Янтарная тюрьма Амити

Глава 31

— Установим несколько правил.

— Ага!

— Никакой лжи. Всегда сообщаем куда идем и зачем идем. Если не можем — говорим прямо, что пока не можем ответить, но не обманываем и предупреждаем, когда вернемся.

— Поняла.

— То же касается вопросов — не можем ответить, так прямо и говорим — не могу ответить.

— Хорошо!

— Если заметили что-то странное — никому об этом не рассказываем. Все, что происходит в нашей комнате — остается только в нашей комнате.

— Конечно!

— И…

Я запнулась, шмыгнула носом и призадумалась, стараясь не упустить ничего важного. Если уж я решила взять на себя ответственность за чью-то жизнь — нужно продумать все до мелочей.

«Белладонна… Надеюсь, я поступаю правильно», — начала я жалеть, что поддалась своему эгоистичному желанию не оставаться одной. И, прерывисто выдохнув, прогундосила:

— По возможности утром будем расписывать свой день, чтобы в случае необходимости мы легко могли друг друга найти.

— Без проблем! — радостно закивала Мэй, отчего у меня кошки заскребли на душе. — Что-нибудь еще?

Я вновь призадумалась, но в голову больше ничего толкового не приходило. Кроме, пожалуй…

— Это прозвучит странно, но если ты вдруг почувствуешь опасность, неважно, кажется тебе это или нет — ты обязательно об этом мне расскажешь.

Чувствуя себя диктатором и поработителем чужой воли, я выразительно посмотрела на Мэй, ожидая ее ответа.

— Обещаю, не задавать лишних вопросов, быть послушной и выполнять все условия! — клятвенно подняла она руку, а мои плечи расслабленно опустились.

— Прости, что я так с тобой поступаю, но… — замолчав, опустила я взгляд и закусила губу.

— Лав, — коснулась моего колена Мэй. — Не переживай. Пусть я многого не понимаю и не знаю, но я верю, что ты желаешь мне только добра.

Я набрала полные легкие воздуха, собираясь возразить, потому что сейчас думала, что мой порыв попросить Мэй остаться был продиктован скорее эмоциями, нежели холодной логикой, и тут же сдулась. Я не знала, как убийца выбирал своих жертв, поэтому отдаление от Мэй и упущение возможности ее защитить, как это было с Несс, пугало меня еще больше. Так я хотя бы могла хоть немного все контролировать.

«Жаль мне не дано заглянуть в будущее», — мысленно посетовала я и случайно перевела взгляд на полную миску корма Коти.

— Мэй…

— Да?

— А ты не видела сегодня Котю?

— Нет, — покачала она головой. — Я думала, он где-то с тобой.

Я нахмурилась. Кота с самого утра не видно.

— Разве ведьмы не чувствуют своих фамильяров? — спросила Мэй.

— Чувствуют, — кивнула я и обреченно вздохнула. — Но Котя не мой фамильяр.

— Не твой? — удивилась она. — А чей тогда?

— Ничей, — пожала я плечами. — Он просто необычный кот.

Ее лицо вытянулось, но прежде, чем она успела задать вопрос, я произнесла:

— Не могу ответить. Я сама не знаю, как он умудрился пробраться в Академию.

На лице Мэй сменилась гамма эмоций, после чего она хмыкнула и задумчиво коснулась подбородка.

— Тогда… А что если Котя когда-то жил в Академии, поэтому смог так легко войти?

На этот раз вытянулось мое лицо, но вскоре я немного надломлено рассмеялась.

— Это вряд ли. Я нашла Котю в другом городе слишком далеко от Академии. Сомневаюсь, что он мог самостоятельно проделать такой далекий путь.

— Может, его кто-то принес? — вновь предположила Мэй.

Повисло задумчивое молчание. Раньше я как-то не думала о том, что Котя мог быть из Академии, но почему-то слова Мэй не показались мне совсем абсурдными. Вот только факт того, что в Академии я не видела ни одного радужного кота, не позволял зацепиться за эту мысль. Однако откуда-то Котя должен был появиться и по какой-то неведомой причине так легко пройти в Академию. Жаль только, самого кота нельзя об этом расспросить.

— Ладно, — озадаченно почесала я затылок. — Как бы то ни было — Котя здесь. И мальчик он у меня самостоятельный, так что обязательно вернется.

