Янтарная тюрьма Амити

Глава 12

— У нас проблемы! — злая, как тысяча ифритов и с тяжелым дыханием вломилась я в кабинет декана.

Реджес стоял спиной к двери и рассматривал что-то в руке, что быстро спрятал в кулак и обернулся. И если сначала он хотел что-то сказать, то стоило ему меня увидеть, как суровое лицо декана переменилось от удивленного к задумчивому, а глаза сверкнули насмешкой.

— У нас? — хмыкнул он, красноречиво приподнимая бровь, а я, смахнув ладонью жучка, прилипшего к волоску перед глазами, грозно прошипела:

— У нас.

Ох, как же я была зла. И не только на Майроуз, которая соизволила прийти только к концу ужина, чтобы проверить свою Мушеньку, пытающуюся все это время меня переварить, но и на весь этот гребанный день. С самого утра он не задался. С самого гребаного утра. Сначала вся история с Мэй, потом непонятное задание от библиотекаря, директор, Лайл и теперь я почти два часа провела в пасти хитрой, наглой и коварной гигантской мухоловки. И когда наконец-то выбралась — почти бегом бросилась к декану, голодная, перепачканная в соке мухоловки, с соответствующим амбре и копошащимися в слипшихся волосах жуками. А сколько внимания от проходящих зевак я получила, пока добиралась до учительского корпуса… Вот именно такого внимания, как на меня сейчас смотрел декан.

— Ни слова, — попросила я, прошлепав к стулу и оставляя следом за собой еще несколько жучков, которые принялись вяло разбегаться кто куда. — Просто послушай.

— Хорошо, — после секундной заминки согласился Реджес, наблюдая за тем, как я, вся грязная и липкая, опускаюсь на стул, и тоже со вздохом сел напротив. — Я слушаю.

Я не стала томить и перешла сразу к делу, рассказав обо всем, что происходило в кабинете директора, при этом не забывая почесываться то тут, то там да выдергивать из волос то гусеницу, то что-то непонятное слипшееся, что я даже не пыталась рассмотреть, дабы не травмировать свою и так расшатавшуюся психику. А декан хмурился все сильнее и сильнее, и непонятно от чего именно: от моего рассказа или оттого, что все мои ценные находки отправлялись на пол его кабинета.

— И теперь, не знаю как, но как-то я должна до завтра научиться использовать магию без…

О Белладонна! Что-то упало мне за шкирку и зашевелилось, отчего мой голос повысился:

— Без наших прикосновений. Иначе у нас будут серьезные проблемы!

— Похоже на то, — задумчиво произнес декан, игнорируя мои ерзанья, и вздохнул: — Все слишком быстро осложнилось. Да и от меня теперь мало что зависит.

— Как это мало? — замерла я, но почти сразу продолжила пытаться достать жучка. — А что, если ты научишься передавать мне магию по воздуху? Типа, невидимую! Бывает же такая магия?

— Нет, — сначала ответил он, но потом поправился: — Не думаю. Но даже если бы такой способ нашелся, то директор, как хранитель истоков, сможет ее почувствовать. Пусть он не поймет, что за тип магии был применен: огонь, вода, земля и так далее, но обязательно заметит ее применение и течение. Так что завтра на занятии я вообще не смогу использовать рядом с тобой заклинания.

— Тогда что же нам делать? — почти пропищала я и с удвоенной силой заскребла спину.

Реджес на это ничего не ответил, только поднялся со стула и в своей приказной манере произнес:

— Идем.

— К-куда?

— На дополнительные занятия, о которых ты так просила, и прекращай кривляться.

— Я не кривляюсь! — бросила на него злой взгляд, когда он остановился рядом. — У меня что-то… Неважно, сейчас!

Я со всего маху ударилась спиной о мягкую спинку стула, желая раздавить неугомонную гадость, и… взвизгнула! Потому что это что-то смачно меня цапнуло.

— Ай-яй-яй! — вскочила я на ноги. — Реджи! Вынь! Вынь его!

— Что? — опешил тот, когда я скинула пиджак.

Из кармана что-то со звоном выпало, но я не обратила на это никакого внимания, принявшись расстегивать пуговицы своей рубашки.

— Вынь немедленно!

