Янтарная тюрьма Амити

Глава 2

Казалось бы, декан не сказал никакой воодушевляющей речи, чтобы нас взбодрить, особенно учеников первого курса, однако все заметно оживились и разразились поздравлениями.

Я старалась улыбаться. Честно, старалась, но радости не чувствовала, зато ощущала, как что-то будоражило душу и разгоняло по венам кровь. Меня словно бы раскачивало на качелях из волос единорога над бездной. Это пьянило и пугало одновременно, отчего я поспешила одной из первых покинуть кабинет. К тому же меня подгоняло присутствие Холлера и Раста. Холлер просто проводил меня пристальным взглядом, от которого волосы на затылки зашевелились, а Раста обступили старшекурсники с поздравлениями, почему он перестал сверлить меня ледяным взором и теперь всем криво улыбался, принимая поздравления.

Ник, Юджи и Тоб заметив мое состояние, помогли протиснуться через толпу желающих меня поздравить, отчего я вдвойне чувствовала себя не в своей тарелке — столько непривычного внимания… Даже Дамиан уступил нам дорогу к двери, на мгновение встретившись со мной взглядом, но ничего не сказал. А я, пробормотав: «спасибо», — рванула прочь — в коридор, где расслабилась и полностью отдалась странному ощущению и толком не слушала болтовню Юджи и Торбальта, которые не замолкали, сначала сетуя на полученные раны — больше всех переживал Юджи, потому что ему не хватило практики залечить все, Торбальт же больше хвастался ушибами и порезами, рассказывая, как и где их получил — но уже на лестнице по пути в медпункт переключились и на триумфальные баллы.

— Лав надо было присудить два балла, — возмущался Юджи. — Она же всех нас спасла! Слышишь, Лав, ты теперь герой!

Я вновь улыбнулась, но ничего не ответила. Хоть мои раны были незначительными и наведываться к Старухе Желтый Глаз мне совсем не хотелось, ребята все-таки уговорили лишний раз провериться. Особенно настаивал Ник.

— Ага, не то, что этот Раст, — проворчал Торбальт. — Я видел, как он улепетывал оттуда быстрее всех, даже нам не помог, когда все эти скелеты… Ну, вы знаете.

— Угу, — угрюмо кивнул Юджи.

— Угу, — подхватил Тоб.

— Лучше бы Дамиана наградили.

— Дамиана? — удивился Ник.

— Ага! — закивал Юджи. — Раст одним из первых смылся, даже Эдиля своего забыл. Ник, представляешь, этот придурок так перепугался, что грохнулся в обморок! Тоб его до самого выхода тащил у себя на хребтине!

— Да-а-а… — хрипло выдохнул Тоб. — Тяжелый гад оказался.

— Надо было его бросить, — фыркнул Юджи. — Но Дамиан… Я не ожидал от него такого, и на мгновение пожалел, что не владею магией ветра.

— Твоя магия света тоже всем сильно помогла, — возразил Торбальт.

— Да я скорее пугалом был! — возразил Юджи. — Больше одного уничтожить не мог, остальные лишь шарахались от вспышек света, а на тебе Эдиль висел, и если бы не Дамиан!..

Он даже захлебнулся воздухом от восторга.

— Всегда считал его бабником и говнюком, а, оказывается, на него можно положиться! Он вытаскивал всех безнадежных, организовал отступление и ушел самым последним, пока не убедился, что мы в безопасности. Тоб, помнишь, как он вытащил Мирай?

— Когда ее окружили?

— Ага. Он тогда раскидал всех ветром, а потом и ее выдул, прямо в руки Зана. Как она тогда визжала! — покачал головой Юджи.

— Но до декана ему еще далеко, — вздохнул Торбальт. — Я такого еще никогда не видел.

Стоило упомянуть ребятам декана, как улыбка сползла с моего лица.

— Да. Наш декан вообще нечто! — согласился Юджи. — Ник, видел бы ты, как он раскидывал всю нежить. Прям… Бабах! — развел он руками, изображая взрыв. — И они полетели в разные стороны. А как он двигался… А как сейчас держался перед всеми, хотя получил такие раны…

Я стиснула кулаки, вспомнив, как сжимала сухую и горячую ладонь Реджеса. Как он, не жалея себя, сражался, не чувству боли и страха. Как закрывал меня собой и принимал все опасные удары. Как выпало перо из его пальцев, когда он подписывал наше награждение. И как в подземелье на мой вопрос: больно ли ему, он ответил: «Нет».

«Лгун, — зажмурилась я. — Реджес, ты чертов лгун!»

— Лав, — услышала я голос Ника. — Ты в порядке?

