Янтарная тюрьма Амити

Глава 41

— Долгое время я считала эти предания вымыслом, — призналась Сладос. — Сказкой перед сном, которую рассказывали асхарским детям перед сном.

Она взволнованно потеребила край белого фартука и скромно поинтересовалась:

— Можно… Можно мне его потрогать?

— Конечно, — кивнула я.

Но только Сладос к нему потянулась, как вдруг кот прижал уши к голове и зашипел, чем сильно меня удивил.

— Коть, ты чего? Мадам Сладос хорошая.

— Все в порядке, — успокоила меня Сладос. — Я ожидала, что он не примет меня сразу, поэтому подготовила подношение.

— Подношение? — удивилась я. — Для Коти?

Мы с Мэй даже переглянулись, а Сладос потянулась к колпаку на подносе и с улыбкой произнесла:

— Да. Ширах Кукуль существо света, поэтому недолюбливает тех, кто обладает силой тьмы. Он не чувствует от нас добрых намерений, поэтому мы должны их продемонстрировать и подарить ему то, что он любит больше всего на свете.

Она подняла с подноса клош, открыв нам три тарелки: одна с кусочками свежего мяса, вторая со свеклой и морковкой, а третья с желтоватой жидкостью, от вида которой у кота по шерсти прошла целая волна из разных цветов. На его морде было такое выражение, что он вот-вот рухнет в обморок от счастья. На мои колени обильно закапали кошачьи слюни, а я чихнула и поторопилась поймать взбеленившегося кота.

— Прошу прощение, — чихнула я еще раз, потом еще и еще… И покосилась на чашечку с жидкостью. — Это… Это же сок мандрагоры!

— Именно! — широко улыбнулась Сладос, пока я пыталась удержать на коленях захлебывавшегося в собственных слюнях кота. — И необработанный.

— Но он же ядовитый! — ахнула Мэй.

Но Сладос нас успокоила:

— Не бойтесь, Ширах Кукуль не может отравиться. Для них яд — это как вино для человека. И пусть прямой пользы яд тоже не несет, однако он делает Ширах Кукуль очень счастливым, а счастье — лучшее лекарство от многих душевных болезней.

Я больше не могла удерживать Котю, который уже начинал царапать мои колени и недовольно ворчать. Особенно когда Сладос поставила перед ним чашку с мандрагоровым соком. Кот так взвизгнул и бросился к ней, что в нашу сторону начали оглядываться другие ученики.

Заметив чужое внимание, Сладос тяжело вздохнула и взмахнула рукой, отчего наш столик заволокла тонкая завеса тьмы. Мэй удивленно ахнула, а я внутренне расслабилась, избавившись от лишнего внимания.

— Так спокойнее, — произнесла Сладос и поднесла руку к коту, который с небывалой жадностью поглощал «подношение» в виде сока мандрагоры.

Заметив ладонь Сладос, Котя с довольным мурчанием ласково о нее потерся, чем сильно осчастливил Сладос.

— Обычно я не одобряю, когда ученики приводят своих фамильяров в буфет. Не потому что я не люблю животных, просто существа бывают разные, — поморщилась она. — И не всегда приятные. Поэтому, чтобы никого не обидеть, я не делаю исключений. Но Ширах Кукуль…

Она с особенной нежностью посмотрела на кота.

— Вы можете оставаться здесь сколько угодно. И я была бы рада, если он придет еще.

Я тоже посмотрела на кота, который уже вылакал больше половины миски, но тут вдруг отвлекся и забавно икнул, посмотрев на Сладос.

— Ах да! — спохватилась она. — Сейчас!

И поставила перед ним тарелки с мясом и овощами: «Закуской» — подумала я и еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Кот алкоголик — горе в семье. А Котя тем временем вновь покрылся разноцветными пятнами и принялся хрустеть овощами.

— Мадам Сладос, — произнесла я, но Сладос меня перебила:

— Шая. Зови меня просто Шая.

