Янтарная тюрьма Амити

Глава 26

— А потом этот крот!.. — весело рассказывала Мэй, пока я и Ник жадно поглощали свои обеды.

Лекс тем временем с упоением слушал рассказ о кроте, иногда смеясь, а иногда просто улыбаясь. Мы с Ником даже многозначительно переглянулись, заметив, насколько он был внимателен к Мэй — глаз не спускал. Хост штудировал учебник по истории. Это занятие его настолько захватило, что он не только не видел необычного поведения своего друга, но и почти не притронулся к еде. Я же чувствовала себя такой голодной, будто утром ничего не ела.

Тренировка декана, события в подземелье и освежающий душ, который я решила не ждать до вечера, а принять за компанию с Мэй, пробудили во мне просто зверский аппетит. Даже мадам Сладос удивилась количеству блюд, которые я набрала: тыквенный суп, картошка с котлетами, два салата, пирожок с капустой, пирожное и кофе. Нда… Кофе стал еще одной моей страстью, которой я никак не могла пожертвовать. И когда поняла, что два салата — перебор, отдала один Нику. Ник хоть тоже набрал много еды — сегодня за нашим столом оказалось два невероятно голодных рта — с радостью его принял, и пока он с удовольствием хрустел салатом, я, обхватив чашку горячего кофе, наконец-то спросила:

— Ты что-нибудь слышал о метаморфных стенах?

Ник перестал хрустеть салатом.

— Метаморфных стенах?

Услышав его слова, Лекс резко обернулся, отчего Мэй оборвала свой рассказ на полуслове, а Хост выглянул из-за книги, задумчиво вздохнул и вернулся к чтению.

За нашим столиком резко настала тишина.

— Я что-то не то сказала?

— Не то чтобы не то… — промямлил Ник, после чего переглянулся с Лексом, и они оба, не сговариваясь, от нас отвернулись и принялись о чем-то бурно перешептываться.

Мы с Мэй недоуменно друг на друга посмотрели.

— Шу-шу-шу… Думаешь?

— Шу-шу-шу… Это же Лав…

— Я все понимаю, но…

— Шу-шу-шу…

— Да я тебе голову оторву!

— Шу-шу-шу…

Казалось, это может длиться бесконечно, поэтому я не выдержала и громко произнесла:

— Это такая большая тайна?

Услышав раздражение в моем голосе, ребята перестали переговариваться и синхронно на меня посмотрели. Первым выпрямился Лекс. Поправив пиджак, он откашлялся в кулак и с важным видом произнес:

— Не тайна.

Хост из-за книги вновь тяжело вздохнул.

— Однако, очень ценная информация, за которую обычно положена плата…

— Лекс, — угрожающе рыкнул на него Ник.

— Но так как ты наша дорогая подруга! — улыбнулся Леск. — Мы все тебе… и тебе, Мэй, расскажем. Правда, Ник?

Он по-дружески пихнул его локтем, отчего Ник слегка покачнулся.

— Да… — согласился Ник.

— Однако! — тут же продолжил Лекс, а я вздохнула.

Не мог он без очередного «однако».

— Взамен вы обе пообещаете сохранить в тайне те знания, которые мы вам передадим.

— Без проблем! — воодушевилась Мэй, явно заинтригованная темой с метаморфными стенами. — Тайны я умею хранить.

Она с улыбкой на меня посмотрела, отчего я быстро от нее отвернулась и спокойно произнесла:

— Хорошо.

— А еще! — вскинула палец Лекс и указал им на меня. — Нам и только нам ты расскажешь о тайном ходе, который нашла.

Мои глаза удивленно расширились, а Мэй рядом со мной подскочила с места.

— Но как ты!.. — воскликнула она и тут же осеклась.

От ее громкого голоса ребята с соседних столиков обернулись.

— Простите, — смущенно произнесла она и села обратно, после чего тише повторила. — Но как ты понял, что Лав нашла тайных ход?