— Флоренс, ты…

Я снова ахнула, когда эта тварь перебежала и опять меня укусила. И было так больно! Что невольно подалась вперед, прямо в объятия рядом стоящего декана, который поймал меня за плечи. Его округленный взгляд метнулся туда, где я успела расстегнуть пуговицы, однако Реджес быстро взял себя в руки: тряхнул головой и посмотрел мне в лицо, а я слезно прошептала:

— Реджи-и-и, я больше не вытерплю…

И опять принялась расстегивать пуговицы на рубахе.

— Флоренс, подожди. Я… — сипло вымолвил декан, пытаясь остановить мои непослушные от паники пальцы, но я оттолкнула его руки и с жаром прошипела:

— Не могу я ждать! Он… Он!

С шумом втянула воздух, когда жук опять перебежал и взвизгнула:

— Кусается!

Лицо декана вытянулось.

— Кто кусается?

— Жук!

— Жук?

— Жук! Реджи! — сорвался мой голос. — Помоги мне!

Гамма эмоций промелькнула на лице декана, прежде чем он тряхнул головой и коротко спросил:

— Где?

— На спине, — прохныкала я. — Мне так больно. Реджи, вдруг он ядовитый! Я не хочу умирать!

Недолго думая, декан развернул меня к себе спиной.

— Не умрешь, — обнадежил он, быстро вытаскивая мою рубаху из пояса юбки. — Не вижу. Где он?

— Справа! Нет, слева! Выше, Реджи, выше! Белладонна! — взвизгнула я, когда жук перебежал мне на плечо. — Он убегает!

Вдруг декан грозно зарычал. Схватив рубаху на моей груди, он резко рванул ее, отчего по полу застучали пуговицы, и сдернул, оголив мою спину. От болезненных укусов я даже не подумала взмутиться, оставшись стоять в одном нижнем белье, только зажмурилась, а потом моей кожи коснулись теплые пальцы, декан прокричал торжественное:

— Ага!

А дверь в кабинет открылась и мужской голос произнес:

— Профессор Флэмвель…

Мы вдвоем: я по пояс раздетая и декан с жуком в руке обернулись, обнаружив в дверном проеме профессора Люмуса, чье лицо при виде меня забавно вытянулось, потеряв наледь неприступности, которой декан факультета Целительства обычно славился.

На мгновение повисло молчание. Сокрушительное. Только, пожалуй, панцирь несчастного жука в этот момент хрустнул в пальцах превратившегося в каменное изваяние декана.

— Прошу прощение, — первым пришел в себя стремительно краснеющий профессор Люмус и, шаркнув обратно в коридор, захлопнул дверь.

Мы с деканом переглянулись и одновременно отвернулись. Я схватилась за рубашку, возвращая ее на плечи, а жук хрустнул еще раз.

— Я… Я разберусь, — слегка осипшим голосом произнес декан и стремительным шагом направился к выходу.

В ответ я только шмыгнула носом и, чувствуя невероятный стыд, дрожащими пальцами попыталась застегнуть уцелевшие пуговицы, которых осталось целых, ифритова мать, пять штук! Я чуть не заплакала, когда поняла, что прикрыть стратегически важные места не получится. А когда дверь захлопнулась, не выдержала — громко зарычав, запрыгала на месте, яростно молотя кулаками воздух. Если бы меня кто-то сейчас увидел — точно бы подумал, что сошла с ума, но накал моих эмоций требовал выхода, и если не взорвалась бы сейчас, пока меня никто не видит, то взорвалась бы потом. А так вместо того, чтобы выскочить в коридор, схватить за грудки профессора Люмуса и заорать ему в лицо, чтобы он немедленно стер себе память и молчал в тряпочку, я всего лишь запрокинула лицо к потолку и выдохнула:

— Белладонна… За что мне это?

После чего таки рванула к двери и приложилась к ней ухом.

Нет, я, конечно, доверяла Реджесу, и раз он сказал, что разберется, то, значит, разберется. Но мне стало безумно любопытно, как можно оправдать то, что его застукали в кабинете наедине с полураздетой ученицей. Однако к моему разочарованию, ничего услышать не удалось. Чары тому виной или другие обстоятельства, но я не уловила ни звука, и чуть не получила по лбу дверью, когда та открылась и в кабинет вернулся Реджес.