— Т-тетушка Шая, — все-таки не решилась я звать ее просто по имени.

Шая улыбнулась и возражать не стала, а я продолжила:

— Расскажете немного побольше про Котю? Точнее, про Ширах Кукуля?

— Конечно, — охотно согласилась она. — Если тебя устроят слухи и сказки.

— Устроят! — тут же откликнулась я и поникла. — А то сколько бы мы с сестрой ни пытались хоть что-нибудь узнать про Котю — ничего не находили.

— Оно и не удивительно, — пожала плечами Сладос. — Ширах Кукуль — большая редкость. Я бы сказала на грани мифа. Уже долгие годы его никто не видел, и встретить его сейчас — это большая удача и несчастье одновременно.

Она печально вздохнула, вновь погладив кота. Тот довольно заворчал, а следом за ее ладонью на шерсти остался радужный шлейф.

— Приходите ко мне вечером, — произнесла Сладос. — Сейчас мне нужно вернуться на работу.

Она оглянулась туда, где сквозь дымчатую завесу можно было рассмотреть снующего туда-сюда Ника и накопившуюся толпу учеников.

— А то Ник наверняка один уже не справляется.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Мы обязательно придем.

— Вот и чудненько, — произнесла Сладос, поднимаясь из-за стола. — И Ширах… Котю тоже с собой берите, — улыбнулась она. — А сейчас спокойно покушайте. Я оставлю завесу, чтобы никто к вам не приставал.

И подмигнув, прошла через дымчатый барьер, сквозь который на мгновение проник шум негодующей толпы. Оказывается, он не только скрывал нас от чужих глаз, но и защищал от подслушивания.

Мы с Мэй переглянулись, после чего посмотрели на Котю, который с жадностью поглощал остатки мяса. И ел он с такой скоростью, будто его неделю не кормили.

— Ширах Кукуль, значит… — произнесла Мэй, а я усмехнулась и взяла с подноса булочку с сосиской.

Тоже мне повелитель котов нашелся.

Но только я собралась откусить кусочек, как рядом раздалось возмущенное «мяу!».

— Что? — посмотрела я на кота, который придвинулся ближе и потрогал меня за руку.

Я проследила за его взором, направленным на мою булочку с сосиской, и нахмурилась:

— У тебя еще недоедено, — кивнула на миску, где осталось еще два кусочка мяса, но кот продолжил пристально на меня смотреть.

— Мя-а-ау.

— Коть, ты не обнаглел? Тебя уже покормили.

— Фыр! — покраснел он и яростно застучал хвостом по скамейке.

Угрожал мохнатая зараза! Даже гадать не пришлось, о чем думал кот — все написано на его наглой морде: «Обещала сосиску, так отдавай!»

— Да твою ж Белладонну! — выругалась я, отложив кольцо Дила и быстро отделив сосиску от мякиша. — Смотрите не лопните, ваше превоскотительство!

Я отдала коту обещанное лакомство, которое тот мгновенно подхватил и положил в пустую из-под овощей тарелку, после чего продолжил доедать свежее мясо. Ну, не наглость же? Со вздохом отвернувшись, я принялась давиться пустым мякишем и грустным привкусом когда-то побывавшей в нем сосиски, а Мэй улыбнулась и опустила взор на кольцо Дила.

— Лав, — нахмурила она светлые брови. — А вы, правда, с Ником встречаетесь?

Я поперхнулась мякишем.

— Ой, прости-прости, — заволновалась она, когда я сильно закашляла и покраснела. — Не стоило мне об этом спрашивать…

Мэй придвинула ко мне стакан с кофе, из которого я тут же отхлебнула и со слезами на глазах выдавила:

— Все… Все нормально. И я тебе уже говорила, чтобы ты прекращала извиняться по пустякам.

— Хорошо пр… больше не буду, — улыбнулась Мэй, а я глубоко вздохнула и, утерев слезы, произнесла:

— Нет. Мы с Ником не встречаемся.