— Очень просто, — лучезарно улыбнулся Лекс, радуясь тому, что выпал шанс блеснуть перед ней своей дедукцией. — О метаморфных стенах нельзя найти записей — это большая тайна Академии, когда-то защищающая магов от вторжения инквизиции. Поэтому если кто-то о них заговорил, значит, видел хотя бы одну. Несведущие обычно говорят просто: «Я нашел тайный ход!» — прошептал он эмоционально. — А термин «метаморфная стена» мог употребить лишь тот, кто обладает большей информацией. Например, полученной от какого-нибудь преподавателя или…

— Директора, — не стала я скрывать, отчего лицо Лекса забавно вытянулось, и добавила: — А еще, если вы расскажете мне обо всех стенах, которые вам известны, дополнительно я нарисую вам карту, куда этот тайных ход ведет.

— Нарисуешь? — сощурил глаза Лекс.

— Да.

Его лицо вытянулось еще сильнее.

— Я опять что-то не так сказала? — уже заволновалась я, как вдруг Хост отложил книгу и заинтересованно спросил:

— А… А куда этот ход ведет?

— В подземный лабиринт.

— Лабиринт⁈ — хором воскликнули Ник с Лексом, даже с места подскочили.

— Разве не все стены ведут в лабиринт? — нахмурилась я

Они опять переглянулись.

— Нет, — пояснил Ник. — Они…

— И куда именно ты хочешь нарисовать путь? — перебил его Лекс.

— Корпус некромантии.

И снова парни переглянулась.

— Нет-нет-нет, это невозможно, — снова сел Лекс.

— Почему? — удивилась я.

Он долго и скептически на меня посмотрел, постукивая пальцам по столу.

— Ты чего? Это же Лав! Она не станет никого обманывать, — вдруг вступилась за меня Мэй, а я криво улыбнулась.

Никого — это, конечно, громко сказано, учитывая сколько в последнее время я врала. Однако сейчас Мэй права — я была абсолютно честна с ребятами.

Выражение лица Лекса смягчилось.

— Я понимаю, но… — немного подумав, он сцепил руки на столе и серьезно на меня посмотрел: — Ладно. Допустим, я тебе поверил, что по твоей карте мы не заблудимся и не сгинем в подземке. Сколько раз ты бывала в том лабиринте?

— В целом или ведущем к метаморфной стене?

— Последнее.

— Один раз.

Уголок губ Лекса дернулся.

— Разветвлений больше десяти?

— Да.

Его брови приподнялись.

— И ты их все помнишь?

— Если бы не помнила, стала бы предлагать карту?

— Ну, не знаю-не знаю…

Я устало закатила глаза. Не хотелось мне этого упоминать, но раз такое дело…

— Понимаю, что в это трудно поверить, но у меня хорошая зрительная память. Не веришь — проверь.

— Да какая память способна… — начал он и осекся.

Вновь смерив меня взглядом и над чем-то подумав, Лекс сверкнул глазами и скомандовал:

— Отвернись, а вы все быстро выгребайте все из карманов!

Хмыкнув, я послушно отвернулась, а со стороны ребят незамедлительно последовала возня и ворчание.

— Давай-давай, выгребай. У зубрил всегда что-то лежит в карманах… Ничего себе у тебя фантиков!

— Я когда много думаю, люблю есть конфеты, — смущенно произнес Хост. — Вот мама и присылает их…

— Хоть раз бы со мной поделился, — послышался обиженный голос Ника.

— Да ты все их слопал бы! Если бы узнал.

— И то правда…

— Ладно, один возьмем. Мэй, ты тоже выгребай.

— Х-хорошо.

На мгновение вдруг все стихло.

— Это то, о чем думаю?

— Из теплицы что ли сперла?

Мне даже интересно стало, что выложила на стол Мэй.

— Но они такие красивые… — виновато произнесла она.