Открыв глаза, я заметила, что сама того не осознавая остановилась на втором этаже перед преподавательским крылом, за которым была лестница ведущая на третий этаж в медпункт, и теперь стояла, с силой сжимая кулаки, а ребята с тревогой на меня смотрели.

— Лав, — виновато начал Юджи. — Прости, я… Не стоило мне говорить обо всем этом.

— Все хорошо, — выдавила я улыбку. — Ты не виноват, просто я…

Я запнулась, не зная, как оправдать свое поведение, ведь ребята, правда, не сказали ничего плохого, даже Несс не упомянули, хотя прекрасно о ней знали. Но тут заметила, как со стороны холла идет профессор Октавия, и встрепенулась:

— Я кое-что вспомнила!

И отдав пиджак Нику, который обескуражено его подхватил, быстро добавила:

— Спасибо Ник… Ю, Тоб, идите без меня.

И прежде чем кто-то успел мне что-то возразить, я поспешила навстречу Октавии.

— Лаветта? — улыбнулась она, когда я подбежала к ней и остановилась напротив, а в ее взгляде отразились нежность и забота: — Ты уже была в медпункте?

— Нет, профессор, но со мной все хорошо. И… И спасибо за снадобье.

— Рада, что оно тебе помогло, — тепло улыбнулась Октавия. — Но, как понимаю, ты не только поблагодарить меня пришла.

— Да, — решительно кивнула я. — Мне нужна ваша колдовская кухня.

— Сейчас? — удивилась Октавия.

Я кивнула.

— Хочу отвлечься и немного попрактиковаться.

Она некоторое время на меня посмотрела, что-то обдумывая, после чего произнесла:

— Допустим, но мне нужно на собрание деканата, и я не смогу там с тобой остаться. Если тебя устроит побыть одной…

— Да, вполне. Побыть одной мне как раз и надо, — криво улыбнулась я.

Профессор хмыкнула и, строго сверкнув глазами, произнесла:

— Хорошо. Раз я пообещала тебе, что ты можешь практиковаться на магической кухне, когда пожелаешь, так тому и быть. Я тебя туда отведу. Только не используй редкие травы и не ставь опасные эксперименты, без моего присмотра. Хоть ты и Флоренс, однако никто не защищен от неудач. Договорились?

— Да, профессор, — охотно согласилась я.

— Вот и чудненько, — смягчились черты ее лица. — Тогда идем.

Как только мы добрались до кабинета зельеварения, Октавия быстро выделила мне все необходимое: котел, разнообразные ингредиенты и несколько книг по моей просьбе, без которых мне было не обойтись. Дело в том, что наш с сестрой магазинчик больше специализировался на магических недугах, а не на лечение травм или отращивании потерянных конечностей, потому что для снадобий от серьезных увечий требовались более дорогие ингредиенты. В большинстве случаев, стоило снять проклятие, как многие порожденные им недуги проходили сами собой, ведь такова суть природы. Темная магия, вмешиваясь в ее течение, истощает жизненные силы, а стоит ей исчезнуть, как природа сразу возвращает все на свои места. Однако это не значило, что мы совсем не изготовляли обычных лекарств. Иногда они были необходимы, просто не были сильными. Например, мужчина, которому я как-то вылечила отросшие рога, где-то с неделю принимал лекарство, чтобы на месте дырок в голове отросла новая кожа. Так что практике с целебными лекарствами у меня был существенный пробел.

Закончив отдавать распоряжения, Октавия собралась уходить, но тут я взялась за ящик со склянками, где хранились сыпучие ингредиенты, и тот предательски громко зазвенел.

— Лаветта, — позвала меня Октавия, пристально наблюдая за тем, как дрожащими руками я несу ящик к столу.

Я подняла на нее взор, стараясь угомонить шум, а профессор нахмурилась:

— Ты же помнишь наш уговор? Если тебе нужно какое-то снадобье или зелье, то ты можешь его просто попросить.

— Не нужно, — мотнула я головой, продолжив идти к столу. — Я хочу приготовить сама.

Октавия не ушла. Дождавшись, когда я поставлю ящик на стол и в помещении вновь наступит тишина, она вдруг спросила:

— Тебе так важен человек, для которого ты хочешь приготовить лекарство?

Я вздрогнула и с удивлением на нее посмотрела:

— Как вы… — начала я, но осеклась, а Октавия пожала плечами и улыбнулась:

— А зачем еще идти туда, куда после случившегося ни один ученик не сунется? Я про подземелье, — пояснила она. — К тому же ты не упомянула про патент и попросила книги о целебных зельях. Зачем они еще нужны?

Я виновато отвела взор, что не совсем была с ней откровенна, а Октавия глубоко вздохнула.