— О! Так это неправда? — воспрянула она духом.

— Да. Просто Ник выручил меня, когда я… Стоп! — подозрительно сощурилась Мэй. — А ты чего так радуешься?

— Это так заметно? — криво улыбнулась Мэй.

— Еще как! — заметила я.

— Ну-у-у…

— Что ну?

— Я подумала, что раз вы уже встречаетесь, значит, и на свидание ходили, — уклончиво ответила она.

— Свидание? — не поняла я.

А потом как поняла!

— Мэй! — воскликнула я. — И ты туда же!

Я уже совсем забыла о споре Ника и Дамиана о том, с кем я первым пойду на свидание.

— И… и ты за Дамиана, что ли, болеешь?

Она виновато улыбнулась:

— Должен же хоть кто-то за него болеть, а то все ребята на стороне Ника.

Мои щеки вспыхнули. Они там за моей спиной еще ставки делали⁈

— А еще мне кажется, что ты нравишься Дамиану.

— Нравлюсь? Да у него же есть невеста! — возразила я и вспомнила, как он настойчиво предлагал мне назвать его своим парнем.

В этот момент я прямо-таки услышала, как в голове с щелчками сложилась коварная мозаика с планом, как выиграть этот спор у Ника. Даже глаз дернулся. И обидно стало. Неужели Дамиан все это спланировал, чтобы выиграть дурацкий спор? А Ник… Ник как резво подхватил эту тему!

— Это какое-то издевательство! — возмутилась я, подозревая уже Ника в попытке разыграть партию в свою пользу.

И со злостью разломила второй пирожок, отчего на стол просыпалось немного капусты.

— Не стоило вообще заикаться про парня, — окончательно скисла я. — Все стало только хуже.

Теперь разные слухи поползут, и придется перед Лексом объясняться, что у меня нет ни с кем отношений. Я же не хочу, чтобы в этом споре хоть кто-нибудь победил! Совсем отказываться от легенды, что мы с Ником пара теперь тоже не вариант — вдруг Дил не ограничится лишь тремя «подарками», а станет только настойчивее?

— А… А почему, — начала Мэй, пока я кипела от злости и жевала пирожок, — Дил сказал, что твой аргумент ничтожен?

И тут же воскликнула:

— Ох!

Когда я чуть опять не подавилась — на этот раз кофе. Но звук издала такой, что даже Котя окрасился в фиолетовый и, перестав лениво доедать сосиску, оглянулся:

— Мр-мяу?

— Все хорошо, Коть, — криво улыбнулась я и уклончиво ответила: — Без понятия. И давай лучше поедим, а то новое угощение от тетушки Шаи скоро остынет, — обратила внимание на бумажные свертки на наших подносах.

Мэй не стала спорить, хоть и смотрела на меня с подозрением. Вскоре мы уже начали с восхищением поедать хрустящие палочки с сырной начинкой, которая забавно тянулась и нас веселила, а я мысленно выдохнула, что мне не придется объяснять Мэй, почему же идея Дамиана на мне не сработала. Все дело в том, что у детей природы: ведьм, эльфов и оборотней в физиологическом смысле нет такого понятия, как невинность, за которой так отчаянно гонятся многие аристократы. Мы устроены иначе, чем люди или маги, поэтому испокон веков многие нас считали порочными созданиями, пока лучше не изучили.

Из-за этой маленькой особенности невинность ведьмы была понятием условным, но это не значило, что не было способов ее проверить. Некоторым семьям было архиважно получить нетронутую девушку, что они даже детей природы проверяли на «честность». А некоторое считали, что нельзя опорочить то, что невинным быть не может, и относились ко всему гораздо проще.

