листочек, но она, грозно сверкнув глазами, прилепила его заново и нарочито мягким тоном поинтересовалась:

— И когда же ваши занятия?

— По будням.

— Ага, — хмыкнула она и вновь разразилась: — Тогда будете ухаживать за Мушенькой по выходным.

Я уже было выдохнула — потратить выходные на эту зверюгу было не так страшно, но тут Майроуз растянула губы в улыбке, отчего листочек вновь отклеился и опасно повис, но профессор, будучи в экстазе от своего наказания, этого не заметила и произнесла:

— И потратите столько выходных, чтобы суммарно по дням набрался месяц.

У меня кровь резко отхлынула от лица, а Майроуз рявкнула:

— Или ищите другие способы уделить внимание Мушеньке! Например, сейчас, пока у вас осталось немного времени до конца занятий. Все остальные могут быть свободны!

Вот так я оказалась наказана Мушенькой, что резко переиграло все мои планы на вечер. Я хотела после занятий сразу же отправиться к декану, а в итоге мухой кинулась за… хех… мухами. И жуками заодно, которых Майроуз собирала для своей питомицы в зачарованные горшки с сахарной водой. Они были понатыканы по всей теплице, напоминая своим видом лягушек, скачущих между кустов и собирающих любую живность. И все это добро сваливалось в ящик, откуда нужно было черпать лопатой, перекидывать в тележку и везти Мушеньке. Да-да, той самой гигантской мухоловке, напоминающей зеленую трехглавую гидру с розовыми зубастыми пастями, но без глаз и мозгов.

Подкатив тележку с копошащейся живностью, я уперлась лопатой в землю и со вздохом посмотрела на это чудо селекции, пытающееся поймать порхающих вокруг него бабочек. Как это создание вообще понимало, что вокруг него что-то летало, да еще съедобное — я понятия не имела. Но Мушенька все время моего созерцания очень старалась выловить гигантских махаонов, отчего чуть ли из земли не выпрыгивала вместе с корнями. И если две ее «головы» активно охотились, то третья повернулась в мою сторону и замерла, будто в ожидании. Но я только усмехнулась на такую невербальную угрозу.

«Все равно не дотянешься», — с издевкой подумала я, открывая крышку ящика с жуками, куда могло поместиться четыре Флоренс, и передернула плечами при виде копошащихся полудохлых жуков, слипшихся от сахарного сока. Ну и мерзость! Как же хорошо, что я не слишком брезгливая.

Вздохнув, я удобнее перехватила видавшую виды лопату и принялась накладывать жуков в тележку. Со слов Майроуз мне предстояло закинуть в каждую пасть Мушеньки по одной порции, после чего я могла со спокойной совестью удалиться. Вот только как это сделать? Гигантская мухоловка каким-то местом почувствовав происходящее, совсем потеряла интерес к бабочкам, и теперь все ее головы были повернуты в мою сторону, а пасти раскрыты, отчего я могла хорошо рассмотреть набор «зубов». Сразу припомнились истории учеников, кому доводилось просидеть в пасти этой твари до самого вечера, пока Майроуз не решалась проверить, как ее питомица. А зная, насколько сильно Майроуз меня теперь недолюбливает, у меня были все шансы остаться с Мушенькой до самого утра.

— Ну! — закончила я перекладывать тяжелые лопаты с горками насекомых в тележку и толкнула ее ближе к Мушеньке. — Время ужинать!

Мушенька не пошевелилась — замерла с опущенными головами, как змея перед броском. Я же, нутром чувствуя, что ничем хорошим это не закончится, вновь зачерпнула лопату и, стоя с ней наперевес, окинула мухоловку взглядом:

— Ждешь, когда подойду ближе? — усмехнулась я, чувствуя тревогу, как какая-то дичь в сезон охоты.

Оценив расстояние между ртом мухоловки и лопатой, я с горечью поняла, что силенок дошвырнуть до нее корм мне не хватит. Придется сделать как минимум еще один шаг.

— Послушай! — стиснула я черенок покрепче и с шаркающим звуком подошла еще чуть ближе. — Хотя не знаю, можешь ты меня слышать или нет, но давай побыстрее с этим покончим и разойдемся? Тебе все равно не разрешат меня съесть — покалечишь ученика, и директор выдернет тебя вместе с корнями. А еще у тебя не выйдет меня переварить, — улыбнулась я. — Так что мы только потратим время друг друга.

Мушенька не пошевелилась. Ее пасти так и остались открытыми, точно приглашали положить в нее насекомых, при этом наивно обещая, что ничего страшного не произойдет.

— Ладно, — пожала я плечами, отчаявшись наладить какую-либо коммуникацию. — Рискнем.

И не спуская глаз с трех голов, осторожно приблизилась.

— Вот так… Хорошо. Без резких движений, — начала я без умолку говорить, когда оказалась в опасной близости от мухоловки, которая все также продолжала спокойно ожидать свою добычу.

Сердце стучало так часто, что, казалось, его бой разносился по всей теплице.

— Сейчас я тебя покормлю…

Стараясь не терять бдительности, я подняла лопату и поднесла ее к раскрытой пасти по центру, после чего перевернула и мгновенно отскочила, когда розовая створка с щелчком захлопнулась, принимая подношение.

— Отлично! — выдохнула я, наблюдая за тем, как центральная голова Мушеньки, довольно чавкнув, распрямилась. — Осталось две.

Вернувшись к тележке, я еще раз зачерпнула насекомых и на этот раз двинулась увереннее к левой голове, после чего без проблем повторила маневр. У меня даже невольно проскочила мысль, что месяц наказаний не так уж страшен.

— А ты молодец! — похвалила я растение, собирая лопатой остатки жуков и уже смелее приближаясь к мухоловке. — Я думала, ты чудовище беспросветное, а ты вполне послушное создание.

Остановившись напротив раскрытой пасти, я поднесла к ней последнюю порцию жуков и пожала плечами.

— Но, похоже, другие ребята не хотят возиться с жуками, вот и насочиняли страшных историй.

И только я договорила, как вдруг рот Мушеньки захлопнулся, хватаясь за край лопаты.

— Эм… Ты чего? — в замешательстве застыла я и крепче стиснула черенок, чтобы выдернуть лопату.

Но после второй попытки Мушенька вдруг резко вскинулась вверх, увлекая меня за собой и подбрасывая в воздух, точно рыбку на крючке. А я даже пикнуть не успела, как пасть Мушеньки, точно в замедленном действии, выплюнула лопату и, обдав меня сладковатым «дыханием» захлопнулась вновь.