Я резко подалась назад и, хоть голову спасти удалось, но увернуться полностью — нет. Дверь настигла меня, и, потеряв равновесие, я начала заваливаться назад, но тут горячая ладонь стиснула мое запястье. Я зависла в нелепой позе над полом, а декан грозно чала:

— Флоренс, ты… — и запнулся, когда его взгляд опустился мне на грудь.

Мои побледневшие от страха щеки вновь вспыхнули.

— Не смотри! — завизжала я, прикрываясь свободной рукой.

Лицо декана вытянулось, пальцы на моем запястье разжались, и я таки шлепнулась на пол, где тут же села, кутаясь в рубашку. И поплотнее-поплотнее!

— Я… я не смотрел, — выдавил Реджес.

— Смотрел!

— Не смотрел!

— Смотрел-смотрел-смотрел! И сейчас смотришь! — гневно указала на него пальцем. — Извращенец!

— Я не… — покраснел тот и только сейчас сообразил отвернуться. — Я не извращенец!

— А кто же еще? Не я же порвала мою рубашку!

— Ты сама умоляла тебе помочь!

— Вот именно! Помочь! А не раздевать. Моя бедная рубашечка, мои пуговички… — прохныкала я, толкая носком ботинка одну из отлетевших пуговиц.

— Как еще я должен был поступить? Ты сама говорила: вдруг жук ядовитый! — заметил он и резко замолчал, а потом мы хором воскликнули:

— Жук!

Я вскочила на ноги, а Реджес разжал левую ладонь, где были останки жука. Вот это зрелище!

— И… — поморщилась я, после чего с укором продолжила: — Как мы теперь поймем, ядовитый он или нет? Ты же его раздавил.

Раздавил, конечно, слабо сказано. Он его размазал! Превратил в месиво из внутренностей и панциря. Даже непонятно, кто меня кусал.

— Ну, — откашлявшись, начал декан. — Ты же еще живая.

Я медленно подняла на него взгляд.

— В сознании, — внимательно оглядел он мое лицо. — Бледности не наблюдаю.

— Ты самый лучший декан на свете…

— Язвишь, как обычно.

— Флэмвель! — воскликнула я. — Я серьезно!

— Серьезно? Я самый лучший декан на свете?

— Нет! Серьезно, что этот жук… — начала я и осеклась, разглядев улыбку на губах Реджеса. — Да, ты издеваешься!

Он усмехнулся и махнул рукой, стряхивая останки жука, после чего вытер ладонь о штанину. Мужчины…

— Успокойся, — произнес Реджес. — Жук неядовитый.

— Откуда такая уверенность?

— Оттуда, что бурые мягкотелки больно кусаются, но не опасны, — и, заметив мой недоверчивый взгляд, добавил: — Успел рассмотреть, перед тем как… В общем, неважно. Мы закончили ругаться? Если да, то нам пора идти.

— Стой, погоди! — воскликнула я.

Реджес обернулся:

— Что еще?

— Ну, я…

Я замялась, а мои щеки снова потеплели.

— Говори быстрее, у нас мало времени.

— Не могу я в таком виде заниматься!

Его взгляд метнулся к руке, которая сильнее вцепилась в рубашку, а я смущенно отвела взор.

— Мне нужно переодеться.

Можно было бы накинуть пиджак, да вот только пуговиц на нем гораздо меньше, чем на рубашке. Похоже, тоже это осознав, декан тихо выругался, после чего пошагал к столу, а уже через мгновение я почувствовала, как в меня прилетело что-то мягкое. Это оказалась та самая рубашка, в которой я видела вчера Реджеса.

— Переодевайся и выходи, — произнес он, проходя мимо. — Испорченные вещи оставь здесь, хранители к утру доставят новые. Буду ждать снаружи.

И, не оборачиваясь, хлопнул дверью, оставив меня одну. Я глупо посмотрела на рубаху, которая свисала в моей руке и пуще прежнего залилась краской.