— Я не злюсь. Неважно, с какой целью ты сюда пришла, пока это в пределах разумного, — успокоила она меня. — Любое зелье — это практика, а практика — есть практика. К тому же желать кому-то помочь — это не преступление. Хотя интересно, почему он… — уголок ее губ дрогнул. — Или она не обратится к мадам Святосток.

На мгновение встретившись с ней взглядом, мне показалось, будто она даже знает то, кому именно я хочу приготовить лекарство, и от этого мои щеки потеплели.

— Впрочем, отчасти я понимаю этого человека, — вновь вздохнула Октавия. — Если бы мне пришлось обратиться к Святосток, я бы тоже сама себе приготовила лекарство.

— Это чисто моя инициатива, — произнесла я.

— Тогда тому человеку повезло, — рассмеялась Октавия и щелкнула пальцами. — Мне пора идти, но если передумаешь с зельем или что-то потребуется — позови Макыча.

Стоило ей произнести это имя, как в воздухе сконденсировался пар, который вскоре превратился в обезьянку из воды. Отсалютовав мне, она свернулась в водяной клубок и вновь растаял паром.

— Также он запрет за тобой дверь, когда ты закончишь и будешь уходить.

— Спасибо, — со всей искренностью поблагодарила я.

А Октавия, потянув за ручку двери, скрылась, было в проходе, но вдруг снова заглянула и произнесла:

— И от себя дам два совета. Первый, — подняла она палец. — Нет надежнее лекарства, чем то, которое ты умеешь хорошо готовить. А второе, — разогнула еще один. — Загляни на триста восемьдесят восьмую страницу первого тома энциклопедии целебных зелий.

После чего мгновенно скрылась, оставив меня изумленно смотреть на захлопнувшуюся дверь.

Немного так постояв, я вздохнула, окидывая взглядом пустое помещение, где ровными рядами выстроились столы с котлами и шкафчиками по периметру.

«Так тихо…» — промелькнула мысль, после чего я встрепенулась и, отбросив все мысли, вновь принялась за дело.

Выложив на стол черпак и другие необходимые вещи, я сначала взялась за книги, выбирая достаточно сильные лекарства, способные обезболить и быстро залечить раны. Однако все, что хоть как-то меня привлекало, либо имело в составе редкие или дорогостоящие ингредиенты, которые мне было трогать запрещено, либо слишком высокой была сложность приготовления, либо на него требовалось слишком много времени. В общем, я оказалась в тупике, потому что более простые снадобья мало отличались по свойствам от тех, что знала я — они не стоили внимания. Так, прошуршав добрую стопку книг, мне пришлось сдаться и согласиться с Октавией, потому что в такой ситуации, действительно, надежным было лекарством то, которое я умею хорошо готовить.

«И что же на странице триста восемьдесят восемь?» — подумала я, припомнив совет профессора и глянув на толстенную энциклопедию, толщиной с локоть.

Отчаянно вздохнув, я с трудом взвалила ее на стол рядом с котлом и принялась осторожно листать, потому что при любом прикосновении корешок книги опасно трещал.

— Беловодное зелье? — прочитала я, добравшись до нужной страницы, и, опустив взор ниже: — Зелье усиления!

Изучив описание зелья, я почувствовала, как сердце забилось чаще. Мало того, что оно не требовало чрезмерно ценных ингредиентов, так еще могло усилить самое простейшее лекарство в десять раз! При таком раскладе даже от тех лекарств, которые я знала, тоже мог выйти толк.

Воодушевившись, я приготовила все нужные из описания ингредиенты и влила в котел немного магической эссенции. Так как в любое снадобье следовало добавлять уже готовое Боловодное зелье, я взялась за него первым. Однако, после третьей попытки его приготовить громко выругалась:

— Черт! — и посмотрела на свои руки.

Из-за непрекращающейся дрожи, стоило дойти до добавления жидких ингредиентов, как в котел попадала лишняя капля и все портилось. Нахмурившись, я села на стул, пытаясь успокоиться, но так ничего и не получилось, потому что как таковой тревоги я не чувствовала. Возможно, из-за снадобья, которое выпила — оно заглушало первопричину моей проблемы, вот я и не могла с ней совладать. Но и сидеть просто так, в ожидании, когда все снова станет хорошо, я тоже не могла. Поэтому после недолгих раздумий, вскочила, рьяно вычистила и вымыла котел, после чего начала готовить заново, а когда подошел этап добавления сока белой водяницы — цветка, помогающего очистить зелья от ненужных примесей — громко произнесла:

— Макакыч?

В воздухе мгновенно сконденсировался пар и превратился в полупрозрачную обезьянку, зависшую в метре над полом. Повернув голову набок, она в ожидании на меня посмотрела.