Я вновь с тревогой посмотрела на полную еды миску, после чего перевела взгляд на пол, где лежали случайно сброшенные Мэй со стола листки.

— Это… — сощурила я глаза и наклонилась.

— Ой! Прости! — тоже спохватилась Мэй и вместе со мной потянувлась за листками, отчего мы встретились головами.

Я болезненно зашипела, хватаясь за макушку, а Мэй за лоб.

— Прости-прости! — запаниковала она, а я отмахнулась:

— Пустяки.

И улыбнулась. Надо же было попасть туда же, где побывал подбородок декана. Вспомнив, как я случайно зарядила Реджесу по челюсти, на душе сразу полегчало, а боль от удара стала даже приятной, словно чудесное напоминание.

Хмыкнув, я вновь склонилась и таки подобрала три листка.

— Мне было скучно, и я нашла на столе книгу, — произнесла Мэй.

— Ты ее читала? — повертела я страницы, узнавая рукописные строки, которые видела, бегло изучив отданные библиотекарем записи.

— Да… То есть, нет. Ну… В общем, да.

— Так да или нет? — глянув на нее исподлобья, вскинула я бровь, а Мэй перестала держаться за лоб и вздохнула.

— Я читала эту сказку раньше, а сейчас пыталась восстановить.

— Восстановить?

— Угу.

Мэй забрала у меня листки и положила их рядом с раскрытой книгой.

— Кто-то вырвал их из книги. Сделал это, конечно, аккуратно, но все равно, так портить вещи… — она осуждающе покачала головой. — Вот я и решила, пока тебя нет, собрать историю полностью, чтобы тебе не пришлось искать нужные страницы.

Встав с кровати, я заинтересованно заглянула в книгу, где, действительно, виднелась аккуратно срезанная часть листа.

— А о чем эта сказка?

— О драконах, — ответила Мэй, просматривающая семь оставшихся выдранных страниц.

— Драконах?

— Угу, — на мгновение она отвлеклась и недоуменно на меня оглянулась. — Ты разве не знаешь?

Я покачала головой, чем еще больше ее смутила.

— А… Эм… — замялась она, явно не решаясь задать какой-то вопрос, поэтому я ответила сама:

— Мне ее дали, поэтому я понятия не имею что это за книга.

— А-а-а, так она не твоя, — расслабленно опустились ее плечи.

— А ты о чем подумала? — насторожилась я, заметив странную реакцию Мэй.

— Ну, — замялась она. — Что ты иногда берешь случайные книги.

— Разве кто-то так делает?

— Ну… — вновь протянула она, а ее уши заметно покраснели.

Я удивилась.

— Ты берешь случайные книги?

— Иногда, — еще сильнее смутилась Мэй. — В библиотеках столько интересных книг, что глаза разбегаются! Хочется узнать все и сразу, но времени не всегда хватало — пострелкам и так приходилось много чего учить. И вот однажды я очень долго выбирала, что почитать, и чуть не опоздала на уроки! Представляешь? Не заметила, как пролетел час… Вот и решила изредка брать случайную книгу не по учебе.

— Боюсь представить, сколько ты хлама прочитала! — изумилась я.

С моей памятью у меня бы голова взорвалась от кучи ненужной литературы, поэтому подход Мэй привел меня в ужас. Она смущенно рассмеялась:

— Говоришь, как наш библиотекарь! Он тоже заметил, что мне не всегда попадаются хорошие книги и теперь сам выдает новые. Сказал, что не может спокойно смотреть на такую безалаберность к собственному разуму.

— И я полностью с ним согласна, — вновь плюхнулась я на кровать и широко зевнула.

Мы еще немного поговорили. В основном о Мэй и ее любви к литературе магического мира. Так как пострелки узнают о своей силе не сразу, из-за чего у них часто возникают проблемы, детство они проводят среди обычных людей. Учитывая тот факт, что любесы и маги долго враждовали, естественно, многие книги до сих пор несут культуру тех времен.

Конечно, после союза с магами подобная литература, возвышающая идеалы инквизиции, выставляющей все волшебное в злом свете, начала постепенно замещаться, однако, даже за один век сложно избавиться от тысячелетнего наследия. Эхо противомагического террора до сих пор блуждает среди населения. Поэтому первое время Мэй очень сильно налегала на знания открывшегося ей нового мира. Особенно после того, как ее родители приняли решение перебраться в магический район города, где их дочери было бы проще взрослеть и развиваться.