— Хех, — усмехнулся Лекс. — Главное, не показывай преподавателям.

Опять началось шептание и возня.

— Маловато. Ник, пошарься еще, а то одна штука…

— Да нет у меня больше ничего!

— Погодите-погодите, у меня есть… Вот! — спохватилась Мэй.

— Боярышник? — удивился Ник.

— Зверобелки его любят, — вздохнула она, а Лекс поинтересовался:

— Ты так и не выбрала стихию?

— Не-а, все еще думаю.

— Не торопись. От твоей стихии зависит твое будущее. Так. Ладно. Возьмем еще это, это, это и… Хватит! Больше десяти. Лав, поворачивайся!

Я послушно повернулась и посмотрела на стол, где в ряд было выложено одиннадцать предметов. Но не прошло и пяти секунд, как Лекс их все перемешал.

— А теперь собери в том же порядке.

— Лекс! — возмутилась Мэй. — Тебе не кажется, что это уже слишком? Она же только повернулась!

— Думаешь, директор давал ей время запомнить все ходы? — возразил он. — Если я окажусь в подземелье, то хочу быть уверенным, что оттуда выберусь.

Пока они пререкались, я потянулась к разложенным на столе местам. Под пристальными взглядами Ника и Хоста отодвинула ненужное и начала по очереди выставлять предметы: засохший боярышник, сложенный листок бумаги, вилка, кожаный кошелек… Хм, вещица не из дешевых, наверное, Лекса.

— Но зачем тебе в подземелье? — тем временем поинтересовалась Мэй.

— Чтобы выиграть пари, — не отвлекаясь от меня, ответил Хост.

— Пари?

Мэй разозлилась.

— Ты устроил все это из-за какого-то пари?

— Сейчас снова назовет его скалогрызом несчастным… — тихо шепнул Ник.

— Это непростое пари, — терпеливо ответил Лекс.

— А в твоей деятельности не бывает простых пари, — язвительно заметила Мэй. — И ладно бы проворачивал свои делишки с посторонними, но Лав!..

— Ругаются как парочка, — искоса на них глянув, шепнула я Нику, тот усмехнулся:

— Тяв-тяв-тяв, — передразнил ребят и продолжил следить за моими руками.

Раскладывая все вещи по очереди, я взяла один из одиннадцати предметов — цветок и усмехнулась: «Так вот в чем дело». Мэй сорвала в теплицах алмазную хризантему. Бутон этого цветка по прочности и красоте почти не отличается от одноименного драгоценного камня, однако, он легко растворяется в жидкостях, почему во время цветения его нельзя поливать. Если бутон не будет касаться воды, то может просуществовать вечность.

— У тебя азартная зависимость. Ты вообще о чем-нибудь, кроме пари, думаешь? — тем временем продолжали ругаться ребята.

— Конечно, думаю!

— Да ладно? Только закинь удочку, как ты обо всем забываешь и сразу клюешь. Сколько раз ты уже обобрал Ника?

— Я не виноват, что он такой неудачник!

— Он твой друг, а не неудачник! Или у тебя это в порядке вещей? По подземелью у тебя пари. С Ником постоянные пари. На Хоста тоже неоднократные пари. Про Лав вообще молчу, втянули ее непонятно во что.

— Это не я, а твой драгоценный Дами!

— Неважно! Если б ты не поддержал ту авантюру, то Лав не приходилось бы все это терпеть. Может, ты и со мной о чем-нибудь поспоришь? А то я как-то не у дел получаюсь…

— Не говори чепухи! Не буду я с тобой спорить!

— Это почему же?

— Потому… Потому… — потерялся Лекс, но быстро нашелся: — Потому что тебе постоянно не везет!

Это он зря.

— Ах, вот значит как! Значит, Нику не везет — это нормально, а я — это другое?