Дамиан точно не мог не знать эту мою особенность. И как бы я сейчас на него ни дулась со своими подозрениями, вряд ли он всецело отдавался идее выиграть спор, предложив мне сказать, что у меня есть парень. Его конфликт с Дилом не походил на розыгрыш, ведь Ник тоже был сильно взволнован. Из этого я сделала вывод, что Дилу, в самом деле, была важна невинность девушки. Возможно, из-за его необычного происхождения и положения в магическом обществе, на которое все так открыто мне намекали. Вот только никто не ожидал, что Дил окажется приверженцем «нельзя опорочить то, что невинным быть не может», раз он так легко принял факт, что у меня кто-то есть. Либо дело было в чем-то другом.

— Лав! — услышала я, как меня окликнул Ник, когда мы с Мэй поели и, убрав за собой, собрались уходить.

Я остановилась и обернулась, а Ник, поставив на металлический стол огромную кастрюлю с компотом, бросился ко мне. Его грудь тяжело вздымалась, а на лбу выступили капельки пота от жара кухни и тяжелого труда, но глаза ярко блестели. Было видно, что он хотел сказать мне многое, но тут мадам Сладос громко произнесла:

— Ник, поторапливайся!

За то время, пока мы с Мэй ели, в буфете собралось уже много народу, поэтому я порадовалась, что попросила Котю снова стать невидимым. Сейчас он прятался под полами моей шляпки и громко засопел, когда к нам приблизился Ник.

— Лав, — вновь произнес он спокойнее, а Мэй смущенно отступила:

— Не буду вам мешать.

— Мэй… — начала я, чувствуя смущение, и подалась к ней, но Ник схватил меня за руку.

— Лав, — выдохнул он. — Прости меня.

Я внутренне вздрогнула от его слов. В памяти всплыл душераздирающий крик из сна, когда Ник произнес то же самое, но сильно отличающееся от того, что было сейчас.

— Я не хотел на тебя кричать и…

Он осекся, когда Котя на моих плечах недовольно зачавкал и заворчал. Взгляд Ника тут же метнулся туда, откуда исходил звук, и словно вспомнив, как Котя поранил Дила, он поторопился отпустить мою руку, но перед этим что-то в нее вложил.

— Он… Он здесь? — шепотом поинтересовался Ник.

— Да, — ответила я с кривой улыбкой и стиснула ладонь, в которой ощутила клочок бумаги. — Ник…

— Ник, мне нужен компот! — вновь громко произнесла Сладос, и мы оба оглянулись в ее сторону.

— Позже поговорим, — вздохнул Ник.

В его глазах опять отразилось сожаление.

— Но ты знай: вчера я не хотел тебя обижать, просто я…

— Волновался обо мне, — закончила я за него и вновь улыбнулась, уже кожей ощущая всю нашу неловкость.

Ник кивнул, а я помрачнела и произнесла:

— Потом поговорим.

Его взгляд тоже на мгновение погас, когда он понял, что мне тоже есть что ему сказать. В последний раз глянув на мое плечо, где была морда невидимого Коти, он медленно попятился, а я развернулась и произнесла:

— Мэй, идем.

И без оглядки пошагала в сторону выхода из буфета. Заметив мою кислую мину, Мэй поспешила со мной поравняться и поинтересовалась:

— Что-то случилось?

— Нет, но…

Я погладила пальцами лоб и вновь обратила внимание на бумажку в ладони.

— Все как-то усложнилось, — продолжила говорить, попутно разворачивая послание, и задумчиво промычала: — Хм…

На пустом листке появилась и закрутилась золотая стрелка, которая вскоре перестала вращаться и замерла, указывая вперед.

— Что? Что там? — заглянула из-за моего плеча заинтригованная Мэй, чьи брови удивленно приподнялись при виде стрелки. — Магический компас?

— Похоже на то, — кивнула я, отрывая взор от стрелки и хмуро посмотрев вперед, откуда из прохода в буфет стекалось все больше учеников, и решительно произнесла: — Идем, выясним, куда он ведет.

И вместе с Мэй последовала туда, куда указывала световая стрелка.