— Помоги мне добавить семь капель белой водяницы.

Хоть Октавия и сказала, что я могу обращаться к этому созданию по любому вопросу, меня все равно одолевали сомнения. Однако стоило мне озвучить свою просьбу, как обезьянка быстро опустилась на пол и забавно ко мне подбежала. Взяв из моих рук пипетку, она взлетела над котлом и, быстро выдавив три капли, вдруг в ожидании оглянулась.

— Еще четыре капли, — произнесла я неуверенно.

Обезьянка задумчиво почесала голову, после чего выдавила еще одну каплю, и опять на меня посмотрела, а я почувствовала, как у меня задергался глаз. Он издевается?

— Эм… Еще три капли, — угрюмо произнесла я, а обезьянка, взмахнув длинными руками, вдруг вскрикнула звуком, похожим на бульканье, после чего выдавила из пипетки еще три капли.

— Так ты умеешь считать только до трех! — догадалась я, когда мне вернули пипетку, и улыбнулась.

Отвесив неуклюжий поклон, обезьянка широко улыбнулась, показав полупрозрачные зубы, и отбежала, но в этот раз не исчезла. Она продолжила внимательно и с ожиданием за мной наблюдать, а я, подумав, что не так уж страшно, когда ассистент умеет считать только до трех — как-нибудь обойдемся, воодушевилась и взялась помешивать содержимое котла.

С появлением обезьянки дела пошли пусть не быстрее, зато увереннее, когда я возложила на нее все добавки ингредиентов, где требовалась особая точность. Ее помощь оказалась неоценимой, и я мысленно поблагодарила Октавию за такую компанию, хоть мне и было немного стыдно эксплуатировать ее фамильяра в своих целях.

То, что это был фамильяр — я поняла не сразу, лишь присмотревшись получше и ощутив от него жизненную силу, которой не исходило от других водяных существ, созданных Октавией, например, дельфинов. А еще Обезьянка могла учиться, чего были лишены магические проекции, потому что после нескольких попыток, мне удалось ей объяснить, что после цифры «три» идет «четыре». Но все равно она иногда сбивалась, поэтому я чаще пользовалась понятиями: два раза по три или три раза по три — это она улавливала на лету. А «четыре» она воспринимала, когда говорила: после третьей, добавь четвертую. Тут вопросов не возникало.

«Какая удивительная метаморфоза, — думала я каждый раз, когда смотрела на обезьянку. — Интересно, какой она была до заключения контракта».

Многие фамильяры, когда заключали союз со своим хозяином, приобретали удивительные способности. Кто-то получал интеллект, кто-то начинал разговаривать, кто-то мог передавать визуальные картинки хозяину, кто-то звуки, а кто-то мог полностью менять свою природу. Взять в пример Макакыча, который, можно сказать, превратился в водного элементаля, при этом сохранил повадки обычной обезьянки. Или пегаса Холлера — раньше Гром был простой лошадью, но с заключением контракта обрел крылья.

Считается, что чем сильнее маг, тем удивительнее происходят преображения с фамильярами. Вот Краус стал не просто говорящей птицей, а еще умеет мыслить, говорить на разных языках и быстро учиться — он почти как человек в оболочке птицы. И мне всегда было интересно, кем бы стал Котя, заключив контракт со мной или сестрой. Он же у нас и так необычный.

За такими непринужденными мыслями я провела все время готовки, даже позабыв о том, что совсем недавно чуть не погибла, и не заметила, как пролетело время. Держа в руках пузырек с лекарством, я заворожено выдохнула, наблюдая, как в нем мелькают золотистые искры — эффект от добавления усиливающего зелья. И пусть приготовленное мной снадобье не сможет отрастить части тела или мгновенно залечить раны, но оно поможет снять боль и значительно ускорить регенерацию. Дня за три или четыре от ожогов не должно остаться и следа.

«Это самое сильное лекарство, которое я когда-либо готовила, — подумала я. — Теперь могу отплатить ему хоть чем-то».

На душе потеплело от этой мысли и даже руки стали меньше дрожать, потому что меня перестало так сильно душить чувство вины и бесполезности за то, что из-за моей слабости, ненадежности и опрометчивого желания спасти всех декан получил столь серьезные травмы. Да, в итоге мы всех спасли, но ведь могло все сложиться иначе, и декан это прекрасно понимал, однако все равно согласился.

— Что ж… — вздохнула я, убирая пузырек с лекарством в карман, где еще лежал чудом уцелевший флакон Дамиана. — Похоже, мне пора.

И посмотрела в сторону выхода, где меня уже ждал довольный собой Макакыч.