— Да! Другое! — расправил плечи Лекс. — Ник неудачник, а ты то в стену врежешься, то с лестницы навернешься, то взорвешься… Непонятно, как до сих пор остаешься живой.

Ух… Зря.

— Назло тебе! — обиженно надулась Мэй. — И чтоб ты знал, сейчас мне чертовски везет! Не веришь? Так проверь меня, как проверяешь Лав. Заключи со мной пари.

— Ты продуешь.

— Не говори гоп, пока не попался крот. Или боишься мне проиграть?

— Я? Я еще ни разу не… Ай, ладно! — сдался он. — Хочешь пари — будет тебе пари.

— На что спорим? — оживилась Мэй.

— На то, что с таким характером ты ни за что не найдешь себе парня.

— Это что же не так с моим характером?

— Ты нерешительная, слишком вежливая и правильная, при этом любишь поучать, совать нос в чужие дела и ведешь себя как мамочка-наседка.

Стиснув кулаки, Мэй от негодования покраснела до кончиков ушей, а Лекс ухмыльнулся и поинтересовался:

— Ну как? По рукам?

— По рукам! — воскликнула она.

— У тебя есть год, пока я учусь в Академии.

— Договорились.

— И Дамиан не считается.

— А Дами тут при чем?

— При том, — упрямо заявил Лекс. — Хост тоже.

— Хост?

— Он добрый. Если ты его попросишь, то он не сможет тебе отказать.

— Хорошо!

Скалясь, точно две пираньи, они пожали друг другу руки, а я как раз поставила последний предмет на его место:

— Все.

— Эй, ребят, — окликнул их Ник. — Если закончили ругаться — посмотрите. Я не уверен, но…

Все взоры обратились на стол. Сначала брови Лекса нахмурились, потом удивленно приподнялись, а после он плюхнулся на стул и радостно рассмеялся.

— Ты почему смеешься? — удивился Ник.

Но вместо ответа Лекс хитро прищурился и произнес:

— Эйдетическая память…

— Что-что? — хором переспросили Мэй и Ник, а я криво улыбнулась.

— Эйдетическая память, — повторил Хост, когда Лекс снова маниакально захихикал. — Способность вспомнить увиденное в деталях. Но ты уверен? — обратился он к Лексу.

— На все сто! — радостно ответил тот. — В детстве у меня был друг с такой же особенностью. Мог запомнить все до мелочей, но с возрастом потерял эту особенность, однако…

С широкой улыбкой он поднял стакан с кофе, который я последним поставила между монеткой и тарелкой из-под пирожного, и продемонстрировал ребятам.

— Я специально расставил все вещи в алфавитном порядке, чтобы их было проще проверить, поэтому уверен, что порядок верный. Но Лав не только правильно их разложила! Она выбрала стакан с тем же содержимым и объемом, хотя я намеренно перепутал его с другими. А еще каждый предмет повернула той же стороной. Сомнений нет…

Его губы изогнулись в хищной улыбке.

— Еще одна победа у меня в кармане.

— Бр-р-р, — передернуло Мэй. — Твоя алчность не знает границ.

Обернувшись ко мне, она с восхищением сказала:

— Лав, ты просто невероятна! Почему раньше не говорила об этой эдей… эде…

— Эйдетической, — все еще вертя в руках стакан, поправил ее Лекс.

— Эйдетической памяти, — зыркнула на него Мэй.

Я смущенно пожала плечами.

— Потому что не видела в этом необходимости.

— А ты помнишь абсолютно все и всегда? — подался ближе Ник.

— Что же ты такого хочешь ей показать, что так воспылал? — подколол его Лекс.

— Что-то да, а что-то со временем забываю, — проигнорировала я шутку. — Но проще всего мне даются записи.

— Ну-ка! — вырвал он книгу из рук Хоста, открыл случайную страницу, ненадолго показал мне и произнес: — Сможешь пересказать?