— Там же я познакомилась с Аникой, Силикой и Дамианом, — зевнув и вкладывая третий листок в книгу, произнесла она, после чего сладко потянулась.

Все это время я слушала ее, не перебивая, но сейчас не удержалась и задала вопрос:

— Получается, вы познакомились, когда тебе было тринадцать лет.

— Почти. Тринадцать мне исполнилось через полгода. Я пригласила ребят на свой день рождения, там-то они и узнали, что оба моих родителей любесы и поняли, что я пострелок.

Я сочувствующе посмотрела на Мэй, представляя, во что превратился ее праздник, но вместо ожидаемой грусти заметила лишь то, как она улыбалась.

— Дами тогда остался и это был мой самый лучший день рождения!

— Дами? — удивилась я.

— Ага, — рассмеялась Мэй. — Тогда он научил меня первому заклинанию, которое в будущем помогло мне лучше контролировать свою силу.

— Это какому же? — заинтересовалась я.

Счастливая улыбка Мэй стала немного кривой:

— Смена потока. Дами рассказал, как сгущать и менять направление ветра, — ее рука красноречиво потянулась к подолу ночнушки, которую она интуитивно оттянула ниже, а я покачала головой.

Дамиан даже в детстве был тем же Дамианом. Однако заклинание для пострелка он выбрал идеальное. Ветер — самая хаотичная и непокорная стихия, не удивительно, что после его освоения у Мэй дела пошли лучше.

Так, из нашей беседы я чуть больше узнала о Мэй, отчего начала лучше ее понимать и даже оттаяла немного к Дамиану. Хоть он высокомерный задира и бабник, но сердце у этого подлеца все-таки было. Хотя нельзя исключать, что роль в дружбе с Мэй изначально сыграла его бунтарская натура. Маги, особенно из рода аристократов, причисляли пострелков к самой низшей касте — ниже полуоборотней, поэтому относились к ним с неприязнью и сторонились, как поступили Аника с Силикой. Однако Дамиан еще ребенком пошел наперекор предрассудкам, за что он заработал немного моего уважения, даже если и сделал это из-за своей врожденной вредности. Главное, что Мэй была счастлива.

— А ты случайно не влюблена в него? — решила я таки поинтересоваться, внимательно разглядывая мечтательно лицо Мэй, которая из-за детских с Дамианом воспоминаний совсем позабыла о раскладывании листков.

Ее глаза на мгновение широко и удивленно распахнулись.

— Я? В Дамиана? — переспросила она.

— Угу.

Мэй громко и мелодично рассмеялась.

— Что ты! Нет, конечно. Хотя… — она коснулась подбородка, призадумавшись. — Когда-то он мне нравился, о чем я ему сразу рассказала.

— Так просто и рассказала? — вскочила я с кровати, где лежала, подперев голову кулаком.

— Ну да, мама мне всегда говорила, что нельзя сдерживать эмоции, иначе они разрушат мою душу, и я натворю беды.

Я удивленно вскинула бровь, а Мэй продолжала:

— Поэтому я сразу все ему рассказала.

— И даже не испугалась?

— Нет. Это же мои чувства, а Дами всегда был ко мне добр, поэтому я как-то и не подумала о страхе. Просто, немного волновалась.

«Да она еще более непрошибаемая, чем Реджес!» — пришла мне в голову ужасающая мысль.

— И что ответил Дамиан? — произнесла я, попутно прикидывая — раз они не вместе, значит что-то у Мэй пошло не по плану.

— Ответил, что я путаю дружескую привязанность с любовью. Пострелков не особо жалуют, поэтому многие не хотели со мной общаться, а Дами всегда был рядом, вот я и… Как же он там сказал…

Она задумчиво почесала кудрявую голову.

— Во! Спроецировала чувство влюбленности. Будь у меня выбор и внимание других парней, то я бы ни за что на него не посмотрела.

— А ты?

— Согласилась.

— Так легко⁈ — вновь подпрыгнула я на кровати. — Почему?

— Ну… — замялась Мэй. — Он предложил поцеловаться.

Мои глаза округлились.

— И ты…

— Согласилась.

— Согласилась⁈

Мне захотелось рвать на голове волосы от простоты Мэй.

— Ты так легко… С Дамианом? Это уму непостижимо!