«Возьми себя в руки, Лаветта, — тряхнула головой, отбрасывая ненужные мысли и, быстро расстегнув сохранившиеся пуговицы, скинула с себя рубашку. — Это всего лишь его вчерашняя рубаха. Он же ее постирал?» — чувствуя, как бешено бьется в груди сердце, я невольно начала подносить рубаху к носу, но остановилась и зажмурилась.

«Да какая разница, Лаветта!» — гневно подумала и рывком натянула на себя рубаху, которая оказалась невероятно велика. В нее легко могли бы втиснуться еще полторы Лаветты, хотя в груди, наверное, стало бы тесновато. Благо хватало завязок, которые я с излишним фанатизмом затянула, после чего выдохнула. Даже не заметила, как задержала дыхание, пока переодевалась. И когда вдохнула снова, ощутила уже знакомый аромат пламени и пепла, отчего невольно замерла.

— Ты готова?

Я вздрогнула, когда дверь чуть приоткрылась и оттуда послышался голос декана.

— Д-да! — тут же встрепенулась и бросилась к выходу из кабинета, но тут на что-то наступила.

Опустив глаза, я заметила маленькую металлическую баночку с честно стыренной у декана пыльцой фей, отчего снова покраснела. Подхватив баночку с пола, быстро убрала ее в карман юбки, смакуя крамольную мысль оставить ее у себя как компенсацию за пережитый позор, и с такими мыслями через мгновение уже была в коридоре, где Реджес окинул меня пристальным взглядом и нахмурился.

— Все нормально? — напряглась я и быстро себя оглядела.

Да, ворот был немного широким, открывая чуть больше вида, чем хотелось бы, но не критично. Рукава длинноваты, и вообще рубаха висела на мне мешком, но в целом я не заметила ничего неприличного.

— Да, — отрывисто произнес декан. — Пошли.

Больше ничего не говоря, он развернулся и пошагал по коридору, а я, недоуменно посмотрев ему в спину, поспешила следом.

Некоторое время мы шли в полном молчании. В нем же я стойко принимала косые взгляды изредка встречающихся нам на пути учеников — все-таки вид был у меня несколько странный: грязные спутанные волосы и рубаха не по размеру, о том, что она еще мужская, я даже вспоминать не хотела. Но вскоре мы оказались в самом малолюдном месте второго этажа, куда ученики почти не заходили — зал со статуями фамильяров выдающихся магов. Раньше мне не доводилось здесь побывать, потому что в этой части не было уроков или иных важных мероприятий, поэтому, ступая по красному ковру, я с интересом огляделась, изучая узкий и длинный зал, больше похожий на огромный коридор с вытянутыми витражными окнами под самый потолок. Сейчас на улице было темно, поэтому зал освещали факелы и блуждающие огоньки, что порой приземлялись на макушки каменных зверей.

Статуи стояли с разных сторон зала, точно провожая нас вперед, и застыли в разных позах, словно олицетворяющих характеры некогда живых зверей. Вот орел на постаменте, широко раскинувший крылья и раскрывший клюв в безмолвном вечном крике. Под ним была высечена какая-то надпись, но мы быстро прошли, и я не успела ее прочитать. Вот грациозного вида конь, вставший на дыбы и показывающий свою непокорность. Раскинувшая перепончатые крылья и устремившая рогатую, похожую на птичью, голову вверх виверна, которая будто стремилась оторваться от холодного камня постамента к небу. А еще бабочка… Увидев ее, я поспешила отвести взгляд, потому что сердце неприятно кольнуло, и вздрогнула, заметив почти у выхода из зала льва.

Он был огромным и свирепым, запечатленным в прыжке, точно охотился на всякого проходящего, точно на добычу. А еще был так похожим на того льва, которого я видела в недавнем сне. У меня даже кровь от лица отхлынула, а пальцы судорожно вцепились в подол рубахи.

Затаив дыхание, я поспешила опустить взор на постамент, чтобы узнать, кому принадлежал этот лев, но с удивлением обнаружила, что там не было ни единой надписи.

— Флорнес… Флоренс.

— А… ай! — врезалась я в декана, который остановился и теперь хмуро на меня смотрел. — Прости, я…

Я снова оглянулась на льва.

— Немного увлеклась.

Морщинка между бровей декана разгладилась, и, положив ладонь на кованую ручку двустворчатой двери, он произнес:

— Мы пришли.