Все ребята мигом уставились в учебник истории, даже Мэй привстала с места, чтобы хоть что-то увидеть. Я вздохнула — вот главная причина, почему я никому не рассказывала о своей особенности — но спорить не стала и начала пересказывать, отчего у всех глаза на лоб полезли.

— Офигеть! — воскликнул Ник. — Строчка в строчку… Да у тебя в голове теперь целая библиотека!

— Не удивительно, что ты так хороша в зельеварении и травологии, — с горящими глазами поддержала его Мэй, а Хост, отобрав обратно свой учебник, поинтересовался:

— Но как ты сохранила эту способность?

Все, кроме Лекса, удивленно на него посмотрели, отчего он немного смутился.

— Слышал, что эйдетическая память у детей со временем утрачивается.

— У моей бабушки была та же особенность, поэтому в детстве она заставляла меня много читать и пересказывать ей содержимое. А когда я стала взрослее — давала мне рецепты зелий, и я готовила их вместе с ней по памяти, — пожала я плечами.

Помню, как я поначалу капризничала. Пересказывать дословно сказки, стихотворения, а потом исторические записи мне казалось скучным. Я не понимала, зачем мне это было нужно, особенно когда мне приходилось вспоминать тексты, прочитанные неделю назад, а то и месяц, но бабушка всегда говорила: «Не хнычь, в будущем пригодится!» Я поверила и даже после ее смерти продолжала практиковаться.

— Потрясающе, — выдохнул Хост.

— Будь у меня под боком такая ходячая энциклопедия, — размечтался Ник, — я бы все теории на отлично сдавал!

А это вторая причина, почему я молчала. Если бы в школе или в группе кто-то об этом узнал — особенно Дамиан — соученики свели бы меня с ума. К счастью, Мэй, Ник и Лекс учатся не со мной.

— Это же надо такую память иметь… Поверить сложно! Лав-Лав, а давай-ка еще раз?.. — вновь потянулся к книге по истории Ник, но Хост отодвинул ее подальше от его загребущих рук и произнес:

— Лав, мы обещаем, что сохраним твою тайну.

— Это зачем? — удивился Ник. — И отдай книгу!

— Затем, чтобы такие, как ты, к ней не приставали!

Ник нахмурился, а Мэй коснувшись моего плеча, ласково произнесла:

— Да, Лав, мы никому не расскажем. И не будем заключать глупых пари! — повысила она голос и многозначительно глянула на Лекса.

Тот удрученно вздохнул, но согласился:

— Ладно, обещаем.

Схватив Ника за пиджак, он дернул его вниз, чтобы тот отстал от Хоста.

— И не будем злоупотреблять твоим талантом. Да, Ник?

Тот обиженно насупился, будто у ребенка отобрали интересную игрушку, но все-таки произнес:

— Обещаю.

Мои плечи расслабленно опустились.

— Спасибо, — ответила я, даже не подозревая, насколько сильно напряглась оттого, что раскрыла свою особенность, после чего произнесла: — Ну так что? Мы договорились? Я вам карту, а вы мне расскажете о всех метаморфных стенах, которые знаете и узнаете в будущем.

— Хех, — сверкнул глазами Лекс. — У меня есть другое предложение. Лучше.

Я вскинула бровь, а он, хитро улыбнувшись, протянул мне руку:

— Ты станешь полноправным членом нашей группы исследователей-коллекционеров.

— Точно-точно! — обняв друга за шею, поддержал его Ник. — Сможешь вместе с нами исследовать все секреты Академии.

— Это было бы неплохо, — согласился Хост и смущенно продолжил: — Если ты, конечно, не будешь против. В подземелье нельзя оставлять меток, они быстро исчезают, поэтому твоя память сильно бы нам помогла.

— Я не против, — улыбнулась я.

— Тогда по рукам?

— По рукам! — стиснула я руку Лекса, а Ник и Хост положили ладони сверху:

— Команда!

— Команда.

После чего мы все дружно уставились в ожидании на Мэй.