— Дами тоже так сказал. А еще то, что будь это настоящая любовь, я бы смутилась и не была такой… спокойной. Поэтому целовать он меня не стал, — улыбнулась она.

Я выдохнула, спрятав лицо за ладонью. Дамиан, черти тебя дери… У меня ж так сердце остановится.

— Еще Дамиан сказал, чтобы я никогда в него не влюблялась.

Выглянув из-за ладони, я без особого энтузиазма поинтересовалась:

— Почему?

— Потому что у него уже есть невеста.

Вот это поворот!

— И… И кто? — вновь взбодрилась я.

— Не скажу, — весело и лукаво ответила Мэй.

— Почему⁈

— Потому что обещала никому не рассказывать.

— Ты меня убиваешь, — простонала я, подползая к ней ближе. — Мэй, я умру от любопытства, если ты сейчас же не расскажешь. Это же Дамиан!

На ее губах появилась виноватая улыбка.

— Не могу. Если я нарушу одно обещание, то когда-нибудь нарушу другое, и ты больше не сможешь мне доверять.

Я вновь сокрушенно простонала, рухнув на кровать, но ничего не могла поделать с этим аргументом.

— Не завидую я его невесте, — глядя в темный потолок произнесла я. — Надеюсь, она не знает о его похождениях.

— Увы, — ответила Мэй. — Знает. Но их будущий брак по договоренности, поэтому пока не дан обет, они условились жить так, как им нравится.

— Тогда не завидую аристократам, — со вздохом поправилась я.

Даже любовь у них по плану. Не жизнь, а сплошная смета, где вместо денег время, а товар — выгодное для рода существование. Не удивительно, что Дамиан и его невеста пришли к такому соглашению. Наверняка теперь оба отрываются на полную, чтобы хоть немного пожить для себя.

После рассказа Мэй о помолвке Дамиана, наше молчание затянулось. Мэй вернулась к раскладыванию листков, а я переваривала полученную новость и гадала, кем могла оказаться будущая невеста Дамиана. Наверняка богатая аристократка. Род Флэмвелей очень знатный и важный для общества, поэтому тот факт, что Дамиан согласился на брак, а не воспротивился, говорил о том, что он сам одобрял решение его семьи.

«А если я скажу, что он помолвлен?»

Сердце в груди предательски екнуло, когда я вспомнила случайные — или нет — слова Дамиана, которые он мне сказал как-то за обедом, когда мы говорили о Реджесе. Тогда я не предала этому особого значения, подумала, что Дамиан меня снова дразнит, но вдруг он говорил правду?

«Это не мое дело», — одернула я себя, но все равно нахмурилась, чем взволновала Мэй:

— Лав? Ты…

— Все нормально, — заметила я на ее уставшем лице беспокойство. — Немного задумалась, — и улыбнулась. — Гадала, кто же может оказаться невестой Дамиана.

Тревожная морщинка на лбу Мэй разгладилась.

— И… — начала я, после чего резко осеклась.

— И? — переспросила Мэй.

Я помолчала, набираясь смелости для вопроса, который вертелся на языке. Если она так хорошо общается с Дамианом, то может что-то знать и о…

Я тряхнула головой.

— И давай спать. Завтра у нас тяжелый день.

— Да, давай, — потянулась Мэй и помрачнела, после упоминания завтрашних событий.

Уже в постели она вновь вяло уточнила: все ли у меня хорошо, и, получив положительный ответ, быстро уснула. Я же никак не могла отправиться в желанные объятия небытия. Долгое время лежала в темноте, слушая размеренное дыхание Мэй, невольно думала о Реджесе и треклятом вопросе, который мне так хотелось и в тоже время не хотелось задавать. А еще, каждый раз закрывая глаза, я видела острый янтарный взор, в котором не было опасности, враждебности или разочарования, но было то, что заставляло меня покрываться неприятными мурашками. Я словно бы смотрела в жерло спящего вулкана, куда ради интереса решила кинуть камень. Камень, который непременно его пробудит и станет причиной ужасной катастрофы. И лишь этот янтарный взгляд останавливал меня от совершения непоправимой ошибки. Но…

Зажмурившись, я до боли закусила губу и прижала колени к груди. Почему же так хочется кинуть тот камень. И…

«Что, если тем роковым камнем вдруг окажусь я?»