Дверь тихо скрипнула, когда он ее толкнул, отчего создалось впечатление, что ее уже очень давно никто не открывал. Мне в лицо дунул легкий сквозняк, принесший сухой воздух с запахом пыли, а когда проход стал достаточно широким и в него хлынули, точно стая мотыльков, блуждающие огоньки, я смогла разглядеть огромное помещение с ярусными скамейками вдоль стен и вытянутую платформу в центре огромного зала.

— Что это за место? — поинтересовалась я.

— Дуэльный зал, — ответил декан и сдернул белую простыню с одного из деревянных манекенов, в точности повторяющим образ человека, у которого вместо глаз было два рубина.

Выглядело это жутко.

— Пойдет, — произнес Реджес, окидывая его придирчивым взглядом, после чего отбросил простыню и вернулся к выходу: — Здесь будут проходить наши дополнительные занятия.

Закрыв дверь и оставив нас в практически не освещенном помещении, он коснулся стены, а когда убрал ладонь, там остался огненного цвета отпечаток, от которого по стенам разбежались линии. Красивыми змейками они расползлись кто куда, после чего искрами ударились о висящие на стенах факелы, пробуждая яркое пламя. За считаные секунды зал озарился ярким светом, явив свою старину и заброшенность.

— Когда-то давно здесь проходили дуэли магов, — пояснил Реджес. — Но потом их запретили.

— Почему? — прошлась я по залу и провела пальцами по каменной платформе, что высотой была мне чуть ниже плеча.

— Времена гонений в замкнутом пространстве дуэль была отличным способом, чтобы решить разногласия и выпустить пар, но также она отнимала много жизней, — обвел взором дуэльный зал декан. — Кто-то случайно убивал своего оппонента, кто-то желала это намеренно… Когда же крепость стала Академией, были внесены особые правила, чтобы молодые маги не нанесли друг другу увечий. Однако из-за недостатка опыта или плохого контроля магической силы все равно не обходилось без несчастных случаев или серьезных увечий. Это стало проблемой, потому что тогда магической крови было куда меньше, чем сейчас, и потеря одного мага становилась серьезным ударом на всем нашем виде, поэтому дуэли было решено запретить. Позже их пытались вернуть, как элемент обучения, но из-за многочисленных травм Академия подверглась родительскому осуждению, почему их снова запретили. С тех пор этот зал пустует.

Выслушав рассказ декана, я вспомнила о Холлере — главе тайного дуэльного клуба и пустой записке, которую он кинул Нику.

— А что ты думаешь о дуэлях в Академии? — спросила я.

Декан немного помолчал.

— Ты про тайный дуэльный клуб?

Я удивленно обернулась:

— Ты про него знаешь?

Реджес усмехнулся.

— Идея тайного дуэльного клуба не нова — все преподаватели о нем знают. Кто-то даже участвовал, когда тоже был учеником.

— И ты?

— Возможно, — расплывчато ответил декан и пошагал к платформе. — В любом случае это сейчас неважно. Лучше давай сосредоточимся на твоей новой способности.

— Моей новой способности? — удивилась я.

— Именно, — сел на одну из деревянных ступенек платформы Реджес и посмотрел на меня. — Если я прав, то это решит многие наши проблемы, в том числе с директором, только прежде, чем я тебе все объясню, я хочу чтобы ты сама попробовала ответить на вопрос: что это такое?

Я затаила дыхание, когда он сунул руку себе в карман и, достав оттуда янтарный шарик, кинул мне его в руки. У меня внутри все сжалось, когда я увидела, как он летит по воздуху и поторопилась поймать. Лишь когда он оказался в моих пальцах, внезапная паника отступила, и я возмущенно посмотрела на Реджеса. Однако встретившись с его пронзительным и внимательным взором, не смогла проронить ни слова.

— И как только ты на него ответишь, а ты на ответишь… Тогда твое желание, перестанет быть просто желанием. Ты станешь сильнее, Лаветта.

«Ты станешь сильнее, Лаветта», — пронеслось эхом в моих мыслях, а по телу пробежала дрожь предвкушения.

Да, я хочу стать сильнее. Безумно хочу.