— А разве я с вами? — удивилась она.

— Ты сама говорила, что тебе чертовки везет, особенно в последнее время, — улыбнулся Лекс. — А везунчики нам не помешают.

И кивнул на наши сцепленные руки. Мэй тут же воодушевилась, робко положила свою ладонь и с раскрасневшимися щеками произнесла:

— Команда!

— И что вы тут за безобразие устраиваете? — раздался строгий голос рядом с нашим столиком.

Наши лица тут же изменились. Не сговариваясь, мы тут же хлопнули ладонями по столу, пряча бутон алмазной хризантемы. Ник оказался быстрее всех и, когда на его руку опустились наши, болезненно икнул, но быстро нацепил вежливую улыбку.

— Шая!

— Какая я тебе Шая! — тут же отхватил он подзатыльник от мадам Сладос, но не слишком сильный.

Она окинула нашу компанию хмурым взглядом:

— От вас шума больше, чем от всех посетителей вместе взятых.

— Простите… — дружно понурились мы.

— И что у вас за бардак на столе? — кивнула она на разложенный хлам, а увидев два кошелька на столе — кожаный и красный тканевый, которые я положила рядом в ряд предметов — уперлась кулаками в бока и произнесла: — Опять на деньги спорили? Ник? Надеюсь, мне не стоит напоминать о моем отношении к азартным играм?

— Не-е, что ты? — со всей возможной искренностью ответил тот. — Это мы так, просто…

— Соревновались у кого память лучше, — выручила его Мэй.

— Да? И кто победил?

— Лав, — хором ответили ребята, а я нацепила глупую улыбку.

Мадам Сладос задумчиво хмыкнула, сверля наши искренние лица пристальным взором, и в итоге сдалась:

— Что ж… Ладно. Но лучше уберите здесь все, пока другие преподаватели не увидели и не обвинили меня в антисанитарии, — посмотрела она красноречиво на сморщенную ягоду боярышника.

— Да-да, конечно…

Все, кроме меня, тут же принялись разбирать вещи. Стараясь быть незаметным, Ник сунул алмазную хризантему себе в карман и потер уколотую острыми лепестками ладонь о штанину.

— И больше так не шумите, а то мешаете другим посетителям. И, Ник…

— Да? — выпрямился он по струнке.

Мы тоже замерли. Алмазная хризантема слишком ценная, поэтому каждый из нас понимал, что даже добрая мадам Сладос, если не сдаст нас профессору Майроуз, точно хорошенько отчитает.

— Я понимаю, что скоро начнутся занятия, но помоги мне убрать пустые тарелки со столов.

Ее плечи устало поникли, а мы выдохнули.

— Сегодня пришло неожиданно много посетителей, и я немного не успеваю.

— С радостью, Шая! — улыбнулся Ник. — Сейчас мигом все разберу!

— Да какая я тебе… Ай, ладно, — вздохнула она. — Тогда я дальше обслуживать посетителей, а ты пока начни со своего столика. У вас из-за горы тарелок уже мухе некуда сесть.

— Ага!

Ник уже загремел нашими пустыми тарелками, как вдруг Лекс подвинул к нему оставшуюся после моей проверки монетку и с елейной улыбкой произнес:

— А это тебе на чай, Ник. За старания.

— Да пошел ты… — начал было тот яростно, но вдруг собравшаяся уходить Сладос резко обернулась, и Ник мгновенно переменился в лице.

Плотоядно глядя на Лекса, он оскалился в подобие вежливой улыбки и процедил:

— Спасибо.

После чего яростно схватил монетку и заспешил с тарелками прочь, однако не упустил момента показать Лексу средний палец, пока Сладос не видела. Мэй рядом со мной хихикнула.

— Эта монетка его, — быстро пояснила она, заметив мое недоумение, а я спрятала лицо за ладонью.

Лекс как всегда в своем репертуаре.